Алан Нукланд – Эпоха Полтины. Декста Квинта (СИ) (страница 32)
Он вздрогнул от громоподобного взрыва, заставившего его сердце сжаться, а душу уйти в пятки. Похоже гроза снаружи разыгралась не слабая, от такого грома может и сердце остановиться. Арнхольд опустил крышку и уже хотел было пойти домой, но в последний раз пробежавшись взглядом по мушкету, хлопнул себя по лбу.
— Вот дурья башка! Никчёмный старик! Ржавое дуло паршивого мушкета!
Вволю посатрясав воздух и побранив себя, старик извлёк из своей сумки красивую пороховницу, сделанную из белой кости. Мушкет-то он в порядок привёл, а вот кто порох да пули наберёт? Небось, сам маир потащится в оружейную доделывать работу забывчивого старика? То-то было бы весело, если бы он притащил домой пороховницу с инструментами. Арнхольд вновь хлопнул себя по лбу. Точно, ещё же инструменты чуть домой не утащил! Старый маразматик! Права его старуха, пора ему на покой.
Сокрушенно покачивая головой и бормоча себе под нос, Арнхольд отправился в оружейную.
Дэйк убрал руку с магифакта.
Он уже почти закончил, осталось только настроить ручной режим. Вытащив из нагрудного кармана небольшую коробочку с ладонь величиной, открыл её. Внутри лежала пластинка толстого стекла терсека, внутри которого так же, как и в бомбе, клубился магический туман. Дэйк с интересом повертел её в руках — как оказалось, стекло было и с другой стороны, а между ними располагались тонкие трубочки арканита. Да уж, "Felix Arcana" своё дело знает, хотя тут наверное не обошлось без консультации ребят из Арта-Игни. Собственно неудивительно, что маги додумались до таких штуковин — когда нет запретов и никто не грозится сжечь тебя на костре, как было в Империи, чего только не изобретут. Ну и конечно война сыграла свою роль — война двигатель прогресса.
Он осторожно положил, как его назвал Бэн, "активатор" на стекло коллапсера. Сначала ничего не происходило, но потом на туманной поверхности активатора начали всплывать и рассеиваться символы с цифрами. Дэйк словно зачарованный следил за этой бесконечной игрой знаков.
Ждать осталось недолго.
Подслеповато прищуриваясь и осторожно нашаривая ногой ступеньки, Арнхольд спускался вниз. Держа перед собой лампу, он шел, опираясь о стену и прикусывал от боли губу каждый раз, когда нога касалась ступеньки. Проклятый артрит! Проклятая лестница! Он уже блаженно представлял, как его ворчливая старуха будет растирать ему мазью ноги и спину.
А черничный пирог! Он совсем забыл про черничный пирог!
Старик даже остановился, мечтательно прикрыв глаза и причмокнув губами. Он обожал черничный пирог, а его Дора готовила самые лучшие пироги не то что в Винтре — в самой Винтаде! Помнится, она его покорила именно пирогами.
"Хотя, — он весело улыбнулся, — не только пирогами."
В приподнятом настроении он бодро зашагал дальше, даже позабыв о боли в ногах. Добравшись до низа, немного отдышался и нашарил на поясе связку ключей. Найдя нужный, сжал его в руке и направился к двери, но на полпути к ней ошарашенно остановился.
Дверь была открыта. Распахнута настежь.
Арнхольд вышел из ступора и, стукнув себя по лбу, который раз за день громко выругался:
— Вот божевольный межеумок! Колоброд чёртов! — Арнхольд зашел на склад, в раздражении захлопнув за собой дверь. — Как вообще можно было забыть запереть дверь? Культяпка!
Недовольно ворча, Арнхольд поднял повыше фонарь и направился вглубь оружейной.
Армастро в страхе подскочил, зажимая в кулаке освещающий медальон.
Кто-то невнятно закричал позади него, а потом раздался стук хлопнувшей двери. Он расслышал громкую команду "Не забудь запереть дверь, Культяпка!". В его сознании пронеслась паническая мысль: "Ловушка!".
Дэйк в ужасе уставился на бомбу.
Поймали на горячем!
Проклиная себя за то, что ввязался во всё это, он быстро запихнул тяжелую коробку с бомбой под стол и метнулся к бочкам. Вжавшись в них спиной, с силой сжал обеими руками медальон, чтобы даже самый крохотный лучик света не просочился сквозь пальцы.
Дэйк слышал шаркающие шаги и видел постепенно светлеющее пятно света, медленно приближающееся к нему. По его лицу струился холодный пот, а сердце готово было прорвать грудную клетку и бросится прочь. Он перестал дышать, когда увидел длинную тень, стелившуюся по полу и стенам, а после того, как из-за бочек появилась скрюченная рука, сплошь покрытая сетью вздувшихся вен и держащая в кривых пальцах небольшую лампу, он готов был обмочить штаны.
Что-то бормоча, горбатый старик прошел мимо него и направился прямо к столу.
"Колдун! — мелькнула страшная догадка. — Они натравили на меня колдуна!".
Дэйк лихорадочно стал искать на своём поясе кинжал, рукоять которого судорожно сжал запотевшей ладонью.
Колдун тем временем остановился перед столом и поставил на него свою сумку. Продолжая нашептывать себе под нос заклинания, он открыл её и извлёк какой-то предмет. Отставив сумку в сторону, взял со стола ящичек и какой-то черпак. Из-за его спины Дэйк не мог разобрать, что он делал дальше. Бросив отчаянный взгляд в сторону выхода, он уже подумывал сигануть что есть мочи и будь что будет! Но от внезапно раздавшегося стука замер, не в силах сдвинуться с места.
Старик задел ногой ящик с бомбой.
Время потеряло своё значение.
Словно во сне Армастро наблюдал, как колдун медленно наклоняется, чтобы заглянуть под стол.
Вытащив кинжал, он подкрался к ничего не подозревающему старику.
Занеся клинок, Дэйк не отрывал взгляда от седовласой головы.
Его дыхание участилось. Он почувствовал дрожь, пробежавшую по телу.
Кинжал со свистом опустился.
Отточенное лезвие с мягким хрустом вошло к затылок колдуна и он стал безмолвно заваливаться набок. Едва успев подхватить дряхлое тело, Дэйк тихо опустил его на пол. Потом быстро засунул окровавленную руку под стол и, схватив активатор, бросился к выходу.
Никто не пытался его остановить. Никто его не преследовал.
Дэйк Армастро беспрепятственно покинул Винтру и больше в неё не возвращался.
А последней мыслью Арнхольда Брентворда была его старушка Дора и черничный пирог, ожидавшие его дома.
11.
Бэн сидел на плоском валуне у самого края обрыва. Подтянув к груди колени и обхватив их руками, он неотрывно всматривался в непроглядную темень. Он сидел так уже несколько часов, не обращая внимания на бушевавшую непогоду и всецело отдавшись своему занятию. Костоправ знал, что где-то там, спрятавшись от него в ночи, была расположена Винтра.
И Бэн ждал.
Ливень уступил место мелко моросящему дождю, капли которого стекали по его мокрым волосам. Казалось, он идет уже целую вечность. Но Костоправ давно привык к подобной погоде и всё это ему было до боли знакомо. И самое странное в том, что она помогала Уилторсу вновь ощущать себя прежним: молодым, опасным, не скованным никакими законами и правилами. Раньше он был тем, чьего имени боялись все колониальные ублюдки. И теперь он снова был Костоправом из Антригора, а не мягкотелым ветеринаром из Телиона, и не существовало никаких преград между ним и его противниками.
А его противники были там, внизу, в крысиной дыре под названием Винтра.
Костоправ чувствовал себя охотником, терпеливо ждущим свою жертву. И ему это до безумия нравилось. А ведь он уже и забыл, каково это, испытывать напряжение от предстоящей схватки, находиться в предвкушении будущего убийства, представлять себе, как будешь смаковать каждый момент.
Особенно глаза.
Да, точно! Особенно глаза!
Смотреть не отрываясь, как их медленно покидает жизнь. Что может быть прекраснее?
И когда редкая вспышка молнии развеивала ночную тьму, Бэн с жадностью запоминал каждую деталь: расположение домов, редкие огоньки в окнах, дым из труб.
Твари!
Сидят у себя в домах, в тепле, радуются своей беззаботной жизни! Тогда как Империя, а вместе с ней и всё, что он когда-либо знал и любил, ушло на дно!
Он в ярости сжал кулаки.
Ничего. Очень скоро они будут молить его о спасении. Будут ползать у его ног и слёзно вопить о пощаде. Они всегда вопят.
Губы Бэна растянулись в улыбке.
Особенно, когда сдираешь с них кожу.
Особенно, когда делаешь это медленно.
Особенно, когда это происходит на глазах у их родственников и друзей.
Костоправ закрыл глаза, наслаждаясь их криками в своей голове.
Они ему за всё ответят. Он заставит их страдать. Колонии заплатили слишком малую цену за свою победу и он заставит их расплатится.
Ждать осталось недолго.
Дэйк с трудом слез с лошади. Тело всё ещё плохо слушалось его и из-за застрявшей в стремени ноги он чуть было не упал в грязь. Пошатываясь и то и дело поскальзываясь и запинаясь о подвернувшиеся камни, он добрёл до одного из фургонов и привязал коня. Потом, привалившись к нему спиной и тяжело дыша, он долго приходил в себя. Его ещё трясло, а уже далёкие грозовые вспышки и грохот грома заставляли замирать и панически всматриваться в небо, ожидая, что вот именно сейчас сотворённая умирающим магом колдовская молния настигнет и испепелит его.
"Успокойся! Надо успокоится. Спокойствие. — Дэйк уже в который раз попытался взять себя в руки. — За мной никто не гнался, я ушел незамеченным, (он старательно отгонял мысли о том, что это всё уловка, с целью проследить за ним до их стоянки). А этот колдун, — он лихорадочно сглотнул и попытался усмехнуться, — и не колдун вовсе, а обычный старик. Может, то даже был старик Брентворд. Бездна! Надо было посмотреть в его лицо! Ладно… Да даже если и колдун, то я раскроил ему черепушку! И бред, бред все эти байки про посмертные проклятья!".