Альберт Пиньоль – Молитва к Прозерпине (страница 32)

Его глаза были гораздо больше человеческих и казались янтарными озерами. Он захохотал и, смеясь, раскрыл свою пасть гораздо шире, чем это делают люди: ясно, как никогда раньше, моему взору предстали три ряда зубов.

Я ответил на его смех с издевкой, как это принято в Субуре:

– Смейся, сколько тебе будет угодно, мой бобовоголовый друг! Посмотрим, как ты повеселишься в нашем цирке. А когда всем наскучит на тебя смотреть и ты перестанешь быть новинкой, тебе предстоит множество разных развлечений. Вероятно, тебя выпустят на арену, где тебя будет ждать бык с факелами на рогах, или привяжут к хоботу слона и натравят на тебя медведей и носорогов. Вот тут-то ты и посмеешься.

Мы оба хохотали: я смеялся над ним, а он – надо мной. Ты согласишься со мной, Прозерпина, что картина была глупейшая: каждый из нас считал другого круглым идиотом. И вдруг мне пришла в голову мысль: «Учитывая его нынешнее положение, что позволяет ему считать меня глупцом?» Я вспомнил судороги Ситир и задал себе вопрос: «Что могло ее так взволновать?» Даже когда ахия почувствовала, что Голован рыщет вокруг Подковы, она так не беспокоилась. Чем же можно было объяснить ее страшную тревогу?

Я обернулся. И увидел их. Прямо за своей спиной.

У входа в паланкин. Два тектона.

Они размахивали какими-то странными мечами, лезвия которых были зазубренны с обеих сторон. Головы их защищали полукруглые шлемы, а туловища – кольчуги, подобные той, которую носил Голован. Чудища смотрели на меня четырьмя большими желтыми глазами. И не смеялись.

Меня пробил озноб. Я не слишком воинственно взвизгнул и протянул руку за мечом, который лежал без ножен на сундуке, но, будучи ужасно незадачливым фехтовальщиком, впопыхах схватил его за лезвие и сразу же бросил на землю. По глупости я только сам себе поранил руку и упал на колени, призывая кого-нибудь на помощь, хотя и знал, что это бесполезно. И в эту минуту, когда оба тектоника уже бросились ко мне, случилось чудо: чудовища замертво рухнули на землю.

Ситир одновременно метнула в их спины два копья охотников-пунийцев, которые пробили их тела насквозь. Я не мог поверить своему счастью; сердце у меня билось, как у кролика. А Ситир, напротив, заговорила со мной совершенно равнодушным голосом, точно убивать одним ударом двух тектонов было для нее делом привычным.

– Иди сюда, птенчик, – просто сказала она. – Ты должен это увидеть.

Когда я шел к выходу, мне пришлось перешагнуть через два трупа, из которых на пол паланкина струились ручьи синей крови. Ситир проводила меня к той части заграждения из стволов и ветвей, которая находилась как раз напротив Логовища Мантикоры. Там копошились десятки тектоников, словно муравьи возле муравейника. Одни собирали повсюду камни и складывали из них неровную стену, кольцом окружавшую отверстие, из которого они выползли на свет. Другие затачивали длинные поленья и всаживали их между камнями остриями наружу, создавая крепость, похожую на ежа. Эта картина привела меня в отчаяние.

Я уселся на землю спиной к этому страшному зрелищу, уронив голову на грудь. Бальтазар Палузи не понимал моего отчаяния.

– Что с тобой? Эти чудовища нас не заметили, – сказал он. – Мы можем воспользоваться этим и скрыться.

Пуниец настаивал на том, чтобы мы немедленно отправились в путь. Но тут я вскочил на ноги и закричал в ярости:

– Не говори мне больше о том, что мы можем или не можем сделать! Речь идет не об этом! Думай о том, как ты должен поступить, что мы должны сделать!

Но Бальтазар не понимал меня. И остальные тоже.

– Вы, плебеи, подобны насекомым! – негодовал я. – Вы думаете лишь о том, как пожрать, перепихнуться и сбежать! Посмотри снова на эту проклятую дыру: раньше оттуда вылез один Голован, а сейчас там уже тридцать или сорок бобовоголовых чудовищ. Не кажется ли вам, что это явление достойно того, чтобы мы задумались о происходящем?

Все смолкли, и только Сервус дал мне разумный ответ:

– Да, об этом стоит подумать. Если из щели сейчас выползли сорок чудищ, – добавил он, а все остальные внимательно слушали, – то почему оттуда не может появиться четыре сотни монстров?

– Вот именно! – воскликнул я. – Или четыре тысячи!

– Тем более надо отсюда немедленно сматываться! – закричал Бальтазар.

– Бальтазар Палузи! – воззвал я к его совести. – Ты действительно не понимаешь, к каким последствиям может привести то, что происходит в этом уголке мира?

– Смотрите, – предупредила нас Ситир.

Все взгляды обратились в сторону Логовища Мантикоры. Группа из пяти тектонов отделилась от остальных и удалялась теперь в восточном направлении.

– Это фуражиры, – заключил Бальтазар.

– Наверное, они поняли, что та парочка не вернулась, – сказал я, кивнув на мертвых тектоников, – и теперь посылают группу побольше: не двоих солдат, а пятерых.

– Но что они ищут? – спросил Сервус.

– Пропитание, – ответил Бальтазар. – Когда какой-нибудь отряд оказывается в неизвестном им месте, первым делом все начинают искать провизию. И тем более эти чудовища, которые сжирают трупы целиком.

Сервус посмотрел на меня и на Бальтазара, и в глазах его светился страх.

– Вы говорили, будто Голован и его сородичи едят только человеческое мясо и свинину. Но ведь это была только шутка, правда?

Я приказал проследить за группой из пяти тектонов, но держаться от них на почтительном расстоянии. Нам пришлось вести с собой Голована с кляпом во рту и руками, связанными за спиной, потому что мне казалось опасным оставить его в паланкине. Мы отправились за ними: Ситир, которая тащила тектона за шиворот, я, Сервус, Куал и, естественно, охотники во главе с Бальтазаром.

Мы двигались, пригибаясь к земле и прячась за небольшие холмики, на значительном расстоянии от их отряда. Через некоторое время нам удалось спрятаться за большим камнем, и мы смогли разглядеть их как следует. Они шли вперед неровным строем и издали казались пятью концами воображаемой звезды. На них были уже знакомые нам кольчуги, и брюки из материала, похожего на змеиную кожу, и шлем на голове; каждый нес в руках щит. Мы с Бальтазаром сидели в нашем укрытии рядом.

– Как они тебе? – спросил я его.

– Никакого желания познакомиться с ними поближе у меня нет.

Единственная наша надежда, по моему мнению, была связана с тем, что эти монстры были немного ниже ростом, чем люди. Нам оставалось только узнать, каковы способности тектонов в области военного искусства и каковы их недостатки. Я обратился к Ситир полушутя:

– Эй, ты, великая воительница богини Геи, ты убила двух тектонов ударом в спину, а можешь ли ты встретиться с пятерыми лицом к лицу?

Ахия даже не пошевелилась, будто не слышала моих слов. За нее ответил Сервус:

– Видишь ли, доминус, богиня Гея не позволяет применять насилие против любого живого существа, будь оно человеком или нет, если оно не нападет на нас первым.

При любых иных обстоятельствах я бы дал Сервусу хороший подзатыльник, но мне показалось, что сейчас подобные действия могли только усложнить дело, и поэтому прибегнул к субурскому юмору.

– А если кто-то решит сожрать тебя живьем вместе со всеми остальными жителями твоей родной страны, – ответил я ему абсолютно серьезным тоном, – это может считаться достаточным основанием для того, чтобы применить какой-нибудь вид насилия в целях защиты?

Сервус побледнел:

– Мне кажется, что да, доминус.

Я махнул ахии рукой, побуждая ее действовать, словно хотел сказать ей: «Давай же, чего ты ждешь?» Ситир вышла из-за каменной глыбы и, не таясь, зашагала прямо к тектонам своей обычной горделивой походкой. Из нашего укрытия мы видели, как удалялся от нас крест на ее обнаженной спине. Сервус сказал мне шепотом:

– Доминус, приготовься. Сейчас ты увидишь нечто особенное.

Все в обличии пятерых тектонов выдавало в них существ из иного мира – жесты, походка, снаряжение. Они были вооружены, как солдаты тяжелой пехоты: копья, щиты, шлемы и мечи… Но их вооружение отличалось от нашего: у копий были зазубренные наконечники, и они скорее напоминали гарпуны. На шлемах виднелись странные выступы, похожие на металлические прыщи. Прямоугольные, как у наших легионеров, щиты отличались тем, что две их половины сходились в середине под углом, точно у двускатной крыши. Вдобавок от них отвратительно пахло. Голован был один, а от этих пятерых до нас доносилась вонь, похожая на ту, которую распространяли вокруг себя гиены, бродившие по ночам вокруг Подковы. Да, так пахнут дикие звери, а не люди. Но я встревожился не из-за этого – меня поразило их поведение при виде Ситир.

Обычно живые существа начинают волноваться, если видят кого-то незнакомого, особенно если он приближается: кожа и нервы напрягаются, глаза пристально смотрят на невиданного ранее пришельца, а тело готовится дать ему отпор. С тектониками ничего подобного не происходило. Они даже не уделили ахии никакого внимания, по крайней мере внешне, и продолжали свое движение строем, похожим на пятиконечную звезду. Только когда Ситир оказалась достаточно близко, и ни минутой раньше, они окружили ее, словно пять пальцев соединились над ладонью. Ахия продолжала шагать с безразличным видом. Я не смог удержаться и воскликнул встревоженно:

– Что делает эта сумасшедшая?! Почему она не взяла с собой хотя бы мой меч?! У нее нет никакого оружия!