Алана Алдар – Волчья Ягодка (страница 39)

Забавно и горько, как они с Марьей похожи. И внешне, и по поведению. Маша тоже не против внимания была, а как остаться вопрос зашёл, так сразу вспомнились и волки, и глухомань и много ещё чего. Не нравится ей такой? Жёсткий, прямой, как палка? Я и не забыл, что ей Сева нравился. Красивый, правильный, весь такой добрый и понимающий, не чета моему строгому, нраву. Но ломать себя под женщину больше никому не позволю. Ни волку, ни богам, ни даже самой смерти. Какой есть. Люб — бери, если надо. А на нет и суда нет. Пожалуй, так ей и скажу сегодня, а потом сам же отвезу в "Кости", не хочешь быть со мной — так нечего растягивать пытку. Обрубим хвост одним махом и дело с концом.

Решимость мою поостудил Кощеев, дошедший— таки за своей зазнобой. Заждались уж поди. Пока говорили, все думал о своем, пропускал половину сказанного Киром мимо ушей. Едва выпроводив гостя, сам пошел к Польке. Даже на душ не стал времени тратить. Было у меня стойкое подозрение, что назад сейчас поеду, как только машину разгрузят ребята.

— Марья у тебя? — Полька отвела взгляд, сразу ясно, что нет.

— Ушла на озеро с подругой своей и Всеволодом, — кивнул и даже заходить не стал. С Севой значит. На озеро. Что ж… полюбопытствуем.

Подруги на озере не оказалось. Только полуголый шаман и висящая у него на шее моя истинная. Так жмется, как к родному. Сердце свело тоской, рот наполнился горечью, мозг опалило злобой. Волк требовал наказать того, кто посмел позариться на самку вожака. Но я не только волк. Я человек.

Марья наклонилась ниже и что-то шептала, перебирая мокрые волосы шамана пальцами. Кожа на скулах у меня натянулась так, будто треснет сейчас. Лопнет, как терпение, расползется на ошмётки. Зверь рвался наружу изо всех сил, а я из последних пытался его не выпустить.

"Дам тебе, Сергей, совет на прощание. Не лезь, куда не просят. Вот кто тебя тянул тогда в клубе героем рисоваться? Я же все это приставание сама задумала, чтоб нужный мне мужик купился".

Не к месту в голову влезли те непрошенные советы Юли.

Не лезь, Серёга, понаблюдай.

Но понаблюдать не вышло. Сева заметил— таки моё присутствие, учуял, зараза.

— Сергей, ты Яду не встретил? Долго нет ее, — шаман звучал встревоженно. Ещё бы. Очень жить хочется, да? Так не переживай, я волка своего держу. А человеком мы с Марией все выяснили уже.

— Потеряли по пути? — сколько издёвки в тоне, аж сам чуть не поперхнулся! Марья обернулась, на лице отразился испуг. Или ещё что. Как нетрезвая, улыбка какая— то глупая, неестественная. — Ты забыл рассказать девушке, что пить на этой неделе нельзя? Все в чужие дела лезешь с советами, а важные по боку?

— Ягод она нажралась, а не выпивки, — непривычно зло рванул Сева, пытаясь отцепить от себя Машу. Крепко держится. Обхватила, как круг спасательный.

В несколько шагов до них добрался, оторвав ее от шамана, спеленал руками, чтоб не барахталась со своим: — Пусти, я уехать от тебя хочу.

— Вот и поезжай к чертям! — сдали нервишки— то, рявкнул, аж она замерла и сжалась в комок, перестав трепыхаться. Достали вы меня все, сил нету. Сплошная боль головная от вас всех. Не стая, а детсад какой-то. Нашли няньку. — Оклемаешься и хоть на все четыре стороны. В мыслях не было силой тебя держать.

— Злой ты, а он добрый и ласковый! Пусти, — Маша отошла от окрика, поджала губы и стукнула требовательно кулаком в плечо.

Ласковый значит? К нему хочешь?

Ну я сделал пару шагов от берега, где поглубже и разжал руки, раз дама просит. Дама с громким бульк ушла под воду.

Интересно, плавать она умеет?

Глава 46

Ясное дело, что от неожиданности и дезориентации, Марья тут же бухнула под воду с головой. Сине — зеленая гладь пошла кругами, воздух пузырями лопался на поверхности.

— Мог бы предупредить, — осуждающе цокнул шаман и был мгновенно молча послан на хрен. Взглядом. Хмыкнув, Всеволод пожал плечами и побрел к поселку. Видно, искать Яду. Забыл я ему сказать, что бесполезно. Впрочем, если найдет раньше Кира, то прилетит нашему синеглазому еще и от Кощея. Даже не сожалею.

Марья неуклюже дергала руками вместо того, чтобы встать на ноги. Неглубоко же. Мне едва по грудь достает, уж с макушкой ее стоя бы не скрыло точно. Нагнулся, подхватил снова на руки, выдернув на свет богов. Моя русалочка закашлялась и жадно глотнула воздуха ртом. Как есть рыбка золотая, жаль, желания заветного не исполнит.

— Идиот!

Ну вот, слава Дивии, полегчало, сразу видно. Узнаю, свою истинную. Раз ругается, то помирать от отравления уже пока передумала. И то радость.

— Спасибо.

— А? За что? — интересно, она хоть замечает, что мы к берегу идем? Или возмущение настолько сильно, что смена декорации слишком незначительная мелочь?

— Ты забыла поблагодарить, — спокойно напоминаю ей, прекрасно зная, что и не собиралась даже.

— За то что чуть не утопил?!

— Рука б не поднялась, — усмешка вышла горькая и корявая, но что поделать. Не до веселости что-то. — Вода в озере живая. Ты хлебнула ее сразу достаточно, чтобы концентрация яда снизилась. Но можем позвать шамана назад, проверим, кажется ли он тебе таким же милым, красивым, ласковым и теплым. Ничего не забыл?

Да. Бесят меня ваши нежности. До скрежета зубного бесят. Даже скрывать не буду.

— А почему он меня не того… — недоуменно хлопает глазами.

— Это ты уже у него спроси, почему. Видимо ЖИТЬ очень хотелось, — дойдя до берега, опустил свою ношу на травянистый ковер. С виду глаза уже не такие отрешенно— нетрезвые и язык почти не заплетается.

— Я вообще— то о воде! Почему Сева не напоил сам? — злится она что ли? На что интересно? Не мне ли положено злиться, что мне расписывала, как ей тут все противно и чуждо, а через день бессовестно висла на шее у другого волка. Пусть даже и по причине отравления. Как говорится, что у пьяного на уме…

— Не мог, — сел с ней рядом. Мокрые штаны и футболка неприятно липли к телу, но зной полудня прогревал спину, не давая промерзнуть.

— Водой напоить не мог?

— Напоить мог. Толку бы не было. Вода в озере обычная. И живой становится только, когда в нее Дивия с неба смотрит. Луна, Машенька. Дивия — богиня Луны. — Марья нахмурилась, всем своим видом показывая, как расходятся мои слова с реальностью. На дворе— то день деньской. Луны и в помине нет. — Или если в озере наместник богини.

Последняя моя фраза только добавила сомнений в пытливый взгляд ее дурманящих зеленых глаз. Вот так всегда. Каждый раз почему— то думают, что наместник Дивии в стае Всеволод. Шаман не значит правая рука бога.

— Альфа, Марья. Наместником богов всегда становится Альфа. Он получает право судить и карать от их имени. И он же выступает гарантом благополучия всех в стае. Когда Альфа находится в озере даже днем, через него Дивия, не будучи в своей колеснице на небе, передает часть силы и вода оживает.

— И что? Любые болезни лечит? Все— все?

— Не любые, и на волков, например, действует только в истинной форме.

— Это же какие перспективы! Можно бизнес открывать, — не удержавшись, рассмеялся. Только что гневом полыхала, требовала скорее в нормальный, цивилизованный мир вернуть ее, а теперь вот бизнес— план строит.

— Нельзя. При консервации вода теряет свои целительские свойства. Пить можно только из озера. Не из рук, не из стакана.

Ты думаешь, почему я тебя с головой макнул? Так проще, чем еще полчаса бодаться и уговаривать, как Ивана— козла из сказки вашей.

— Спасибо, — помолчав какое— то время, Марья все же снизошла до благодарности, совершенно, при этом лишней. Вместо ответа поднялся, протянул ей руку.

— За несколько часов вода полностью растворит яд в организме, а пока тебе лучше бы поспать. Идем, отведу тебя к Полине, раз уж у нее тебе жить приятней.

А сам не могу глаз от нее оторвать. Мокрое тряпье облепило тело, соски вздыбились, волосы налипли на соблазнительный изгиб шеи… И запах Севы. Волк внутри рвется стереть его собой, пометить, чтобы уж теперь точно больше не нашлось смельчаков и самоубийц к ней близко подойти.

— Если к вечеру будет все хорошо, отвезу тебя в “Кости”, ты же вчера просилась очень. К подруге твоей Кирилл пришел, ей пока будет не до нас всех. Так что тебя тут больше ничего не держит.

Я прав?

И вроде бы все уж друг другу сказали, но непрошеные слова лезут из глотки — хоть кулаком затыкай!

— Кто у тебя остался в городе, Марья? — если никого, то почему ты так туда рвешься? Что ж вам там медом всем намазано? Много хорошего там, кроме мусора и бетона?

— Что ты себе придумала? Что мужик, если ему женщина приглянулась, куда угодно за ней пойдет? А я такой, сволочь, гордый, что тебя под себя ломаю? Не могу я уйти, Марья! Нельзя мне надолго отлучаться. Подумай, что стало бы с Велькой, не будь я рядом. Знаешь, что стало бы с тобой? После эйфории тебе было бы очень больно. Яд через час всасывается в организм и начинает разъедать все изнутри. Буквально. — Осознала, зрачки расширились, заполнив чуть не всю радужку. А меня от этого в пот бросило и все свело в тугой узел. — Не могу я вот так взять и бросить их ради эгоистичного своего счастья.

Мотнул головой. Ну как можно не понимать таких вещей.

— Разве вы все не хотите надежного мужика, чтоб положиться и как за каменной стеной? Так если я повернусь и уйду ради тебя, какая ж это ответственность? На что тебе такой, который за юбкой, как пес на поводке, всех их предать готов. Сможешь ты сама после подлости этой мне доверять?