Альберт Калинов – Сеятель (страница 4)
Но зачем приплеталась эта история про вирусы в данный момент, он понятия не имел.
«Бред какой-то…» – сформулировал Аз ответ на последние события.
Самая долгая зима
В поисках прошли дни, затем недели.
За это время Азу удалось выяснить следующее:
Первое – на всю глубину поисков, а это несколько сотен километров территории, он не встретил ни одной души. Районы Лога, раскинувшие свои линии дальше за горизонт, и дома обычных жителей, начинавшиеся в двадцати километрах от Стены, были пусты.
Второе – никакого хаоса не наблюдалось. Всё находилось на своих местах. В пустующих домах было аккуратно прибрано. Личный и общественный транспорт – электродофы стояли пустыми в парковочных чашах.
Третье – дистанционная энергия отсутствовала, а коммуникативные линии не отвечали на запросы. Аз попробовал найти хотя бы один информационный канал тех линий в иллюзаторе (прибор для построения визуализированных образов) – ничего.
Четвёртый пункт был особым в списке выводов нашего героя, и касался он домашних животных. При обследовании ближайших к его участку жилых кварталов, а именно расположенного в десяти километрах к северо-востоку Цветущего Плато (в нём проживала часть внештатных служащих Стены), его глазам открылась следующая картина: стаи некогда домашних собак шныряли вдоль улиц. Эти сборища разномастных бродяг были единственным символом анархии посреди порядка. Пёсье сообщество быстро сколотилось в банды и теперь шныряло туда-сюда – не то в поисках своих хозяев, не то в розысках котов. Коты, кстати, уже благоразумно заняли верхние ярусы и сверху поглядывали на всё происходящее довольно и снисходительно.
Увидев человека, собаки предсказуемо увязывались за его электродофом, лаяли, вроде как имея к нему вопросы. Вероятно, этих вопросов было много, но главным из них в этой тявкающей чехарде, несомненно, мог быть один: «Где наши хозяева?»
И особенно горьким зрелищем был вид тех питомцев, которые вовсе не покидали пределов хозяйских участков. Тощие, потерявшие интерес ко всему, кроме преданности своему кормильцу. Они смотрели на мир с безмерной и безутешной тоской в глазах. А между тем приближалась зима…
Аз навалился и приоткрыл бронированную дверь. В лицо пахнуло свежестью. Его голова протиснулась в проём и оказалась снаружи. Зрачки мгновенно сжались, а лицо приобрело вид, как если бы попало во враждебную среду. Это был всего лишь снег. Белее белого, искрящийся снег. Слепящий и чистый, он выпал рано, лёг тонким чистейшим настилом на землю, спрятав все изъяны осени. Аз рискнул и сделал несколько шагов вроде как по накрахмаленному белому покрывалу. Под ногами захрустело. Он уже позабыл, как это бывает. А ведь эта снежная простыня – его шанс, если только им немедленно воспользоваться.
«Есть люди – будут и следы. Если прячутся, то всё равно где-то натопчут», – прикидывал Аз.
Этим днём он уже давно проснулся и предпринял кое-какие меры по исполнению данного себе же обещания ни при каких обстоятельствах не прекращать своей службы.
Он не отступился и всю первую неделю, до ветров и оттепели, провёл в поисках человеческих следов. Вектор его поиска пока находился вблизи Стены. Как зверь, он буквально обнюхал каждый угол к югу и северу по двадцать километров от своего участка вдоль внутреннего периметра. Но так и остался ни с чем.
В следующую неделю он расширил территорию поиска и на карте очертил полукруг, добавив к предыдущему радиусу ещё двадцать пять километров. Дело в том, что к ночи Аз был вынужден возвращаться назад.
Вторым и ближайшим от соседнего участка границы населённым пунктом был Мол. Туда пограничник направился в свой следующий поиск.
В общем, Аза встречал ровно тот мир, который он покинул на четыре года за время службы в Стене. Всё казалось ему ровно таким, каким было раньше. Знакомые места выглядели законсервированными на десятилетия, но там, где он прежде не был, впечатляться было нечем. Вот как этот Мол.
И это было неудивительно. В его сознании жила убеждённость, что самые передовые технологии разрабатывались для применения в Стене. Так было всегда. Как на лозунге его детства: «Всё лучшее для эффективности Стены!»
Правда, разве что эта дорога… новая, соединяющаяся с линией горизонта. Остановив электродоф, Аз оставил его, чтобы подойти ближе и разглядеть новую трассу. С первого же взгляда она показалась ему нефункциональной, хотя как знать, ведь он не видел её в работе.
Её плоскость была повёрнута одним ребром к земле, а другим задиралась к небу. Создавалось впечатление, что она висела и лишь создавала эффект, поэтому для Аза с его электродофом воспользоваться этим полотном не представлялось возможным. Там, на высоте примерно пяти-семи метров находились разноцветные пассажирские кабинки. Они крепились сбоку, к борту дороги. С её тыльной стороны имелись оранжевая посадочная платформа и винтовой эскалатор.
Всё увиденное немного порадовало Аза. Правда, лишь на короткое время и в аспекте маленькой гордости за страну. Но теперь инфраструктурные перспективы остались в прошлом. Эффектная трасса была бесхозной и не могла пригодиться в его поисках. Аз не имел ни малейшего представления, как ему воспользоваться этим новшеством.
Когда пограничник сверился с картой, то обнаружил ровно то, что ожидал: эта подвесная трасса соединялась с линией метро. Следующую неделю он провел, обследуя станции. Подобно диггеру пограничник проник в самые глубины подземной системы. Он не стал рисковать и для такого дела запасся кислородной маской и самым мощным фонарём со встроенными газоанализатором и дозиметром.
Подземный мир встретил его абсолютным мраком, и Азу потребовалось немалое мужество, чтобы добраться в самое его сердце. Все показания приборов оказались в норме, плюс в коллекторах шныряли крысы – и это был хороший знак: дополнительный кислород ему не понадобился. Всё было на своих местах, правда, казалось каким-то брошенным, оставленным и отключённым.
Аз добрался до вакуумных шахт и обнаружил их забитыми товарными капсулами. На пассажирской линии он ожидаемо нашёл поезда стоящими в гравитационном канале. Платформы были пустыми, всё цело и всё как надо, отсутствовали лишь свет и люди.
***
Аз почти примирился с тем фактом, что он был один на этой Стене, как и на той территории, которую он успел обследовать в последнее время.
Он мог не умываться, не чистить зубы, но в исполнении служебных обязанностей поблажек себе не давал. Примерно этого и требовал от него устав пограничной стражи. Ну или почти этого…
Прошли дни, недели и месяцы.
Как прежде, продолжая искать, Аз не забывал и про охрану границы.
Странный день
Он, конечно, не видел сегодняшней особенно красочной феерии восхода, так как его взор был устремлён в крохотное оконце, выходящее на западную сторону Стены. Таких обзорных отверстий в Стене было по пальцам пересчитать. Именно эти оконца и давали представление о внешней Стене «западной» части человечества. Пусть скудное, но всё же…
Теперь прошли уже два года, семь месяцев и одиннадцать дней его одиночества, напряжённых поисков и стойкости. Взгляд пограничника был прикован к некоему светоотражающему покрывалу или ширме. Это полотно, закрывшее Западную Стену на периметр возможного обзора, появилось позапрошлой ночью.
«Это же в нарушение всех правил!» – резонно возмутился Аз. – Что же это такое?» – он заглянул, насколько позволяло крохотное окошко, вправо, затем влево. Вдруг подумалось, что за ним могут так же наблюдать, и он тут же отпрянул назад.
Как пограничник Аз посчитал, сколько раз за текущий месяц нэймовцы нарушали правила. И вышло, что нарушений было шесть. Уже неделю до Аза с периодичностью доносился шум, идущий с противоположной стороны. Вначале звуки были совсем тихими, а после стали напоминать стройку.
«Вот и всё…» – со всей ясностью к пограничнику пришло осознание, что его блеф разоблачён. Что все его потуги, имитации по отсутствию каких-либо проблем на его Стене – изобличены. Нэймовцы ему не верят.
Нет, он не думал о них как о врагах, они не были для него соперниками – всё было проще. Это были чужие, кого пускать за теперь уже его Стену нельзя.
Примерно в час пятнадцать дня ширма вдруг сорвалась с крепежей и ухнула вниз, оголив всё, что было скрыто.
Подобно ребёнку, впервые увидевшему новогоднюю ёлку, Аз открыл рот.
– Вот это да…
Напротив вместо безликой Стены появилось нечто поражающее воображение.
Пространство из стекла и металла теперь простиралось ровно настолько, насколько Азу хватало обзора из наблюдательного окна. Огромный блок Западной Стены, как по мановению волшебной палочки, превратился в играющую всеми цветами радуги и наполненную атрибутами праздника витрину. Да-да, она слепила пограничника и завлекала его своей невообразимостью и карнавальностью.
Там, за витриной, расхаживали разодетые довольные люди. Их чудаковатые одежды более всего привлекли взор Аза. Пограничник приставил к маленькому обзорному окну самую мощную из наблюдательных систем на этом участке и принялся разглядывать оппонентов.
Делал он это, не боясь быть разоблачённым. Аз не без оснований полагал, что существующие двусторонние правила и договорённости уже давно нарушены, и не он был виновником пренебрежения прежде существующим порядком.