Альберт Беренцев – Победитель ужасных джиннов ТОМ 1001 (страница 40)

Сам я совсем не владел мечом, так что местами даже не понимал, что именно братия Света делает и тренирует. Однако зрелище было потрясающим — их тренировка напоминала стремительный ангельский танец — будто они не просто мечники, а воинственные энергии самого Отца Света. «Белые» братья не носили ни шлемов, ни доспехов, ни щитов, как это делают стражники в городах — они сражались, как и положено шаэлям, без всякой брони, делая ставку на собственную скорость и идеальную координацию движений. Мечи у них были не тренировочными и не короткими — они бились не ятаганами и не скимитарами, а настоящими боевыми мечами — длинными и прямыми. Их оружие напоминало те мечи, с которыми ходят в бой западные рыцари, только было короче и легче.

Движения мюридов были такими быстрыми, что я, наблюдавший за воинами краем глаза, едва успевал их подмечать. Через некоторое время наблюдений я осознал, что против этих шаэлей не сдюжил бы ни один противник — с той скоростью и ловкостью, с которой они сражались, они бы могли свалить на землю даже тяжеловооруженного западного конника и лишить его жизни на один миг. Каждый из этих шаэлей стоил целой дюжины рыцарей…

А потом начались настоящие чудеса. Один из мюридов по ходу тренировки вдруг взлетел в воздух, на высоту человеческого роста, и завис там, продолжая стремительно отбивать удары своих противников. Противники взлетели следом за ним, бой теперь происходил над двором, а удары стали такими быстрыми, что сливались в одно сплошное сияние стали. Это напоминало грозу, бурю в пустыне — только вместо раскатов грома слышны были звуки удара стали о сталь, а вместо молнии — сверкали на солнце острия клинков.

Тут я совсем забыл про мою работу и смотрел, как завороженный. И даже Хам, таскавший воду через двор, даже «черные» братья что-то стиравшие в корытах возле Башни Творца — застыли и наблюдали за тренировкой.

— У них же настоящие мечи, — сказал я Мумину, — И никакой брони! Как они не поубивают друг друга?

— П-по воле Отца Света, — пробормотал Мумин, тоже бросивший работу и жадно наблюдавший за схваткой, — Н-никого из них нельзя ранить. П-потому что каждый из них з-знает, куда ударит его противник и усп-певает среагировать. Это в-всезнание. Так я слышал от Иб-брагима, а Иб-брагим слышал от самой Шам-мириам…

Однако Мумин оказался не прав. Через некоторое время один из воинов, паривший над полем боя, вдруг вскрикнул, и в воздух взметнулся фонтанчик крови. Бой тут же прекратился, все шаэли вновь опустились на землю. Один из мюридов был ранен, причем очень тяжело — ему отсекли руку.

Но к раненому уже шел Нус — устад Башни Света. Нус руководил тренировкой «белых» братьев, хотя сам был единственным, кто не носил меча, вместо него в руках у Нуса была обычная палка. Но сражался он ей столь же умело, как остальные мечами, а возможно даже еще превосходнее.

Нус был, как и всегда, самим воплощением чистоты и благородства, будто сам Отец Света воплотился на земле в человеческом теле — одежды Нуса были белыми как снег, что лежит на горных вершинах, лишь чалма черной, как ночь, Нус был так красив, будто от него исходил солнечный свет. На его губах играла загадочная неотмирная улыбка, как и всегда…

Подойдя к раненому, Нус произнес несколько слов, которых я не расслышал, а потом взмахнул собственной рукой. Сверкнула яркая, но совершенно беззвучная вспышка света, и рука мюрида возвратилась на положенное Всевышним место, раненый был полностью исцелен. Он коротко поблагодарил Нуса, склонив голову.

После этого тренировка была окончена, «белые» братья вновь сотворили молитву — лицами к Заповедной Башне шейха.

Садат тоже был среди них, он молился вместе со всеми. Садат, конечно, пока что был новичком, так что он не летал, как другие, да и двигался медленнее. Он вообще не участвовал в схватках, только в начале тренировки учил стойки и удары — однако большую часть тренировки составляли именно сражения, до них Садата не допустили, как и еще нескольких новичков. Однако моя зависть к Садату и другим обитателям Башни Света была сейчас столь велика, что я забыл про всё на свете, даже про джиннов…

«Белые» братья двинулись обратно в свою Башню.

— Эй, т-ты чего? — удивленно окликнул меня Мумин.

Но я, не слушая паренька, уже слез вниз по лестнице, а потом решительно пошел прямо к Нусу. Я понимал, что нарушаю правила, но меня обуяло такое негодование и такая зависть, что мне в тот момент было все равно.

Я рухнул перед Нусом на колени:

— Устад, молю вас, уделите мне немного времени!

Нус посмотрел на меня с интересом, потом оглянулся в сторону Заповедной Башни шейха — как будто опасался, что шейх заметит нарушение правил или как будто хотел мысленно посоветоваться с шейхом по моему поводу.

— Ила, тебе нельзя со мной говорить, — ласково произнес Нус, — Прости, юный шаэль, но таковы правила. Шамириам — твой устад. Если у тебя есть вопросы — обратись к ней.

— Прошу вас! — выдохнул я, — Умоляю милосердием Отца Света! Мой вопрос — вопрос жизни и смерти.

Остальные «белые» братья тоже остановились и глядели на нас. Садат ухмылялся, но все другие смотрели на меня с явным сочувствием.

— Ну хорошо, — кивнул Нус, — Один раз я отвечу на твои вопросы. Но только один раз, Ила. «Прощай первый грех, ибо он есть случайность», как учит нас святая Преждесотворенная. Но если нарушишь правила еще раз — при всем моем уважении к тебе, я буду вынужден доложить об этом Шамириам, и она тебя накажет. Встань.

Я поднялся с колен, а Нус распорядился, чтобы его мюриды шли в Башню Света. После этого мы с Нусом отошли в центр двора, к стоявшему там вертикальному мегалиту, тут нас никто посторонний слышать не мог.

— Учитель, почему я в черной Башне, а не в белой? — спросил я, со слезами на глазах.

— А зачем тебе быть в белой, Ила?

— Но ведь я хочу быть воином…

— Разве важны твои желания, Ила? «Желание человека — пища шайтана», как писано в святой Преждесотворенной. Отец Света каждому уготовил свое предназначение. И путь к Отцу — исполнение этого предназначения, в чем бы оно ни состояло. Так что, боюсь, тебе придется забыть про твои желания, в противном случае твое место — не здесь, а в злом мире, где люди живут своими желаниями.

И Нус указал мне рукой за стены монастыря, а потом продолжил:

— Однако я понимаю, что это лишь общие слова. Я отвечу тебе конкретнее. Лишь шейх решает, кому в какой Башне жить, ибо шейху ведомо предназначение каждого человека — Отец Света открывает шейху людские судьбы. Возможно позже шейх переселит тебя в Башню Света, а возможно и нет. Этого никто не знает, даже я.

— А многих ли туда переселяют, учитель?

— Немногих. Но это случается.

— А как же… — я совсем растерялся, — Но как же тогда мюриды из черной Башни становятся воинами и шаэлями?

— Они ими становятся, — улыбнулся Нус, — Не торопи события, Ила. Ты здесь всего лишь первый день. Ты многого пока что не знаешь. Ты хочешь сразу всех ответов, но ведь так не бывает, не правда ли? Ответы даются терпеливому.

Эти речи были загадочными, но они меня утешили. А еще скорее меня утешило само присутствие Нуса, сам факт того, что он говорил со мной — от этого человека исходила какая-то странная и умиротворяющая энергия, дающая ясность.

— Послушайте, учитель, мне рассказывали, что в черной Башне умер юноша…

— Да. Назим его звали. Я видел его тело, Ила. Назима никто не убивал, если ты об этом. Он просто умер во сне. Так иногда бывает.

Я кивнул, а потом вспомнил, что поговорить-то я хотел вовсе не об этом, не о черной и белой Башнях, и не о Назиме.

— Послушайте, учитель, я думаю… — я собрался с духом и скороговоркой выпалил, — Я думаю, что во мне джинн! Отец Света, помилуй меня.

— В тебе нет джинна, — спокойно ответил Нус.

— Откуда вы знаете, учитель?

— Вижу. Кроме того — эта обитель по воле Отца Света полностью защищена от всех джиннов, шайтанов и от всякого зла.

— Да, но Хам…

— Я знаю о случившемся, — перебил меня Нус, его голос теперь будто стал строже, — И шейх знает. Но он не дал никаких указаний ни по поводу тебя, ни по поводу Хама.

— Шамириам говорила, что шейх не велел выпускать из обители ни меня, ни Хама. И еще запретил мне приближаться к животным…

— Шейх лучше знает, Ила. Скажи — тебе понравился наш сегодняшний бой? Я видел — ты смотрел.

— Да! О, да, учитель. Это было потрясающе.

— Ну и как мы по-твоему научились так сражаться? — голос Нуса снова потеплел, — Пойми вот что, Ила. Все наши умения приобретены нами через шейха, на котором Свет Отца. То, что ты видел сегодня и еще увидишь много раз — результат не только упорных тренировок, не только упорного учения в обращении с мечом, а прежде всего — результат веры и доверия. Хочешь быть шаэлем? Доверься шейху. Открой ему свое сердце, чтобы Небесный Отец мог вложить в тебя свет посредством руки шейха.

— Да, устад.

— Я не твой устад. Твой устад — Шамириам. Тебя еще что-то волнует, Ила?

— Да. Я…

Наверное мне следовало на этом и остановиться, но Нус настолько располагал к себе, что я просто не смог. Мне будто явился мой собственный воскресший отец, так что у меня не было никаких сил сдержаться.

— Послушайте, учитель, я просто смотрю на ваших мюридов — и вижу, что все они прекрасны, отважны, сильны, здоровы и правоверны! А в моей черной Башне… Хам — просто отвратительный грубиян, и он любит обижать людей. Билял — трусливый мальчонка. Мумин увечный, старейшина Ибрагим — какой-то странный и дерганый… А Шамириам вообще женщина!