Альберт Пиньоль – Горе побежденному (страница 14)

Как вы сами можете видеть, на восточном побережье Северной Америки расположилось несколько английских колоний. На юге, на значительном расстоянии от них, находилась Флорида – большой полуостров, принадлежавший испанцам. (Точнее будет сказать – кастильцам. Да, именно им, тем самым сволочам, которые снесли мне ядром половину лица.) Однако между английскими колониями и Флоридой на побережье сохранялся участок земли, принадлежавший индейцам. Господа, которые населяли эти края, взяли меня в плен и обращались со мной весьма нелюбезно, как я уже говорил, принадлежали к народности, известной во всем мире под названием «ямаси». Их представления о политике и о человечности, естественно, сильно отличались от европейских.

В Европе все думают, что индейцы и белые постоянно воюют между собой, но это совершенно неверно. На самом деле, когда Суви-Длинноног попал в эти края, ямаси считались самыми образцовыми соседями. Они вели торговлю одновременно с французами, испанцами и англичанами, и этот обмен товарами был всем выгоден и всех обогащал. Ямаси продавали шкуры бобров и оленей, а также рога этих последних, а в обмен получали одеяла и хлопковые ткани, металлическую утварь, спиртные напитки, ружья, а еще железные ножи и топоры, которыми заменяли свои традиционные, сделанные из камня. Поскольку, к большому для меня сожалению, мне пришлось жить в окружении ямаси довольно долго, я могу с точностью передать мнение индейцев о пришельцах из Европы.

Индейцы предпочитали иметь дело с французскими торговцами, потому что те казались им чрезвычайно приятными и любезными людьми. Французы одевались в звериные шкуры, как местные жители, курили их трубки, свободно говорили на языке ямаси и могли вести на нем пространные беседы. Приехав в индейский поселок, они оставались там на несколько дней, пьянствовали наравне с индейцами и спали в любой хижине.

Но не стоит обманываться: причина этой обходительности заключалась не в любви к ямаси, а в любви к барышам. Французы поняли одну простую истину: если продаешь кастрюли, очень выгодно завести дружеские отношения с покупателями кастрюль. При этом, как только торговцы покидали поселения ямаси, они ругали индейцев на чем свет стоит точно так же, как англичане или испанцы.

Несмотря на свою тактику, французы проигрывали торговую войну англичанам Каролины. Товары английских колоний были лучше качеством, чем французские, и поступали в изобилии. К тому же они были дешевле, потому что их производили недалеко от мест сбыта. Я же говорю, французы могли некоторое время выдерживать конкуренцию в торговле только благодаря своей способности лучше понимать характер и нравы индейцев. А англичане из Каролины были типичными англосаксонскими торгашами. Вы и сами можете представить такого высокомерного и спесивого типа, для которого покупатель является не более чем денежным мешком на ножках. Приверженцы лютеранской религии верят не в Бога, а в свою коммерцию, и если вам кажется, что в мире может существовать иной источник богатства или счастья, нежели деньги, их священники, настоящие botiguers, будут обращаться с вами, как католики с идолопоклонником. Жители Каролины всегда носили только европейскую одежду, не скрывали своего презрения к ямаси и не принимали их запахов, их шума, украшений и раскраски тел. Они не понимали обычаев индейцев – например, того, что при торговом обмене о купле-продаже разговор велся в последнюю очередь. Ямаси не могли себе представить сделки с незнакомым человеком, поэтому сначала надо было установить дружеские отношения, а потом уже говорить о товарах. Даже если торговец не в первый раз общался с какими-то индейцами, это не упрощало церемоний: в таком случае следовало сначала вспомнить предыдущие встречи и старые связи. Французы могли провести в индейском поселении несколько дней, а иногда целую неделю! Говорили о всякой ерунде, курили трубку за трубкой и бездельничали в свое удовольствие, пока вдруг ямаси, словно невзначай, не говорили нечто вроде: «А кстати, fransuá, что это у вас в повозках?» И только после этого они начинали торговаться, и, кстати, эти споры могли продлиться… еще целую неделю!

Для обитателей Каролины все это не имело ни малейшего смысла. Их понимание торговли сводилось к простейшему правилу: «У меня есть то, что интересует тебя, а у тебя – то, что интересует меня. Обменяемся, и дело с концом». Они не могли понять логику ямаси: для тех переход покупателя к разговорам о товаре без предисловий выдавал его алчность и презрение к продавцу, потому что показывал, что вещи для такого покупателя ценнее людей. Это весьма гуманный подход к вопросу, если немного подумать! Но английской культуре гораздо больше свойственна меркантильность, чем гуманизм, поэтому, когда ямаси начинали свой медленный и витиеватый ритуал, английские колонисты воспринимали его как признак лености, отсутствия интереса или, еще того хуже, как уловки хитроумных торгашей. Отсюда взаимное непонимание: ямаси считали обитателей Каролины невоспитанными грубиянами, а каролинцы думали, что индейцы – дикари, погрязшие в неведении. Вот одна забавная история: знаете, как ямаси называли англичан Каролины? Fordekin. Откуда пошло это название? Все очень просто. Когда английские войска бросались в атаку, солдаты громко кричали: «For the King! За короля!». А для слуха индейцев эти слова звучали как «fordekin».

Ах да, моя дорогая и ужасная Вальтрауд говорит, что я забыл о третьей категории торговцев. Кроме fransuás и англичан из Каролины, ямаси вели торговлю с испанцами. Дело в том, что сказать о них особенно нечего. Испанцы оказались такими же бездарными торговцами, как англичане, а товары их были еще худшего качества, чем у французов. Их колония во Флориде, затерянная среди мангровых лесов и обителей кайманов, на самом деле влачила жалкое существование. Она заслуживала внимания только (и здесь мне хочется гордо выпятить свою грудь инженера) благодаря превосходной крепости Святого Марка, построенной из камня согласно всем правилам великого Вобана. На американских просторах повсюду высились форты, как в тех краях называют военные крепости, и этот был одним из лучших. Строительство укреплений можно считать единственной заслугой испанцев в Северной Америке. Однако выживать и жить – это не одно и то же.

А жизнь во Флориде не кипела. Все население колонии не превышало пяти тысяч душ, в то время как в английских колониях проживало чуть менее полумиллиона людей. (Заметим, правда, что в Южной Каролине было еще мало европейцев, потому что эти места начали осваиваться недавно и колония была малочисленной.)

Кроме того, как любое владение испанцев, Флорида кишела католическими священниками, а католики порицают тех, кто работает, с той же решимостью, с какой лютеране порицают бездельников. Испанцы пытались сблизиться с ямаси вовсе не с целью обогащения – они стремились обратить их в свою веру. Попробуйте догадаться, какой самый привлекательный товар поставляла Флорида индейцам. Я вам подскажу: Библии. За каким чертом сдалась куча Библий типам, которые даже не умеют читать? Я вам подскажу: ямаси заворачивали в страницы Священного Писания табак, чтобы курить огромные сигары. О эта Флорида… Забвение, лень, останки былого величия.

Когда я рассказывал о своем бегстве из Порт-Ройала, я уже упоминал об очень важном элементе того общественного устройства, с которым столкнулся наш славный Суви-Длинноног, – о рабстве. В 1715 году Южная Каролина была самой молодой из всех английских колоний и занимала территорию, расположенную южнее своей более великовозрастной тезки, Северной Каролины. В связи с этим, как я уже говорил, это были почти девственные земли, где проживало пока еще очень мало европейцев. На всю колонию имелось только два важных населенных пункта: столица этих земель, Чарльзтаун, и порт Порт-Ройал, размеры которого не слишком превышали площадь Покоталиго. Экономика колонии основывалась на двух видах деятельности: торговле с ямаси и возделывании риса, которое приносило самый большой доход. Заливные поля Каролины идеально подходили для разведения комаров и риса. Как мы уже успели увидеть, на рисовых полях гнули спины рабы-индейцы, выполняя всю тяжелую работу и принося владельцам земель огромные доходы! А кто же поставлял подневольную рабочую силу хозяевам плантаций? Вот именно, мои добрые приятели – ямаси. Они отлично научились совершать вылазки вглубь континента, на западные земли, брать в плен индейцев других кланов, а потом продавать их каролинцам, как любой другой товар. Я сам стал жертвой их привычки похищать первых встречных.

Приведем здесь один довод в пользу ямаси, а потом второй – против них. В их защиту следует уточнить, что их понятие рабства не имело ничего общего с европейским. Рабы для них являлись неким подобием нашей домашней прислуги: они просто должны были помогать хозяину во всем, не более того. В Европе я видел, как многие аристократы дурно обращаются со своими слугами, – если бы любой ямаси увидел такое, он бы счел, что они жестоки и ведут себя несовременно.

Раб у индейцев не был обречен влачить жалкое существование. Когда он оказывался в новой семье, в его жизни могли произойти тысячи изменений в зависимости от воли богини удачи, его собственного характера или нрава его хозяина. Если раб был человеком добродушным, умело дубил кожи, хорошо пел или обладал еще каким талантом, со временем семья принимала его, как равного. Я видел таких освобожденных рабов, которые не только не стремились вернуться на родину, но даже… занимали место бывшего хозяина в качестве супруга хозяйки! И это не было явлением исключительным; напротив, так обычно и делали, когда раб уже успевал превратиться в члена семьи, а муж погибал – например, во время какой-нибудь разборки между кланами индейцев.