Альберт Пиньоль – Горе побежденному (страница 34)

На восьмой день нашего похода мы поднялись на взгорье. За нашими спинами до самого горизонта над землей поднимались столбы дыма, отмечавшие места, на которых ямаси выместили свою ярость. И, раз уж мы остановились здесь, позвольте мне гордо повесить себе на грудь медаль за высоконравственное поведение, потому что с самого первого дня я убедил Цезаря не допускать большого количества человеческих жертв. Я сам придумал лозунг для нашего похода: «Канделябрам – да, скальпам – нет». А это означало, что солдатам-ямаси разрешалось наполнять свои карманы всем, что попадалось им под руку, но они не должны были ни убивать ограбленных, ни тем более терять время, поджаривая их на костре. Мне удалось убедить в этом индейцев, приведя не моральные, а практические доводы.

Победное шествие ямаси вызвало огромный поток беженцев, которые стремились достичь Порт-Ройала и в первую очередь столицы – Чарльзтауна. При виде такого количества целых и невредимых людей представители властей Каролины могли бы подумать, что колонны войска ямаси были не столь многочисленны, как рассказывали беженцы, раз стольким людям удалось спасти свою жизнь. И они были бы недалеки от истины, но мой опыт показывает мне, что паника развивается в направлении, противоположном логике, и напуганный до смерти человек нагоняет страх еще на десятерых. Слухи толкали людей к бегству, и большинство каролинцев покинуло свои фермы задолго до того, как первый ямаси появился на горизонте. Каролинцы их даже не видели, но это никакого значения не имело. Орды индейцев, чьи лица раскрашены в два цвета, а пучки волос на затылках впитали чужую кровь, рисовал страх, а не рассказы очевидцев. И именно на это мы и рассчитывали, потому что тревога наносит стенам больше ущерба, чем артиллерия[23].

Итак, мы добрались до окрестностей Порт-Ройала, как пастухи, которые гонят перед собой скотину, потому что каролинские беженцы вошли в крепость, как стадо в стойло. Я хорошо помню наше появление на равнине, занятой рисовыми плантациями, которые простирались на подходах к городу. Сотни воинов-ямаси вышли из леса и замерли, увидев залитые водой поля, крепостные стены и бастионы. Их боевой дух упал, точно якорь, брошенный в волны. Как преодолеть эти препятствия? Задача казалась им неразрешимой.

А меня терзало только одно сомнение.

– Я ничего не понимаю, – сказал я Цезарю. – У них было предостаточно времени, чтобы собрать войско. Тогда почему они не подготовились и не дали нам бой за городскими стенами?

– Не беспокойся, – ответил он. – Этим занимается Чикен.

Я спрашивал себя, как ему удалось подкупить спекулянта-каролинца? Что мог ему предложить вождь индейцев? Но Цезарь не захотел посвящать меня в их дела. Вдобавок мне самому этот сговор казался таким отвратительным, что у меня пропала охота расспрашивать об их отношениях. Вот так Цезарь! Но главное заключалось в том, что сражение на поле боя отменялось.

– Слава богу! – воскликнул я. – Это будет не битва, а осада. В сражениях люди не меряются силами, а просто убивают друг друга; при осадах они ведут борьбу, но не ради уничтожения противника. – И закончил очень по-сувирийски: – Поубивать друг друга – большого ума не надо.

– Однако, – тут же возразил мне Цезарь, – ты рассказывал, что во время осады твоего города погибло очень много жителей.

Мне вспомнилась Барселона, и слезы навернулись на глаза.

– Да, – подтвердил я. – Но та осада – это случай исключительный.

– А мне так кажется, – ответил он, – что Порт-Ройал тоже станет исключением.

У него были все основания так думать. Перед нами возвышались небольшие, но прочные укрепления, и надо признать, что они были прекрасно спланированы, чтобы обеспечить все нужды обитателей города. Мы с Цезарем подхлестнули наших лошадей и поскакали к небольшой возвышенности к востоку от Порт-Ройала, которая позволяла лучше изучить крепостные стены. Дед, увидев, как мы удаляемся, тоже увязался за нами, и мне не удалось ему помешать. К тому же он где-то раздобыл лошадь и, несмотря на все мои протесты, догнал нас на взгорье. А сейчас позвольте мне вкратце описать укрепления Порт-Ройала.

Первой линией обороны города, о чем я уже говорил, служили сельскохозяйственные угодья. Порт-Ройал окружали рисовые поля, которые были его главным богатством, а как всем известно, эти плантации представляют собой обширное открытое пространство, и, чтобы его преодолеть, любое войско должно двигаться на виду у неприятеля по колено в воде. Таким образом, нам оставалась только одна возможность – атаковать крепость в лоб, двигаясь по дороге, ведущей к городским воротам через те же самые затопленные поля. Хуже не придумаешь. И неблагоприятная местность была только первым препятствием.

Если бы ямаси начали атаковать стены Порт-Ройала, для начала им пришлось бы на подходе к крепости преодолеть типичное для американских укреплений инженерное сооружение, называемое abattis на французский манер. Оно представляло собой длинные ряды срубленных (по-французски abattus, отсюда и название) деревьев. Деревья у стен укладывали так, чтобы их ветки были направлены в сторону неприятеля, и это примитивное заграждение оказывалось весьма полезным. Сплетение ветвей очень затрудняло наступление пехотинцев, потому что им приходилось останавливаться и бороться с толстыми ветками, превращаясь в удобнейшие мишени для защитников крепости, которые могли успешно расправляться с ними, пользуясь своими позициями наверху. Как я уже сказал, abattis – сооружение, характерное для Америки, где нередко строились временные укрепления и в ход пускались недолговечные материалы.

Несчастные воины-ямаси, которым удалось бы преодолеть abattis и не получить пулю, встретили бы на своем пути ров четырехметровой глубины, потому что он окружал Порт-Ройал со всех сторон и находился непосредственно за abattis. В большинстве европейских городов власти часто забывали о необходимости заботиться о состоянии рва. Мне это известно не понаслышке: в моей родной Барселоне, когда враг подступил к городу, ров оказался до такой степени заброшен и забит глиной, илом и всяким мусором, что можно было видеть уши свиней, которые паслись на его дне. А в Порт-Ройале власти поступали по-другому. За время моего краткого пребывания в городе я узнал, что пьяниц и бездельников в наказание отправляли убирать и расчищать ров. Весьма верное решение.

Пока ямаси спускались бы по одному откосу рва, а потом поднимались по другому, их бы продолжали расстреливать с крепостных стен. А выбравшись изо рва, они встретили бы на своем пути многочисленные ряды заостренных кольев у основания стен. Какая милая прогулка по основным элементам фортификации! И знаете, что самое забавное? Тем несчастным индейцам, которые останутся в живых после наступления под огнем противника по открытой местности и преодолеют abattis, ров и частокол, после всего этого еще надо будет атаковать основные крепостные сооружения – стены.

Порт-Ройал защищали мощные бревенчатые стены. И не следует пренебрежительно относиться к этому материалу: американская сельва снабжает строителей гигантскими стволами с прочнейшей древесиной, которые способны защитить крепость от любого оружия, кроме тяжелой артиллерии. Очень часто деревянные крепости покрывают снаружи толстым слоем глины, смешанной с соломой. Когда противник готовит свои орудия, глазам стороннего наблюдателя открывается странная картина: бойцы гарнизона начинают ведрами лить воду на глинобитное покрытие. Делается это для того, чтобы облицовка стен размягчилась и стала вязкой, а неприятельские снаряды в ней застревали. Таким образом, американские крепостные стены обычно поглощают бомбы и делают их частью своей брони. Хочу подчеркнуть: это весьма хитроумное решение!

Мы с Цезарем и Дедом довольно долго оставались на взгорье и, лежа под прикрытием кустарника, изучали бастионы Порт-Ройала. Крепостные стены окружали весь город и даже порт. Я заметил, что «Пальмарин» капитана Бонбона, который доставил меня в Америку, по-прежнему выделяется своими размерами среди других судов на скромных молах города. За пределами порта открывалась бухта, а в самом ее центре находился небольшой островок. Настойчивый колокол звонил без передышки, призывая всех вооруженных мужчин подниматься на стены. Мне удалось насчитать более сотни стволов, огонь из которых мог покрыть все окружавшее город пространство. Согласно теории полиоркетики Вобана, нападающих должно быть по крайней мере в четыре раза больше, чем защитников крепости. А нас было даже не вдвое больше, чем каролинцев.

Хотя Цезарь никак не выражал своих чувств, я заметил, что он разочарован. Его львиная грива развевалась на ветру, когда индеец с досадой покачал головой и посетовал:

– Их укрепления превосходны, я помнил их не такими совершенными. – Тут он обернулся ко мне и добавил: – Я предполагал, что для тебя сейчас наступит самый важный момент, и спас тебе жизнь, чтобы твоя наука открыла ворота каролинских городов для ямаси. – Он вздохнул. – Но, несомненно, это невыполнимая задача. Ты инженер, а не волшебник; и взять эту крепость можно, только принеся в жертву половину моих людей или даже больше.

– Что ты мелешь? – обиделся я. – Меня воспитали в школе, где учили сохранять жизни. И даже жизни врагов!