Алана Алдар – Волчья Ягодка (страница 47)

Марья мычит, царапая в нетерпении древесину, тычется навстречу, обдает волнами дрожи и удовольствия. Уложив руки на талию, не даю ей вывернуться. Под ладонями ритмично пульсирует спазмом мышц впалый ее живот.

Ощущать ее удовольствие и быть его причиной — наслаждение, может, даже более яркое, чем ловить отголоски пережитых эмоций. Нуждается во мне. Пусть вот так, чисто физически, но до тоскливого скулежа. Хочу быть ей нужным. Хоть как. Главное на всю жизнь.

Догнав Марью за пару резких толчков, роняю лоб на изгиб плеча, мазнув ватными губами по влажной, прохладной коже, лениво поглаживаю бессильно обвисшую вдоль тела руку. Дышит часто и поверхностно, все ещё подрагивает телом. Расстегнутое платье оголяет половину спины, прохлада лижет кожу и мелкая рябь гусиной кожи ползет вдоль позвоночника.

С трудом сглатываю вязкий ком слюны, чтобы смочить иссушенное тяжелым дыханием горло. Сердце продолжает гулко, усиленно биться в грудину. Кажется, что стучит ей прямо в острую лопатку.

Ты думала все красиво будет, да, Машенька? А я как зверь… Накинулся, едва порог перешагнули… Весь дом наш, а я тебя у двери, не раздев даже. Разворачиваю ее к себе, всматриваюсь в лицо, сам не знаю, чего жду. Прощения?

Обвожу пальцами губы, оглаживаю скулы и подбородок.

Не того ты ждала, душа моя?

Тяжелая пятерня раненой руки ложится ей затылок. Порез уже не кровит, но ощущения все равно не самые приятные. Перебираю светлые волосы пальцами, стараясь лишний раз не тервожить рану.

— У тебя же рука, Сережа… — нашла о чем вспомнить, глупая. Будто мысли мои услышала.

— Целых две, — усмехнувшись вздыхаю. Кое— как поспешно застегивая брюки, прежде, чем подхватить Марью на руки. Не хватало еще вместе с нею рухнуть с лестницы из— за спущенных штанов.

— Надо обработать, — от толчка ногой дверь в большую спальню, раньше родительскую, а теперь мою, легко поддается. Опускаю свою ценную ношу на кровать и нависаю сверху. Не сдерживаясь, поддаюсь желанию целовать ее снова и снова пока губы не опухнут, как разваренные пельмени.

— Рука же, Сережа… — вот ведь упрямая девчонка! Марья толкается ладонями в плечи, явно намереваясь встать.

— Поцелуй и все пройдет, — тихий смех глохнет в поцелуе.

Ты же так пробовала уже лечить? Мне все понравилось. Вот уж и кровь свернулась пока мы с тобой тут любились.

— Ненасытный ты какой, — несмело шутит Марья, а у самой вон уже опять дыхание ни к лешему.

— Так ведь ты мне задолжала, душа моя. Первое, второе, третье и компот.

Резко подавшись вперёд виснет на плечах, аж едва не падаю на нее сверху от неожиданности.

— Так ведь я готовлю ужасно… — от ее дыхания на шее, тело сводит тягучей судорогой.

— С твоих рук и волчью ягоду есть буду, Машенька. Добровольно.

Глава 57

— С моих рук, значит, — тяну его за плечи, укладывая на кровать.

Сама сажусь верхом, чувствуя как его семя, смешиваясь с моим возбуждением вязко покрывает внутренную сторону бедер. Аромат нашей страсти пьянит похлеще любого алкоголя.

— Доверься мне, — шепчу ему в губы, покусывая нижнюю. — Сам ведь сказал… — языком веду до самого уголка. Чувствую, что он вновь готов. Внушительная твердость размещается аккурат подо мной.

Делаю вид, что устраиваюсь поудобнее, намеренно двигаясь промежностью вверх и вниз вдоль ствола.

— Зараза, — нервно посмеивается Сережа, тянется руками к моей груди. Но я цокаю языком и отрицательно качаю головой.

— Сам сказал, что с моих рук. Пока можно только смотреть.

— Женщина, у тебя нет совести и сострадания тоже!

— Я жду, — пытаюсь быть серьезной, но улыбка селится на моих губах и не думает уходить.

— Ладно, — он послушно закидывает руки за голову.

С небольшой амплитудой начинаю двигать бедрами, собственные ладони укладываю себе на грудь. Тугие горошинки сосков послушно перекатываются между пальчиками. Под его горящим взглядом, продолжая ласкать сосок, веду правой рукой вдоль тела, обвожу пупок, ныряю пальцами между наших тел.

Сережа тянется к брошенной груди, но я вновь качаю головой.

— Смотреть, но не трогать, — шепчу отрывисто, потому что сама не на шутку завожусь. Направляю его ствол так, как хочется мне, он скользит между влажными складочками, головка чувствительно ласкает клитор и я жмурюсь от острого, скользкого и такого необходимого нам ощущения друг друга. Чёрт так меня надолго не хватит. Еще пара таких и движений и я улечу. Безотчетно закрывая глаза, поддаюсь ритму. Между ног вновь приятно тянет, а живот сводит от первых, многообещающих всполохов приближаещейся разрядки. Тихий стон слетает с губ, когда чувствую его ладони на моих бёдрах, он рывком подтягивает меня к себе, приподнимается, облокачиваясь на спинку кровати.

— Я… же… — не знаю что хочу сказать, — все равно по своему сделал.

— Хочу второе и компот, — смеется он довольно, — а не только облизываться.

Ему явно нравится моя реакция на его ласки, на его ладони на моей заднице, сжимающие с легкой болью.

Он тянется, облизывает сосок, втягивает в рот, а затем прикусывает.

— Аш— ш, — шиплю от острой, чувствительной ласки, с жадностью наблюдая за ним сверху— вниз. Его язык выписывает круг, зализывая только что укушенное место.

Я уплываю. Бедра двигаются сами по себе, требуя его в себя. Обхватываю ладонью член, надавливая большим пальцем на головку, веду тугим захватом вниз, возвращаюсь вверх.

Хриплый стон щекочит ухо.

— Мне трогать можно, — шепчу посмеиваясь.

Его губы перемещаются к другой груди.

— Хочу твою пальцы на сосках, — выпрашиваю ласку. Да, все верно, хочу жесткого трения о шершавую кожу. Да я готова кончить просто от того что он их покусывает и посасывает по очереди.

Веду ладонями по его плечам. Его тело предельно напряжено, бугрится впечатляющим, возбуждающим рельефом. Мой.

Мой Мужчина.

Веду ладонью туда, где стучит его сердце, упираюсь, привстав, обхватываю член ладонью направляя в себя, в эту самую минуту мы с Сережей пересекаемся взглядами.

Во взгляде этом недосказанное, непроизнесенное, сокровенное. То, что не нуждается в словах, а может быть понято именно так — молча. Вся правда на кончиках ресниц, все признания в одном их взмахе.

Головка упирается в центр сосредоточения моего удовольствия.

— Хочу кончить, — выпрашиваю вновь, — прямо сейчас.

— Смотри на меня, — требует он, напоминая вновь то, о чем говорил в ту первую, грозовую ночь. Медленно, в этот раз совершенно не спеша толкается внутрь.

Ноги предательски дрожат. Цепляюсь пальцами в его плечи, упираюсь лбом в его лоб.

Он отмахивается.

— Смотри!

Несдержанный протяжный стон срывается с губ, когда он заполняет меня до упора. А я… тону в его глазах.

Его ладони вновь на моей талии. Он помогает мне подстроится под ритм, потому что я переиграла саму себя и черта с два у меня выйдет вести в этой игре. Сережа подхватывает меня под бедра, приподнимает и вновь опускает на себя. Несколько плавных движений дающих мне время принять его всего, растянуться, привыкнуть к его члену. А затем резкий толчок. И еще один. Снова и снова. приподнимает словно я и вовсе ничего не вешу.

Глубоко, полно, сильно. Наконец я ловлю ритм, прижимаюсь к нему, кожа к коже, дышу ему губы. Мы мягко кусаем друг друга, дразнимся и ласкаемся одновременно, двигаемся мокрые и оголенные, с самыми сладкими шлепающими звуками.

Сережа увеличает ритм и в какой-то момент я теряю себя полностью, перестаю контролировать движения, кровь вскипает искрами разнося уловольствие по всему телу. Оргазм накрывает неожиданно мощно, прошивает сладкой судорогой от макушки до пят, до поджатых от удовольствия пальчиков на ногах. Коленями я сжимаю его бока, желая продлить удовольствие и чувство наполненности.

Мой Мужчина дышит рвано и часто… пара толчков, его глухой рык и жесткий захват на моей коже. А я ловлю дополнительный кайф просто наблюдая как он получает разрядку. Со мной. Во мне. Вместе.

Глава 58

— Куда? — и пяти минут не дала понежиться.

Сначала перекатилась, угнездившись под боком, хоть мне, например, нравилось ощущать приятную тяжесть её тела, ловить отголоски удовольствия в ряби живота и удары сердца грудью. Теперь вот вставать засобиралась.

"Уж не надумала ли к Польке в сруб на ночь глядя?"

От этой беспокойной, непредсказуемой девочки что угодно можно ожидать. Не удивлюсь, если и правда сейчас сообщит, что пора и честь знать. Прижав плотнее к себе, удержал за талию, не давая подняться. Моя лапища на изящном изгибе визуально делала её ещё более хрупкой. Моя б воля от всего бы собой закрыл в этой жизни. Пусть только позволит.

— В душ, — и такая искренняя невинность в глазах — святая простота не иначе.

Ну лиса…

— Мне правда надо, Серёжа, — будто в самом деле отпрашивается. Убрал руку, улыбнувшись.