Альберт Беренцев – Победитель ужасных джиннов ТОМ 1001 (страница 38)
Я выпустил из рук ведра, которые тащил я один — все пять штук. Ведра тут же загрохотали, покатились вниз по тропе.
— Ну давай! — заорал я Хаму прямо в лицо, — Давай! Бей!
А ведь он меня убьет — подумалось мне. Как уже убил Назима, своего прошлого соседа по келье, если верить слухам. Но мне сейчас было плевать. Я должен стать шаэлем или умереть. Тот позор, который я пережил в детстве, когда сбежал от драки — не должен повторится
А в следующий миг вдруг случилось нечто очень странное. Хам замахнулся булыжником, он даже его бросил… Но камень полетел мимо моей головы, куда-то в сторону, он загремел вниз по горной тропе.
А потом Хам пошатнулся.
— Зрение мутится. Ничего не вижу… — выругался Хам.
Лицо у него все покраснело, будто он только что ехал по пустыне — летом, в полуденную жару.
— Жарко, — пожаловался Хам.
Он облокотился рукой о скалу, потом тяжело привалился к ней плечом.
Я понятия не имел, что происходит, но начатое надо было закончить — и я двинулся к Хаму, сжимая кулаки и намереваясь разбить ему в кровь физиономию.
Хам тем временем совсем сполз на тропу, теперь он просто напросто растянулся на ней. И даже сверток с лепешками, которых он так жаждал, вывалился из его руки.
Да что с ним такое?
Так или иначе, но бить лежачего я не собирался, так что драку наверное придется отложить? Рожа у Хама тем временем стала совсем красной, будто он только что сунул лицо в костер.
— Жарко, — пожаловался Хам слабым голосом, — Пить. Дайте пить…
— Отец Света, помилуй нас, — испуганно протароторил Билял, уже открывший глаза, — Что с ним? Ила, что ты с ним сделал?
— Я ничего не делал, — честно ответил я.
Я теперь и сам перепугался. Я был готов к драке — но не к тому непонятному, что сейчас происходило.
— Он заболел? — спросил Билял.
— Не знаю…
Я пощупал лоб Хама, и тут же отдернул руку. Хам был такой горячий, что обжигал. Ясно было одно — с такой температурой люди долго не живут.
— Беги в обитель за помощью, — сказал я Билялу.
— За помощью? А кого звать? — растерялся паренек.
— Да кого угодно! — разозлился я, — Ибрагима, Шамириам, Нуса, хоть самого шейха! Он умирает, понимаешь ты? Помилуй нас, Отец Света.
Билял не стал задавать лишних вопросов, а бросился к калитке вниз по тропе. Благо, уйти мы успели еще очень недалеко.
Я же взвалил на себя Хама, раскаленного, как долго лежавший на солнце камень, и потащил его вниз по тропе. Это было очень нелегко, парень весил раза в полтора больше меня самого, а я уже почти сутки ничего не ел и этой ночью почти на спал, так что сил у меня было маловато.
Однако я кое-как сумел втащить Хама в калитку, возле которой валялись сброшенные мною вниз ведра.
В обители меня уже встречали — прямо за калиткой стояли Шамириам, Билял и трое незнакомых мне мюридов в черном. Видимо, Шамириам была где-то недалеко, поэтому Билял нашел её быстро.
Я положил Хама на землю и, тяжело дыша, сообщил:
— Ему плохо.
Шамириам тут же опустилась рядом с Хамом на колени, коснулась пальцем его лба. И в ужасе подняла на меня глаза:
— Что с ним? Что ты с ним сделал?
— Да ничего, госпожа! Я ничего с ним не делал. Почему вы все думаете, что это я сделал? Он просто вдруг ослаб и упал. И температура поднялась. Есть у нас лекарь? Позовите его.
Хам теперь дышал с явным трудом. И вот тогда мне вспомнилось — пещера в оазисе. И мальчик по имени Эльсид, который дышал точно также…
И мне стало так страшно, как бывало только в моих ночных кошмарах.
Шамириам поднялась на ноги:
— Лекарь тут бессилен. Дайте ему пить. А я приведу шейха, если на то будет его воля.
И Шамириам решительно, чуть ли не бегом, двинулась к Заповедной Башне шейха. Через несколько мгновений она уже открыла дверь и исчезла в зеленой Башне, к счастью, Башня была совсем рядом, возле северной стены монастыря.
— Я принесу пить, — пообещал Билял и побежал к хозяйственной постройке, где была цистерна с водой.
А я тупо, будто во сне, глядел на зеленую Башню.
— Разве туда можно входить без позволения шейха?
— Ей можно, — мрачно ответил мне один из мюридов, все трое сейчас смотрели на умиравшего от неизвестной болезни Хама, — Ей, и еще Нусу. Только устады могут войти в Башню шейха без его приглашения.
Губы Хама тем временем зашевелились, он пробормотал:
— Проклятая жара. Адское пекло…
— Отец Света, помилуй нас, — хором произнесли мюриды.
Билял бежал к нам с пиалой воды, расплескивая по пути её содержимое. А Хам вдруг облокотился на руку, уперся в землю и поднялся. А потом даже осмотрелся.
— Что это я? — удивленно спросил он, ни к кому особенно не обращаясь.
Ему явно становилось лучше, прямо на глазах. Лицо все еще было красным, но уже не таким красным, как раньше. Я подошел к Хаму, пощупал ему лоб. Температура спадала, причем стремительно. Хам был все еще горячим, но теперь уже не раскаленным. Теперь у него был обычный жар, как у лихорадочного больного.
Взгляд у Хама сфокусировался и застыл на мне. А потом на его лице отразилась мучительная работа ума. Он все вспомнил. И в следующий миг вскочил на ноги, пошатнулся, но устоял, и закричал:
— Отойди от меня. Шайтан, отойди!
— Хам, послушай, я…
— Отойди!
Я не стал отходить, но Хам уже сам отбежал от меня на пару шагов. Чувствовал он себя, судя по всему, теперь превосходно. Физиономия у него теперь стала белеть — не от болезни, но от смертельного страха.
— Отец Света, помилуй меня, убереги от зла и скверны, и адских созданий…
Хам упал на колени и принялся твердить молитву, будто пытаясь этой молитвой прогнать меня. Однако молитва не работала — я не прогонялся. И это меня утешило, по крайней мере, я убедился, что я человек, а не джинн и не шайтан. Хотя Хам, да и остальные мюриды смотрели на меня так, будто я был именно им.
Билял запоздало протянул Хаму пиалу воды, Хам залпом выпил воду, а потом продолжил начитывать молитву.
Я тоже помолился, но про себя — с благодарностью, что Хам все же поправился. Про нанесенное им мне оскорбление я уже и думать забыл.
Мы и не заметили, как вернулась Шамириам. Вернулась одна, без шейха.
Хам тут же рухнул девушке в ноги:
— Моя госпожа, этот послушник, назвавшийся Илой — шайтан! Пощадите меня, я не буду с ним работать, не буду с ним спать в одной комнате. Прогоните его!
Глядя на нынешнее жалкое состояние Хама я даже не знал пугаться мне или радоваться. Так или иначе, но парень, похоже, теперь боялся меня, как самой смерти.
— Встань, — приказала Хаму Шамириам, — Прогнать Илу может только шейх. Как и тебя. Это он решает. А шайтанов у нас тут быть не может, наша обитель защищена от всякого зла по воле Отца Света.
— Госпожа, он меня заколдовал!
— Шейх сказал, что все в порядке, — спокойно сообщила Шамриам, — Сказал тебе благодарить Отца Света. Шейх знал, что ты поправишься. А работать ты будешь с тем, с кем я тебе скажу. И спать тоже. Если не хочешь спать в одной келье с Илой — можешь ночевать во дворе, как пёс. Дело твое. А еще шейх сказал мне вас двоих больше из обители не выпускать — ни тебя, ни Илу.
Хам растерянно захлопал глазами, его губы снова зашептали молитву, на меня он старался вовсе не глядеть.
— Ну вот что, — деловито продолжила Шамириам, обращаясь теперь к трем незнакомым мне мюридам, — Вы трое будете таскать воду от родника до калитки. Ведра где?