Альберт Калинов – Сказание об Иле (страница 25)

– Нет. Нам здесь не подняться! – сказал Ул, осмотрев стену слева.

– Здесь нет прохода! Надо поворачивать назад! – прокричал откуда-то справа Сенака и, обреченно опустив руки, направился назад к ожидающей чуть позади Илее. – Наш путь сюда был ошибкой!

Оставив все надежды найти проход сквозь стену, вернулся к ним и Ул.

В отчаянии Сенака с яростью запустил в стену, как во врага, ту палку, что была в его руках. Холодная стена в ответ и крик его, и палку быстро поглотила. Ни с чем мужчины побрели назад.

– Постойте, – обратилась к ним Илея. Она стояла позади, обратив лицо к злосчастной преграде. – Постойте, – повторила она, указывая на стену. – Смотрите же!

– Что это?– не веря собственным глазам, спросил Сенака.

Ул оглянулся и был удивлен не меньше. В стороне, чуть и выше того места, куда склонились застывшие стволы, по отвесной плоскости снизу вверх, не зная законов притяжения, тек ручеек. Он едва виднелся на фоне серых скал, и лишь отсюда и была видна тонкая, блестящая струйка воды. Она не взбиралась наверх с трудом, нет, она текла спокойно. И достигала немыслимых вершин. И что же дальше? На этот вопрос никто из тех, чьим глазам открылось чудо, ответа дать не мог.

– Такого не бывает!– не веря увиденному, Сенака снова побежал разглядывать стену.

– Это не наваждение! Смотрите же сюда!

На отвесной стене, прилипнув к ней, держалась палка. Та самая, что бросил он со злости. Сенака протянул к ней руку и осторожно взял. Затем снова положил палку на стену. Та как ни в чем не бывало осталась на весу. Действо вызвало в Сенаке почти детский восторг. Так проделал он еще несколько раз. А следом легли на стену и обе его руки. Потом Сенака оторвал свои стопы от поверхности, и, на удивление Илеи и Ула, он не рухнул вниз, а спокойно повис. Да, да его тело держалось на весу. Затем Сенака оглянулся, и то, что он сделал в следующий момент, казалось и вовсе не возможным. Поднявшись в полный рост, рыбак встал на ноги. Он тут же огляделся и как ни в чем не бывало пошел по направлению вверх. Да, прямо по стене, как по полю. За ним все это проделал Ул, и он же помог Илеи встать на эту скалу.

Поднявшейся Илее захотелось оглядеться. Нет, ее ощущения конечно же были здесь другими ― ещё более странными и даже фантастическими. Над ее головой вместо неба громадой нависало то, что прежде было одной из сторон горы, а теперь превратилось в невообразимую по своим масштабам каменную крышу. И все держалось на своих местах, не падало.

Те исполины, что послужили переправой, сейчас были подвешены вниз кронами, они словно стояли на головах. Илея наклонилась, чтобы рассмотреть их. Она улыбалась, глядя на прежний мир с привычной точки обзора, а затем снова привела тело в вертикальное положение.

Далеко вверху корни деревьев были едва различимы и сливались с бескрайним, тянувшимся в обе стороны свинцовым навесом. Дочь Иля посмотрела назад. Нет, она не боялась упасть ― туда, за спину, в то размытое дымкой далеко, ведь ее тело ощущало себя здесь так же комфортно, как и в привычном для нее мире. Девушка огляделась вокруг. Ей показалось, что вдалеке, справа от нее, стояли такие же каменные деревья, как и те, по которым она только что переправилась сюда. Илея присмотрелась, но поднявшийся туман, как белая завеса, закрыл их. Где-то впереди горизонт обрывался почти ровной чертой и начиналась небесно-синяя пустота.

Путники подошли к ручью, он тек, как и прежде, не встречая преград, спокойно и прямо. Люди последовали за ним. Илея несколько удивилась, увидев сидевшую около ручейка стрекозу. Та время от времени включала моторчик ― очевидно, проверяя работу своих хитиновых механизмов. И вот, набрав обороты, стрекоза наконец юркнула вверх, но скоро перевернулась в воздухе набок и в таком странном положении легко продолжила полет.

Так, следуя за движением воды, путники подошли еще к одному краю. Дальнейший путь теперь им преграждала еще одна бездна – неописуемо бескрайнее небо. Пред этой пропитанной светом пустотой всякое движение теперь лишалось смысла. Она казалась преградой из преград, в сравнении с которой все остальные и не существовали вовсе. У черты поток ускорился, набрал разбег и забурлил, но вот, упершись в невидимую стену, остановился, вздыбился, взмывая вверх, и превратился в пену.

Сенака первым подошел к черте и, выставив перед собой палку, немного наклонился вперед. Коснувшись невидимой преграды, он чуть-чуть толкнул ее. Но она только прогнулась, увлекая за собою рыбака. Сенака попробовал приложить еще немного усилий, чтобы преодолеть незримую пленку. И вот по его пальцам потекли прохладные воздушные струйки, огибая ладонь, они пробежали по изгибам руки и добрались до лица. Упругая, прозрачная «перина» дала себя еще немного продавить, но до определенной точки, а затем в ней словно сработала пружина. Отскочив назад, палка едва не угодила в своего владельца и вырвалась из его ладони. Вернув руку обратно за черту, Сенака не стал повторять попытку, почувствовав в полной мере силу невидимой преграды. Теперь пришел черед Ула. Он лег, и взявшись за выступ у черты, понемногу стал подтягивать за край все тело. Как только его руки пересекли скрытую границу и дальше потянулись вниз, ища уступы, за которые можно было ухватиться, под ним вдруг обвалился край. Вниз, не издав ни звука, осыпался тот выступ, на котором Ул лежал, и тут же, не успев даже вскрикнуть, мгновенно улетел в синюю бездну и сам человек. Сенака, пытаясь схватить Ула, оступился и сгинул следом, оставив после себя лишь затухающий крик. За ними полетела и палка. Илея, охваченная ужасом от случившегося, стояла на краю одна.

Зеленый ковер накрыл всю долину от южных и до северных вершин. Прозрачное небо не давало и намека на какое-либо присутствие облаков. Легкий ветерок гладил шелк сочной травы. Маленькая птичка, пробороздив пару раз изогнутым клювиком свои яркие перышки, юркнула вверх и там стала ловко управлять восходящим потоком, скатывающимся с гор. Набрав нужную ей высоту, она вдруг застыла на месте. Острое зрение птички привлекло то, что распласталось там внизу. То, что было похоже на большую-пребольшую бабочку, потерявшую крылья. На нежно-зеленом покрывале лежала та, широко раскинув свои лапки. Птичка внимательно покрутила головой, взглянув на бескрылое создание. Резко меняя фокус, поочередно вглядывалась она то одним, то другим глазом. Наконец, убедившись в том, что для «бабочки» у того, что было внизу, совсем не подходящие размеры и вдобавок еще и невкусный окрас, птичка потеряла к находке всякий интерес. Сорвавшись с места, она продолжила рассекать густой, наполненный солнечными лучами воздух. Так в поисках чего-нибудь вкусненького птаха шмыгнула в сторону ближайшей из гор и была такова.

А внизу пушинка, оторвавшаяся от стебелька, склонившегося над рыхлой почвой, спланировала и уселась на нос. Да, да у создания, что с высоты птичьего полета напоминало бескрылую бабочку, был приличный нос. Увлекаемая внутрь дыханием, пушинка проследовала за струйкой воздуха и оказалась в том отверстии, что имел любой, хоть сколько-нибудь достойный нос.

Пышущий юной зеленью мир, сотряс человеческий чих:

– А-а-ачха!

Сенака открыл глаза. Как любой бескрылой бабочке, ему не оставалось ничего другого, как подняться на ноги.

На его теле не было даже царапины. Сенака совсем не помнил своего падения и в общем-то сносно чувствовал себя. Все было в общем-то неплохо, наверное ровно так, как и должно быть, но вот только одно… Память. Вернувшаяся из темноты вместе с сознанием, она нещадно мучила его: «Где Илея? Как найти ее? А тот, что провалился вместе с ним в бездну, жив ли? Уцелел иль сгинул навсегда?» Сомнений в том, что Ул погиб, не было бы, если бы не его собственный пример. Ведь он-то жив-здоров, и ни ссадины на нем, и это после такого падения… Где теперь искать спутников? Ответов не было, и рыбак не нашел ничего лучшего, как оставить все мысли на потом. А сейчас он пошел туда, где долина, отчерченная высохшим руслом, сначала расширялась, а затем вытягивалась в зеленую ленту. Она пропадала из виду лишь в самом низу, у основания горной гряды, между верхушек деревьев. Недалеко у подножия стояли в ряд, раскинув пушистые лапы, молодые кедры. В надежде подкрепиться к ним рыбак и свернул. Под кедрами на скатерти из хвои и веток предлагались завтрак, обед и ужин всем, кто был не больше горностая. Устроив пир, лузгали тут смоляные шишки мелкие зверьки и птицы. Коль юркий ты и быстрый, орешки получишь как долгожданный приз. Малюсенькие зернышки были нарасхват, и шустрые лапки, коготки и клювики тянули их из смолянистых чешуек подальше от посторонних глаз в дупла, норы, под пни и в щели, в любые укромные места. И здесь в тени, на усеянной липкой шелухой земле, тоже был припрятан кедровый клад. Лесная кладовая опустошалась и пополнялась вновь. Все шло по кругу, как и всегда, покуда кедры рождали и сбрасывали свои плоды. Сенака знал про эти хитрости и был уверен, что там он подкрепится. Ведь все припасы остались с Илеей.

Ему пришлось немало потрудиться, прежде чем нашел он первую не ошелушенную шишку. Так бы и пришлось перетряхивать этот обжитый жуками и личинками ковер из старой шелухи, если бы вдруг несколько свежих смоляных плодов не упали сверху Сенаке под ноги. В решимости присвоить их он быстро наклонился и сразу же получил удар. По его спине прошлись как по барабану. Да так, что, получив увесистую оплеуху, Сенака был вынужден ретироваться и с опаской поглядывать наверх. И не зря, шишки все продолжали падать. Наблюдая за этим, Сенака пришел к выводу, что он здесь не один. Сверху на раскидистой верхушке, укрывшись за кедровыми лапами, кто-то ловко орудовал, упражняясь в сбивании шишек. Вот рядом, всего лишь в шаге от него, пробившись через кедровый лапник, еще одна упала. Затем наверху послышалась возня, а следом несколько обломанных ветвей повалились вниз. Сенака слышал, как старательно, но неуклюже спускался тот, кто был на дереве. Рыбак притаился.