Альберт Пиньоль – Горе побежденному (страница 51)
Во время войны Каррасклет служил простым солдатом в пехотном полку, сформированном каталонским правительством. После падения Барселоны он сдал оружие в обмен на справку о том, что ни в чем не виновен, какую выдавали рядовым, и отправился домой. Каррасклет ошибся: из-за своего добродушного характера он не видел разницы между капитуляцией и миром.
Однажды солдаты, собиравшие налоги, наведались в его селение, которое, если я не ошибаюсь, называется Капсанес. Капитан с Каррасклетом повздорили, говоря о войне, и офицер хотел влепить ему пощечину. Хотя Барсело ростом не выдался, но был очень силен и выкрутил противнику руку. Капитан вынул шпагу из ножен, а Каррасклет свалил его одним ударом, потому что не хотел, чтобы в нем проделали дырку. Его арестовали, но по дороге в тюрьму он, несмотря на свой малый рост, великолепным прыжком перелетел через изгородь и скрылся в горах.
Глупость приспешников Филиппа безгранична, потому что совершенно ясно, что Каррасклет не стал бы снова воевать, если бы его к этому не вынудили. Представьте себе, он был столь наивен, что решил обратиться к новым властям и заявить, что стал жертвой притеснений. Да-да, вы всё прочитали правильно: именно так Каррасклет и описал произошедшее капитану бурбонских войск той части, в которую он добровольно явился, стараясь доказать свою невиновность. Его тут же и арестовали.
На сей раз его тюремщики хотели быть уверенными в том, что он не сбежит, перепрыгнув через изгородь, и заперли его в камеру временного заключения. Хуже места не придумаешь: она находилась под землей, и попасть туда можно было только через круглое отверстие в потолке, которое закрывали мельничным жерновом. И на всякий случай его приковали за руки к стене. Знаете, как он поступил? Разорвал цепи зубами! А потом поднялся вверх по веревке, на которой ему спускали ночной горшок, и отодвинул жернов плечом. Выбравшись наружу, он задал хорошую трепку солдату, который стоял на карауле, и сбежал, прихватив его ружье и патроны.
Все это он рассказал мне сам, и я верю каждому его слову. Каррасклет не врал, он просто не умел лгать. Все поступки этого человека, все события его жизни были столь невероятными, а он рассказывал обо всем очень просто, словно не придавал своим подвигам никакого значения. Люди по-настоящему скромные не знают, что являются таковыми.
На сей раз он нашел себе в горах крайне неприметное убежище – грот, вход в который находился на четырехметровой высоте. Кругом стоял лес, и, чтобы войти в пещеру, надо было сначала влезть на дерево, а потом соорудить подобие моста, перебросив доску до пролома в скале. Оказавшись внутри, Каррасклет убирал доску, и его тайник было почти невозможно обнаружить.
Очень скоро к нему присоединились старые солдаты и прочие отчаявшиеся люди, но Каррасклет никогда не проявлял жестокости. Если его люди брали кого-нибудь в плен, он всегда отпускал солдат противника, предварительно отобрав у них оружие. Вместе с десятком соратников он арестовал и разоружил двадцать три гренадера. Гренадеры! Вместо того чтобы подвергнуть их пыткам, Каррасклет велел им возвратиться в казарму и объяснить командиру, что он хороший человек и его зря подвергают преследованиям. Невероятно, но так все и было! Простодушие Каррасклета поражало людей даже больше, чем его подвиги.
Его отряд рос. Регулярные войска обычно сопровождает обоз с провизией, а Каррасклет такого себе позволить не мог: это замедлило бы его передвижение, поэтому он покупал продукты у окрестных крестьян. Они от подобных сделок выигрывали вдвойне: с одной стороны, получали деньги за свой товар, а с другой – это избавляло их от обязанности заявлять о своем урожае на рынках, которые находились под контролем нового правительства. Все любили Каррасклета, повсюду у него появлялись все новые осведомители, и так же быстро рос его вооруженный отряд. Он всегда быстро узнавал, куда собирались наведаться сборщики налогов, но нападал на них только после того, как они вручали алькальдам свидетельства о получении денег. Таким образом, жители не подвергались наказаниям, а налоги не могли взимать вторично. В одном мы с Джимми были согласны: жаль, что такой человек действует сам по себе.
Каррасклет прибыл в Перпиньян с охраной всего из девяти человек. Той же ночью я явился к нему в сопровождении одиннадцати проституток. Надо было проявить гостеприимство, а кроме того, лохматки оплачивал Джимми. Люди Каррасклета страшно обрадовались. Еще бы, они провели много месяцев в горах, а тут вдруг к ним является какой-то тип в маске и приводит с собой целую стайку улыбчивых перпиньянских красоток, чьи ножки раскрываются, точно клювики птенцов. Мне сказали, что Каррасклет уже ушел в свою комнату, поэтому, когда началось бурное веселье, я направился туда, ведя под руки двух путан. Я вошел, толкнув дверь плечом, и увидел, что Каррасклет спрятался за кровать и целится в меня, зажав в каждой руке по пистолету. Он постоянно держал ухо востро и всегда был начеку, точно кот. Я был навеселе и спросил:
–
– Это моя жена, – сказал Каррасклет, не опуская оружия.
Мне здорово повезло, что он не стал стрелять.
Моя дорогая и ужасная Вальтрауд смотрит на меня с укором. Ладно, сдаюсь! Я готов признать, что дипломат из меня никудышный. Но, черт побери, я не так уж виноват. Он командовал бойцами в постоянных стычках и жил в горах, но шагу не мог ступить без своей женушки! Никто бы не поверил, что такое случается!
Естественно, на следующий день я прежде всего принес ему извинения. Чтобы вы поняли, до какой степени он был наивен, я просто расскажу вам историю, которую Каррасклет поведал мне в тот день.
Пользуясь моей оплошностью, он решил прочитать мне нотацию о пользе безбрачия и супружеской верности. (И это мне, Марти Сувирии! Сразу ясно, как плохо мы друг друга знали.)
Каррасклет рассказал, что это случилось, когда его отряд только начинал свою борьбу. Он с несколькими соратниками сидел на постоялом дворе в горах, когда там появилась красивейшая женщина. По его словам, «настоящий ангел во плоти». Этот ангел попытался его соблазнить и добился своего. В то время его супруга еще не следовала за ними по пятам, а, судя по его рассказу, у ангелочка с постоялого двора была чрезвычайно соблазнительная попочка. Каррасклет не выдержал и заперся с ней в спальне на верхнем этаже. Ему было вдвойне стыдно, из-за отсутствия жены и из-за присутствия его людей, потому что он строго следовал правилу никогда не спать две ночи подряд в одном и том же месте, и тем более если там было много заезжих людей, но он был горяч и вынослив, и парочка трахалась весь остаток дня и всю ночь без остановки и без отдыха. Я не знаю, лишены ангелы пола или нет, но только кинжал Каррасклета изрядно потрепал ножны этого ангелочка.
На следующее утро у него появилось достаточно причин пожалеть о своем дурном поведении: на заре постоялый двор окружила добрая сотня бурбонских солдат. Маленький смуглый Каррасклет выпрыгнул из окна верхнего этажа в чем мать родила и проложил себе дорогу среди врагов, стреляя из пистолета, а его люди последовали за ним. Солдаты бросились в погоню и снова окружили их в заброшенном скиту. Пока осажденные пробивали бойницы в стенах, их вожак, как был голышом, упал на колени и, горько рыдая, стал молить небо о прощении. Больше всего его терзала не мысль о собственной гибели, а то, что по его вине погибнет весь отряд. И Каррасклет поклялся Всевышнему, что, если ему удастся спастись, он никогда-никогда в жизни больше не изменит своей жене.
Когда дело было совсем плохо, осаждавших скит вдруг атаковали с тыла. Восемьдесят бойцов Каррасклета поспешили прийти им на помощь. Такая удача объяснялась просто: одного из бойцов его маленького отряда сочли убитым во время первой схватки, но на самом деле он был только ранен. Ему удалось отползти под стол и спрятаться там. Когда бурбонский отряд бросился в погоню за Каррасклетом, раненый выбрался из своего убежища и предупредил основной отряд о беде.
– Вы понимаете, о чем я? – спросил меня Барсело, по-совиному вытаращив глаза и положив свою могучую руку мне на плечо. – Единственное объяснение всей этой истории такое: ангела-соблазнителя послал наш Милосердный Господь, чтобы спасти меня и направить на путь истинный. И я желаю только, чтобы такие юноши, как вы, никогда не испытывали тех страданий, которые достались мне на долю в том скиту.
Каррасклет был человеком религиозным – правда, на свой лад. Я признал его правоту во всем и даже обязался завязать свою елду узелком, хотя мой собеседник и не понял, что я пошутил.
Мне было яснее ясного, что́ случилось на том постоялом дворе, но Каррасклет слишком уверовал в Бога и никогда в жизни не поверил бы мне, даже если бы я мог доказать, что хозяин постоялого двора состоял на службе у бурбонской армии и воспользовался красавицей, чтобы задержать его, пока не прибудут солдаты, за что рассчитывал получить солидную награду.