Альберт Калинов – Сказание об Иле (страница 26)
«Уж не медведь ли?» – подумал он.
Взъерошенный, измазанный смолой и пропитанный кедровым духом, на землю спрыгнул Ул.
Не описать той радости, что сопровождала встречу товарищей. Казалось, от этих криков и объятий еще чуть-чуть ― и кедры вовсе сбросят все оставшиеся шишки.
– Ты цел? А я уж думал… – горланил Сенака, хлопая Ула по плечу.
– Как ты нашел меня? И где Илея? Пойдем же к ней скорей! – радостно тряс за плечи тот Сенаку.
– Я свалился вниз за тобою следом, когда пытался удержать тебя, – изменившись в лице, ответил рыбак. А затем уселся на землю и с грустью добавил: – Илея осталась там… Нам не найти ее теперь.
– Где там? – Присев напротив, Ул заглянул приятелю в глаза.
На что Сенака лишь пожал плечами.
Они поочередно рассказали друг другу, как оказались здесь.
Ул очнулся в кедровых ветках. И он за это благодарил судьбу, ведь именно они смягчили его падение.
– Нет… – не соглашался с ним рыбак. – То было не падение…
– А что же тогда? – отчищая одежду от шелухи и прилипших веточек, удивленно округлил глаза Ул.
– Не знаю… – снова пожал плечами Сенака.
Несколько следующих дней друзья бродили по близлежащим горам в поисках пути туда, откуда свалились.
Где им искать Илею? Это был вопрос вопросов, не дававший им покоя ни днем ни ночью. Не имевший очевидного решения, он заводил все мысли в тупик. А следом, уже в который раз, по кругу, один вопрос сменял другой: возможно ли теперь вернуться назад? как должна выглядеть стена отсюда, с того места, где они пришли в себя? и можно ли назвать стеною то, с чем они столкнулись там? что было с ними? падение? полет иль наваждение? а если не падение, то сколько длилось наваждение их?
И, оставшись без ответов, надеясь на чудо, друзья продолжали идти вперед.
В бесплодных поисках Сенака уже почти потерял надежду. Он был подавлен и удивлен немало еще и тем, что, хоть убей, по прежнему не узнавал этих мест. И, всматриваясь вдаль с вершины, глядел Сенака как будто новыми глазами на те места, которые он должен знать. Он стал угрюмым и как будто сник. Не ел, молчал и, лишь вставало солнце, отправлялся дальше в путь. Забираясь на очередную гору, Ул подбадривал друга, как мог:
– Смотри туда! Как будто вот та гора похожа на ту, что ищем мы…
Сенака же лишь пожимал плечами.
И так, проделав долгий путь, эти двое снова оказались в той долине, из которой его и начали. Все те же кедры встречали их у гор.
Без сил свалились друзья на траву. Отчаяние, подкравшись тихо, их разум совращая, нашептывало им: «Все зря, бесполезно, тщетно, бессмысленно, нет выхода и не найти Илею им».
– Мы отдохнем и снова пойдем искать, – сказал Ул, не поднимая головы.
– Мы обязательно… Пусть… вся жизнь… найдем ее… – как клятву, пробормотал Сенака эту несуразицу, и следом сознание погрузило его в сон.
Когда Сенака проснулся, Ул уже был готов продолжать путь.
– Пойдем! – позвал он приятеля.
Сенака встал полный решимости отправиться вперед. Но прежде, вскинув голову, через едва разомкнутые веки взглянул на залитое синей краской небо. Вздохнув полной грудью и ощутив, как приятная прохлада, вперемешку с теплым ароматом трав, наполнила его легкие, он окинул взглядом знакомый пейзаж. Слух наполнился уже забытым стрекотанием кузнечиков, жужжанием пчел и мух. Бабочки… теперь Сенака слышал даже их.
Движение… Вся долина словно пробудившись, как будто собиралась с друзьями в путь и суетой напомнила Сенаке далекую гавань. Сделав шаг, рыбак тут же остановился.
Там вверху, где долина брала свое начало, он заметил одинокую точку. Кто-то шел по направлению к ним. Ул тоже встал как вкопанный и напряженно всматривался в даль. Наконец глаза друзей различили женский силуэт, и радость заполнила их души. Илея! Не сговариваясь, мужчины бросились ей навстречу. Сенака бежал первым, он несколько раз спотыкался и падал, но собственная неуклюжесть только веселила его, ведь все это ради нее… Наконец он остановился. Теперь он видел лицо Илеи, оно словно светилось. Сзади послышалось дыхание запыхавшегося Ула.
– Илея! – вырвалось у него.
Девушка протянула к ним руки и обняла, как обняла бы сестра своих братьев. И вот она уже медленно закружилась вместе с ними.
Конечно же им было о чем спросить Илею и о чем самим ей рассказать. Их разговор был долгим, и сначала Сенака с Улом поведали девушке все, что с ними приключилось. Затем пришел черед Илеи. Дочь Иля не торопилась начать свой рассказ, а лишь в памяти своей вернулась в тот момент, когда неведомая сила разлучила их.
Увидев страшное падение Улла и Сенаки, Илея проплакала, не зная сколько. Но сердце подсказывало ей, что они живы. Как быть ей дальше, совсем одной в этом чужом, незнакомом мире? Что делать и куда идти? Не было ответов, лишь слезы капали из глаз девушки. Капельки, упав под ноги, вдруг покатились вдоль пропасти, не ведая преград и не меняя направления. Илея, последовав за ними, все шла и шла. Неотступно и не касаясь небесной той преграды, ступала она точно в след крошечным слезинкам, пока тот край, что разделял скалу и бездну, вдруг не стал пологим. Пропали в нем углы, и миру он себя уже по-новому явил. На свинцовом склоне появились валуны. Покрытые рыжим лишайником, они лежали там и тут. Склон все больше округлялся, и капли, юркнув под один из них, пропали. И наконец, взору Илеи открылся прежний мир. И он предстал таким, каким мы могли увидеть его с вершины. С землей и синим небом!
Подул теплый ветерок, вниз уходил почти пологий спуск, и озерцо открылось взгляду. Ноги Илеи сами шли к нему. И тут у водной глади увидела она палку, лежащую на зеленом берегу. Ту самую, что некогда была в руках Сенаки. И надежда вселилась в сердце девушки. Стала звать она рыбака и Ула, но в ответ лишь эхо вторило ей оттуда, где были горы и среди них пять долин, расходящихся лучами. Для Илеи, как пять близняшек, те долины похожи были друг на друга, и уводили взгляд вдаль, и зеленью густой к себе манили. Но встал тут выбор: в какую из долин ей пойти? Тот выбор непростой доверила Илея чувствам. И вот что представилось ей.
Коль взглянешь на одну, в душе свобода, и нет там долга и не обязан никому. И ты как вольный ветер или дух просторов, и хорошо там даже одному.
Другая же была самим покоем, в ней не было порывов и страстей, и тишина укрыла горы, и не любили шумных там гостей.
Третья приманивала всех плодами и ароматом цветов и ясным днем и темными ночами, в ней все ломилось от даров. И дух хмельной стоял до неба, и сладких снов полон цветущий луг, лишь взглянешь, защекочет небо и пышный стол представится вам тут.
Четвертая купалась в красоте, все было здесь в первозданной наготе, ей место было в сказках. Была еще одна, она все отражала, и чувства от нее были пусты. Хоть свет зажги, душа молчала и отводила от пути.
Куда идти, в какую из долин? Чтобы найти ей тех двоих.
Илея спешила. И выбор пал на ту где царил покой.
«Да… – думала Илея, ― выбор сделан верный», когда на краю среди деревьев увидела она вдруг знакомый силуэт. Ей показалось, что там, под кронами, в тени и в тишине, сидит один из тех, кого она искала, тот, кто назвался ее братом. Его окликнув радостно и громко, увидела дочь Иля, как струйка воздуха, рожденная голосом ее, вдруг превратилась в ветер. Он чуть тронул кроны и поднялся вверх. Листва на ветках зашумела, и тут открылось Илее, что силуэт, который приняла она за названого брата, был не чем иным, как можжевеловым кустом, прячущимся в тени деревьев. Ветерок, поднявшись на сколько сил его хватило, сорвался вниз и разлетелся по траве. Пропал покой, пришел на смену хаос. Гармония нарушена была, и небо стало темным, и воем сменилась тишина. Это буйство подняло столб пыли, и страшно стало Илее.
«Как хрупок этот мир… здесь быть не может тех, кого я ищу», – с печалью подумала девушка.
Все закончилось, тишина укрыла вновь долину, как только Илея покинула ее. Так день прошел.
«Сделаю теперь я верный выбор», – подумала она, взглянув со склона вниз лишь выглянуло солнце. Влекомая порывом, дочь Иля уверена была, что поиск продолжить надо там, где в воздухе птицы, воспаряя, гонялись друг за другом.
И вот уж пред ней раскинули объятия вольные просторы. Увидев птиц над головой, Илея захотела оказаться немедленно с ними. Раскинув руки и на цыпочки поднявшись, она взмахнула трижды руками, как крылами. И так хотелось ей парить, что позабыла быстро она о тех, кого искала.
«Нет, – думала Илея, – земле не удержать ее, коль так манит ее просторов даль, что небом называем! Никто не сможет ей помешать, нет таких сил в природе!» И с мыслью этой поднялась Илея на склон горы, что от долины круто забиралась вверх. Сняв с себя платок и сделав из него крыло, раскрыла за спиной. Ветерок потоком свежим омыл Илее лицо. И вот, подобно птице, побежала вниз она со склона. Едва Илее показалось, что ноги ее наконец освободились от невидимых цепей, что вот сейчас, поднявшись на крыло, поплывет она в потоке синем и с высоты откроется ей мир, как вдруг она, как ей казалось, такая легкая и невесомая, сорвалась вниз. Налившись тяжестью, тело ее упало, не справившись с могучей силой. Спасая собственную жизнь, цепляясь за кусты и корни, Илея остановилась в шаге от обрыва. Печальная картина предстала взору. Внизу лежали павшие деревья. Наверно, прежде росли они на склоне и, обдуваемые ветрами, упорно забирались все выше. Как знать, может, тот же дух свободы заманил туда деревья, но вот пришел их час, и ураган, вырвав с корнем, бросил их к земле, на камни. Глядя на торчащие из каменных могил переломанные сухие ветки и некогда могучие стволы, Илея вдруг вспомнила, зачем она пришла сюда.