Альберт Иванов – Факультатив по переходу между мирами (страница 3)
Чтобы получить ответы, Кириллу нужно было приблизиться к источнику света. Он начал медленно двигаться гуськом, стараясь не задевать ни одного предмета. Путь был похож на прохождение полосы препятствий: волейбольные мячи, биты для городков и какие-то мелкие коробки то и дело возникали из мрака, и только слабый свет экрана телефона позволял их вовремя заметить. Включать фонарик, конечно же, нельзя было – слишком ярко, слишком рискованно.
По мере приближения к цели звуки становились более различимыми. Кириллу все чаще казалось, что он слышит шарканье по полу, кто-то переставлял предметы, перекладывая их с места на место, иногда слышался шелест бумаги. В один момент мальчику даже послышалось тихое ворчание. Он тут же попытался отмахнуться от этой мысли – в открывающего двери кота он уже готов поверить, но кот, который ворчит, был бы перебором для его и без того перенапряженного сознания. Может, там действительно кто-то еще? Если это окажется взрослый, то, возможно, ему помогут выбраться отсюда. Мысль о том, что здесь он может найти помощь, впервые за время погони зажгла в душе Кирилла тусклый огонек надежды.
Наконец, он добрался до последнего стеллажа, который отделял его от источника света. Ему удалось аккуратно подвинуть в сторону несколько больших картонных коробок, образовав небольшую щель, сквозь которую можно было наблюдать происходящее. Затаив дыхание, Кирилл прильнул к этой импровизированной бойнице и стал изучать сцену, развернувшуюся по ту сторону стеллажа. Ответы были рядом, стоило лишь быть предельно осторожным и не выдать своего присутствия.
А происходило там следующее. В центре пространства, образованного между стеллажом и стеной, стоял простой деревянный стул. На сиденье этого стула была положена увесистая книга в плотном переплете и несколько свитков. Рядом со стулом лежал мешок, в котором, судя по неровным очертаниям, были сложены какие-то вещи, а чуть поодаль, у стены, распахнутые дверцы шкафа обнажали его внутреннее содержимое – полки с неизвестным хламом или, быть может, редкими предметами. Прямо перед этой импровизированной сценой происходило нечто по-настоящему невероятное. Васька, школьный кот, стоял на двух задних лапах, словно опытный актёр, привыкший к роли человека. Он внимательно читал книгу, опираясь одной лапой на стул для равновесия. В другой лапе он держал массивную свечу в изящной кованой подставке. То, что кот действительно читал, сомнений не вызывало: он временами водил когтем по строкам раскрытой книги, словно ученик, разбирающий сложный текст, и при этом тихо бормотал себе под нос какие-то звуки или слова, слишком невнятные, чтобы Кирилл мог понять их смысл.
В какой-то момент Васька отложил книгу, а точнее, на миг отвел от неё взгляд и потянулся к свитку, лежавшему рядом. Он начал сверять что-то: переводил взгляд с книги на свиток и обратно, нахмуривал кошачьи брови, будто пытался сложить из кусочков мозаики полную картину. Видимо, он искал конкретную информацию, потому что, найдя нужное, облегченно вздохнул. Затем поставил свечу на стул, освободив лапу, и взял свиток более уверенно. Васька аккуратно «подточил» коготь о собственные зубы, как писарь точит перо, после чего когтем вычеркнул нечто, записанное на свитке. Этот жест выглядел настолько осознанным и привычным, что делал картину ещё более безумной.
Отложив свиток в сторону, кот направился к открытому шкафу. Там, порывшись какое-то время и отодвинув, вероятно, ненужные коробки или тряпки, он извлёк наружу небольшой кожаный мешочек, перевязанный грубой нитью. Похоже, это была искомая им вещь. Васька быстро принюхался к содержимому, будто проверял качество содержимого, и, удовлетворенно фыркнув, с этой находкой вернулся к стулу и аккуратно спрятал мешочек в большой мешок, лежавший рядом, добавляя его к уже имеющимся там предметам.
Завершив эту процедуру, кот, довольно отряхнул друг о друга передние лапы, словно стряхивая невидимую пыль или радуясь сделанному делу. Затем он вновь взял свечу в одну лапу, другой перелистнул страницу книги, и стал читать дальше. Казалось, кот был настолько погружен в свою загадочную работу, что весь мир вокруг перестал для него существовать. Его движения были размеренными, уверенными, точно выверенными, словно он проделывал это уже множество раз.
Сказать, что Кирилл был ошарашен увиденным, значило не сказать ровным счётом ничего. Чувство, охватившее мальчика, было сродни тому, что испытывает человек, оказавшийся в центре фантастического сна или нелепой иллюзии. В какой-то момент ему и впрямь показалось, что происходящее – чистейшая галлюцинация, что, на самом деле, его уже давно настигли Артур и его приятели, избили, и сейчас он лежит где-то на полу школьного коридора или в больничной палате, а всё вокруг – лишь бред воспалённого сознания. Мысль о том, что реальность потеряла стабильность, а рассудок выстраивает новую, абсурдную картину мира, казалась на удивление правдоподобной.
Чтобы проверить эту гипотезу, Кирилл попытался силой воображения изменить окружение. Он зажмурился и представил, как всё вокруг – подсобка, школа, кот Васька, Артур с дружками – растворяется в небытии, а сам он оказывается высоко в небе, парит, как птица, ощущая свежий, прохладный ветер на лице. Надо признать, что представить это удалось весьма достоверно, ведь фантазия у него всегда была богата. Но стоило Кириллу открыть глаза, как перед ним вновь оказались тёмные стеллажи, подсобка, тусклый свет в углу и кот Васька, деловито ковыряющийся в шкафу.
Тогда Кирилл решил прибегнуть к другому, более надёжному методу. Он вспомнил, что во сне боль не ощущается так остро, как наяву. Если бы это был всего лишь сон или бредовое видение, почему бы не ущипнуть себя и не проверить свои ощущения? Аккуратно оттянув кожу на правой руке левой рукой, Кирилл сжал её. Почувствовал резкий укол боли, совсем настоящей. Он тут же отпустил, не желая причинять себе вред. Этот простой тест ясно дал понять: боль – реальна, и, следовательно, всё, что происходит, не просто плод воображения.
Однако признать правду было по-прежнему трудно. Ведь то, что он видел, нарушало все законы логики и здравого смысла. Кот, читающий книгу, использующий коготь как пишущее перо, сверяющий записи со свитками – такое не укладывалось ни в какие рамки. И тем не менее боль, да и сама обстановка, казалось, подтверждали подлинность происходящего. Это смятение почти парализовало Кирилла, но вместе с тем и распаляло в нем любопытство.
Внезапно, его глубокие размышления о сути происходящего были грубо оборваны самой реальностью. Снаружи, со стороны двери подсобки, раздались яростные удары, сопутствуемые злыми выкриками:
– Мы знаем, что ты тут! Открывай, а то хуже будет!
Затем удары стали еще громче и тяжелее, словно кто-то бьёт ногой по двери, стремясь разнести её в щепки. Этот шум не мог остаться незамеченным не только для Кирилла, но и для Васьки. В какой-то миг кот нервно обернулся через плечо, что, если кот его сейчас заметит? Но нет, импровизированное укрытие за коробками всё-таки спасло его от внимательного взгляда.
Васька незамедлительно принялся действовать: он поспешно скрутил свиток и сунул его в мешок, туда же отправил толстую книгу с секретными записями. Затем кот рванул к шкафу, защёлкнул торчащий в дверце ключ и также отправил его в мешок. Стоило мешку оказаться надежно завязанным и перекинутым через плечо, как в свободной лапе Васьки вновь появилась свеча. Кирилл не отрывал глаз от этой сцены, словно завороженный самым невероятным цирковым номером в своей жизни. Но его разум уже задавал вопрос: «Что этот кот собирается делать дальше?» По всем признакам Васька готовился к уходу, будто стремясь сбежать из этого помещения. Но куда он мог направиться, если единственный выход прегражден разъярёнными школьниками?
Между тем, бешеная канонада ударов по двери продолжала нарастать, барабаня в такт стуку сердца Кирилла. Парню казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Страх с новой силой вцепился в его мысли. В отчаянии взгляд Кирилла метался по помещению в поисках спасительного укрытия. Может, спрятаться в одной из больших коробок или попробовать залезть в какой-нибудь шкаф? В этот момент кот почти исчез из поля его зрения. Лишь краем глаза Кирилл заметил, что Васька стоит в самом углу помещения – там, где в стене темнела какая-то ниша, возможно, остатки давно забытого встроенного шкафа.
И тут Кирилл понял: то, что происходило сейчас, было еще более странным, чем всё, что он видел до этого вечера.
По обыкновению стоял Васька опять на двух задних лапах, а две передние в этот раз лежали на чем-то вроде массивного, грубо отесанного рычага, торчащего прямо из стены. На полу рядом с ним покоились свеча в подсвечнике и объемистый мешок с незнакомыми вещами. Кот прилагал заметные усилия, стараясь опустить упорный рычаг, который, казалось, намертво застрял в своем положении. Он ругался вполголоса, употребляя непонятные, трудноразличимые слова. На этот раз Кирилл уже не сомневался: ему не послышалось.
В какой-то момент, после долгих и настойчивых попыток, рычаг наконец поддался и медленно опустился вниз. Кирилл затаил дыхание, ожидая, что сейчас произойдет нечто невероятное – откроется потайная дверь, проломится стена или хотя бы вспыхнет новый источник света. Но не произошло ровным счетом ничего, кроме неприятного скрежета, прокатившегося по стенам подсобки глухим отголоском. В тот миг все надежды мальчика на чудесное спасение испарились.