Алан Нукланд – Эпоха Полтины. Декста Квинта (СИ) (страница 16)

Кейн задумчиво посмотрел в сторону моря. Значит, удар по мозгам был настолько сильный, что даже пуля не смогла вырвать из погружения в этот… транс. Тогда можно считать, что им с Бэном повезло вдвойне.

— Да ничего особенного, приятель, просто…

Его прервал подошедший Костоправ:

— Наклонись чуть в сторону, Брустер.

Кейн подчинился и краем глаза заметил дуло пистоля. Прогремел выстрел, эхом раздавшийся у него в ушах. Голова Мартло дёрнулась и из раздробленного лба хлынула кровь.

— Во имя бездны! — взревел Кейн, вскочив на ноги и прижав ладонь к уху. — Зачем ты это сделал?!

Бэн швырнул пистоль на колени Мартло и бесстрастно ответил:

— Пуля разорвала ему желудок, он бы не дожил и до рассвета. Так что я избавил его от страданий. — Костоправ некоторое время рассматривал труп, а потом перевёл взгляд на Кейна: — Не поможешь?

— Да пошел ты!

Бэн пожал плечами и взялся за ноги мертвеца.

Когда с телами было покончено, они накрыли их всем, что только могли найти. Останки же зеркального закопали в отдалении и на месте захоронения сложили груду камней, чтобы при необходимости его можно было легко отыскать.

С лошадьми было сложнее — пришлось постараться, чтобы найти их в кромешной темноте. И Кейн, наверное, бросил бы это пустое занятие, отложив его до утра, если бы не Бэн. Он безошибочно определил направление и вскоре нашел всех коней, которые сами же пошли ему на встречу.

— А животина-то тебя любит, — заметил Кейн, но Бэн оставил это высказывание без внимания, взяв под уздцы своего гнедого.

— Куда теперь?

Брустер с кислым видом огляделся.

— Никуда. Найдём место для ночлега и дождёмся, когда хоть немного посветлеет. А то в этом мраке мы обратного пути точно не найдём. — Он поднял фонарь повыше и пересчитал лошадей, которых оказалось пятеро. — Это что, конь сержанта?

Костоправ тоже заметил "новичка" и подошел к нему.

— Да, — ответил Бэн после осмотра, — он самый.

— Давай разведём костёр и посмотрим содержимое его седельных сумок. Может, узнаем, чем именно здесь занимался Клавис.

Расчистив место для стоянки и заготовив сушняк, они обложили костровище камнями и Кейн, достав из сумки трутовицу — магифакт в виде небольшой палочки, внутри которого был заключен младший огненный дух — надломил её и запалил костёр. Когда сушняк загорелся, он побросал в пламя сухие ветки и найденный можжевельник. Кейн бы предпочёл не тратить трутовицу, но они находились слишком близко от воды, из-за чего влажный холод буквально продирал до костей. А так они были обеспечены горящим пламенем на всю ночь.

Подкрепившись разогретой на костре пищей и обработав имеющиеся раны, Бэн подсел вплотную к костру и, накрывшись попоной, задремал, в то время как Кейн принялся за седельные сумки Клависа. Но обследование вещей сержанта результатов не принесло: ни бумаг, ни денег, ни магифактов. В общем, не было ничего, что могло бы дать ответ на вопрос — кем были эти зеркальные солдаты.

"А жаль. — Кейн плотнее закутался в попону. — Сама по себе информация о том, что офицеры Эгиды занимаются работорговлей, безусловно понравилась бы Шэмиту, но было бы намного, намного интереснее, если бы я нашел связь с Арта-Игни. Если, конечно, в этом замешана Арта-Игни, — тут же поправился он. — И ещё этот Гарн… Кем он был? На кого работал? Ведь фраза: "я ищу свинцового капитана" наверняка является кодовой. Уголовный Розыск Акмеи? Альянса? Внутренняя разведка Эгиды? Или кто покруче? Может, в его табуле найдётся ответ."

Достав из сумки магифакт, он поправил выскочивший из разъёма арканит, и активировал его. Кейн опасался, что информация на мемолите будет зашифрована, но дымчатое стекло терсека услужливо предоставило ему доступ к своему содержимому. Но, как оказалось, не ко всему — часть записей действительно была скрыта. Изучение же оставшегося ничего не дало — какие-то непонятные графики, формулы и записи:

"… у В.Э. из группы "К" было выявлено нарушение в ИМИ, что временами приводит к неконтролируемому выбросу ВКРД. Всё это способствовало получению В.Э. статуса "нестабилен" и, по прогнозам, могло привести к ранней смерти в результате развития гнилодоны."

Кейн хватался за любое понятное ему слово, но, как бы не напрягался, яснее картина не стала. Хотя он где-то слышал про "нестабилен" и "гнилодону". Вот только где?

Он не замечал, что вынырнувший из дрёмы Бэн внимательно наблюдает за его манипуляциями, пока тот внезапно не спросил:

— Откуда ты так много знаешь о магифактах?

Кейн поднял на него рассеянный взгляд.

— Я же был разведчиком-диверсантом, Костоправ, и я был обязан быть в курсе последних новшеств, — он криво усмехнулся. — Нас старались снабжать свежими разработками в первую очередь. Но у этой медали есть и другая сторона — мы фактически считались добровольцами, тестирующими прототипы, которые в любой момент могли сработать не так, как надо. И знаешь — мы не были против. Всё что угодно, лишь бы победить вас, имперцев.

Костоправ фыркнул.

— У нас тоже было что-то подобное.

— Ты об "одержимых"? — судя по его лицу, Кейн попал в десятку. — Не назвал бы их "добровольцами". Куски мяса, брошенные на убой.

— Не говори о том, чего не понимаешь, Брустер. Не строй из себя знатока имперской жизни.

— Да, ты прав, очень многое осталось за гранью моего понимания. Но одно я знаю точно — все мы, в конечном итоге, оказались брошены на убой. Это то, что нас объединяет.

— Нет, — возразил Бэн. — Нас объединяет только взаимная ненависть и ничего больше.

Кейн не стал возражать. Да и зачем? По большей части Костоправ был прав — колонисты считали и продолжают считать Старый Мир деспотичным обществом, устаревшим и потому обреченном на уничтожение, тогда как имперцы именуют колонистов отребьем без веры и закона, общество которых построено на вседозволенности и еретических постулатах. И Колониальная война в итоге приняла более глубокий смысл, чем имела в начале.

— Слушай, Костоправ, а тебе случаем из вот этого ничего не знакомо?

Кейн пересел к нему, протянул табулу и Бэн некоторое время придирчиво изучал записи.

— Откуда это у тебя?

— Скажем так, нашел у одного из мертвецов, — уклончиво ответил Кейн. — Так тебе это о чём-нибудь говорит?

— Немногое, — Бэн покачал головой. — Слишком много сокращений и непонятных терминов. Но одно могу сказать точно — это очень похоже на медицинские карты.

Он вернул ему магифакт и Кейн, нахмурившись, ещё некоторое время просматривал странные "документы".

— И о чём говорится в этих медицинских картах?

— Не знаю, — Костоправ пожал плечами. — Я понял только то, что все эти люди были чем-то больны. Причём некоторые из них страдали от магических её проявлений.

— Н-да. Понятней не стало.

Кейн вернулся на своё место и, вынув арканит, спрятал табулу обратно в сумку. Подбросив в костёр сушняка, он вновь закутался в попону. Согревшись, его уже начало клонить в сон, когда Бэн вновь заговорил:

— По-моему ты не тем занимаешься.

— И чем же, по-твоему, я должен заниматься? — раздраженно спросил Кейн.

— Думать о том, что мы будем рассказывать о произошедшем, когда нас спросят.

— Ну а что тут думать, — проворчал Кейн, устало растирая лицо. — Расскажем всё как есть, только умолчим о некоторых моментах: во-первых — никаких "зеркальных", разлагающихся прямо на глазах. На нас напали работорговцы после того, как мы поняли, что дело тут не чисто и попытались остановить Клависа. Во-вторых — когда стало ясно, что дело дрянь, мы отступили и вернулись только тогда, когда они уплыли. Трупы своих они, естественно, забрали. А если потребуют доказательств, покажем наши синяки и шишки и отведём на место бойни.

Костоправ некоторое время молчал, размышляя. Потом произнёс: "Годно" и лёг спать, укрывшись с головой. Кейн, тоже чувствуя страшную усталость, скормил пламени остатки сухой травы и веток, перелёг почти к самому костру и закрыл глаза. Но сон ещё долго не шёл к нему, напряженно прислушивающемуся к ночным звукам, пока наконец шум моря и треск костра не сделали своё дело.

8.

Тело Бэна сотрясала крупная дрожь, сорочка насквозь пропиталась холодным потом, но внутри него бушевало настоящее пламя, медленно пожирающее внутренности. Выпутавшись из попоны и скинув мундир, он попытался охладить себя, но стало только хуже. Сколько бы он не дышал, лёгким не хватало воздуха — хотелось разодрать себе шею, лишь бы избавиться от ощущения удушения. Но ни это было самым страшным.

Голоса. Шепот сотен, тысяч голосов пронзал его голову.

Проснись… я здесь… уже скоро… начало…

Поднялся ветер. В ночной тишине раздалось ржание напуганных чем-то лошадей.

Бэн встал на колени и сомкнул челюсти на руке, сдерживая стон. Его взгляд упал на пламя догорающего костра и он что-то увидел в нём. Замерев, он не отрываясь стал всматривался в глубины бушующего огня, жар которого, казалось, проникал в самую его суть.

Чувствую… Элдор… не надо!.. обещай… ПАПА!

Захрипев, Уилторс запрокинул голову к чёрным небесам и ставшие белесыми глаза широко раскрылись — он видел горящие корабли в бушующем море, волны которого захлёстывали пожираемый огнём причал, видел руины разрушенных домов, слышал крики ярости и боли, которые буквально разрывали его на части. Тело Бэна конвульсивно дёргалось, а из раскрытого рта доносилось старческое бормотание, наполненное ненавистью и злобой: