Алан Нукланд – Эпоха Полтины. Декста Квинта (СИ) (страница 39)

— Сзади! — вновь закричал Уилторс. — Повернись, мать твою!

Ничего не понимая, он обернулся и застыл, пораженный увиденным: Дэйк преследовал какого-то человека, который с дикой скоростью бежал в сторону леса. Армастро едва поспевал за ним на лошади, а тот вдобавок петлял, словно заяц, сводя на нет все попытки подстрелить его. Костоправ пронёсся рядом с Брустером и ринулся на помощь изгою, крича: "Не дай ему уйти!".

Очнувшись, Кейн пришпорил коня и включился в погоню. Но не успел преодолеть и половину пути, как всё уже было кончено — Бэн настиг беглеца и на скаку вогнал топорище ему в спину.

"Какого?!.." — Кейн в изумлении смотрел на поднявшегося человека, который по всей логике уже должен был быть мертв. Он же не только не умер, но и продолжает бежать! Пусть уже и не так быстро.

Бэн соскочил с лошади, перехватил поудобнее топор и ринулся наперерез, попутно что-то крича и указывая на убегающего. Кейн быстро понял задумку Костоправа и направил лошадь прямо на беглеца, который не успел увернуться и лошадь Брустера сшибла его с ног. Обернувшись, он успел застать тот момент, когда подскочивший Уилторс со всей силы вогнал лезвие в голову своей жертве. После этого тот уже не поднимался.

Развернувшись, Кейн подъехал к ним.

— Во имя бездны, что это сейчас было? Кто это такой?

— Это тот тип, которого Дэйк сшиб с лошади. — Бэн с трудом вытащил топорище из черепа убитого. — И это не человек. Погляди сюда.

Он перевернул тело и с отвращением сплюнул.

— Гомункул.

Кейн молча рассматривал мертвеца: серое бесформенное тело, бесцветные глаза лишенные век, дырки вместо ушей, а из раны раскроенного почти надвое безволосого черепа вытекала вонючая тёмно-зеленая жидкость, заменявшая этому существу кровь.

Гомункул, сомнений нет. Не удивительно, что он умер не сразу — эти создания были весьма выносливыми тварями.

— Осмотрите тела, — глухо распорядился Кейн. — Всё что найдете — записи, табулы, магифакты — несите мне. Остальное ваше.

Спешившись, он отпустил коня и, прихрамывая на больную ногу, направился к ближайшему валуну, на который устало присел. Прислушиваясь к раздражающей ругани Дэйка и Бэна, Кейн достал из кармана пачку папирос, вытащил одну и, прежде чем закурить, долго мял её в дрожащих пальцах. Он даже словно бы чувствовал оторванный мизинец, участвующий в процессе вместе с остальными.

Чиркнув спичкой о грязный ноготь и уже поднеся её к подрагивающему кончику, он заметил тусклый блеск какого-то предмета у своей ноги.

Табула.

Кейн поднял её и, прищурившись, всмотрелся в треснувшее дымчатое стекло. Видимо, выпала из сумки кого-то из погибших. Он выдохнул дым через нос и сплюнул под ноги. Хотел было снова затянуться, но в раздражении выкинул сигарету.

До чего ж паршиво.

— Брустер, — окликнул его Костоправ, — у нас гости.

Кейн поднял взгляд и увидел капрала Ванариса, бодро ковыляющего к ним. Он заметно припадал на правую ногу и опирался на мушкет, как на палку. Крякнув, Брустер поднялся с камня и спрятал табулу в седельной сумке своего коня. Взяв его под уздцы, коротко кивнул Бэну и Дэйку, и направился навстречу к капралу — пора было выяснить некоторые детали.

— Ну как? Усех поймали? — прошепелявил бородач, осматривая их налитыми кровью глазами. — Здеся усе хто нам потребен?

— Нет. — Кейн покачал головой. — Здесь только трое. Видимо, четвёртого повели другим путём.

— Шельма! — капрал в сердцах сплюнул. — И шо теперя?

— Видимо, придётся вернуться в город, — ответил он и кивнул на его ногу. — Ты сам-то как?

— Подвернул, шоб её. Но не шибко.

— Это хорошо. Короче, лясы точить времени нет, поэтому слушай меня. — Кейн подошел поближе и указал в сторону города. — Если мы поскачем вон туда, то сможем обогнуть озеро. Видишь?

— Агась. И шо?

— Так вот я думаю, что…

Как только Ванарис отвернулся и Кейн оказался за его спиной, он выхватил кинжал из набедренных ножен и вонзил сверху в плечо капралу и надавил, выворачивая сустав. Раздался бешеный вопль. Быстро вытащив лезвие, Брустер ударил его под колено ногой и повалил на землю. Навалившись сверху, схватил капрала за волосы, оттянул голову назад и приставил окровавленный кинжал к его лицу.

— Слушай меня внимательно, капрал, — тяжело дыша, заговорил Кейн. — Сейчас ты мне расскажешь о том, какие тебе были даны указания относительно нас. Понял? И, бездной клянусь, если ты вздумаешь соврать мне, я вырежу тебе глаза. Понял? Понял, я спрашиваю?!

Ванарис застонал.

— Да…

— Молодец. А теперь говори — что тебе велел Фальфард?

— А ты его не слыхал штоле? Убить грамотеев и воротится с их бошками.

— О нас! — взревел Кейн. — Что он тебе велел относительно нас?!

— Ни шиша он не велел! Сдалися вы ему…

Брустер напрягся, собираясь с силами, а затем быстрым движением полоснул лезвием кинжала по глазу пленника. Тот заорал и забился, пытаясь вырваться, но Кейн держал крепко. Когда он притих, Кейн наклонился к его уху и зашептал:

— Если дорожишь оставшимся глазом, советую отвечать более убедительно и откровенно. А если не дорожишь, то у тебя ещё и яйца есть, не забывай.

— Да ничего он не велел, — слёзно залепетал Ванарис. — Матушкой клянусь!

Бэн, до этого молча наблюдавший за экзекуцией, подошел ближе.

— Отойди, Брустер.

— Костоправ, — сквозь зубы процедил Кейн, — если ты ещё не заметил, я немного занят.

— Отойди говорю! Доверь это дело профессионалу.

Он покосился на него и, слегка помешкав, поднялся. Уилторс шагнул к пленнику и перевернул его на спину. Несколько ударов сердца он всматривался в залитое кровью лицо, а потом вытянул руку и медленно сжал ладонь в кулак. Нога капрала громко хрустнула и сжалась. Ванарис истошно завопил, захлёбываясь собственным криком, и схватился за искалеченную конечность. Бэн невозмутимо расслабил ладонь и нога капрала вновь щёлкнула, возвращаясь в нормальное положение.

— Приятель, — будничным тоном заговорил Костоправ, — я могу до бесконечности ломать каждую косточку в твоём теле и вновь восстанавливать её. Так что будь добр, ответь на наши вопросы ёмко и обстоятельно. Хорошо?

Конечно же он блефовал. У него уже не оставалось сил, чтобы разбрасываться заклинаниями. Он и на ногах-то еле стоял от потерянной крови, хоть и перевязал рану. А ведь ещё предстояло извлечь из неё пулю.

Капрал закивал так часто, что Кейн стал опасаться, что у него отвалиться голова. Глотая большинство слов, он стал торопливо говорить:

— Лейтенант ешо по дороге до Винтры приказал мне, шо ежели мы на тебя наткнёмся, то он отправит меня с вами. Так и глаголил: если мол, по всякой причине, не важно какой, пошлю тебя с ними, то ты должон будешь их при случае того. — Он мотнул головой и облизал губы. — Пришить значит. А тут вон оно как вышло-то. Мы как токо грамотеев прибили б, я вас аккурат после к праотцам отправить и должон был.

Кейн опустился рядом с капралом на корточки.

— А Винтра? Что он планировал делать с городом?

— Дак вы же слыхали — окружить, чтоб комар носа не подточил, и зачистить, стал быть, городок.

— Гражданских тоже?

— Да. Усех. — Ванарис сглотнул и вытер с лица кровь. — Отморозков этих, изгоев-то, вперёд пустят. А после скрутили бы выживших. А вас, ежели я бы не сдюжил, в городе бы прищючили.

Кейн закрыл глаза и дрожащей рукой помассировал их сквозь веки. Бэн стоял нахмурившись, в задумчивости оглядываясь вокруг. Дэйк, ничего не понимая, переводил взгляд с одного на другого.

— Бэн, я чего-то не пойму. — У Армастро дрожал голос. — Что всё это значит?

— Это значит, — медленно ответил Костоправ, — что нас очень хорошо поимели. Верно, Дым?

Кейн открыл глаза и посмотрел тяжелым взглядом на притихшего капрала.

— Спасибо. Ты нам очень помог.

Он нанёс быстрый удар кинжалом в сердце. Ванарис охнул, забился, но через мгновение обмяк. Вытерев лезвие об одежду убитого, Кейн поднялся на ноги и, подойдя к своему коню, забрался в седло и поскакал обратно к городу. Не доезжая до конюшен, он остановился и достал подзорную трубу.

Собранные Фальфардом отряды наёмников Аэгис Материум уже давно ворвались в Винтру с единственным приказом — убить всех. Даже отсюда были слышны вопли горожан, которые пытались спасти родной город, и были видны его пылающие улицы. До него доносились непрекращающиеся отзвуки выстрелов, предсмертные вопли умирающих и треск огня, что сжигал дома ни в чем не повинных людей.

Людей, которые были его соотечественниками.

Которые были Винтадцами.

"Фальфард, кровожадный ты ублюдок!"

Зачем нужно было вырезать целый город ни в чём не повинных людей? Неужели не было другого выхода? Ведь был же! Он мог продать жителей скарлам Грунгрифа в рабство, запугать и заставить заткнуться, в конце концов можно было просто подкупить выживших! К тому же, журналисты ведь уже не представляют угрозы.

Журналисты.