Алан Маршалл – Я умею прыгать через лужи (страница 24)

– Палки! – воскликнул я.

– Ну, если драться на палках, у тебя будет преимущество. У тебя руки сильнее, чем у него. Ты мог бы сидеть напротив него на траве и биться с ним на палках. Как только скомандуют: «Вперед!» – или как там у вас принято, старайся ударить его посильней. Если он, как тебе кажется, трус, то после первого же сильного удара он подожмет хвост.

– А если он не захочет драться на палках?

– А ты заставь его замахнуться палкой, – посоветовал отец. – Если он упрется, обзови его при всех трусом. Такого он не стерпит. Надо быть похитрее. Не выходи из себя. Если тебе удастся, стукни его по костяшкам пальцев. Если он похож на своего старика, то он мыльный пузырь. Я видел на днях в пабе, как тот куражился. Делал вид, что ему не терпится пустить кулаки в ход, а когда старик Райли предложил ему выйти на травку, он быстро скис. Сынок небось весь в него. Сразу все по лицу его поймешь, когда предложишь драться не на кулаках, а на палках.

Той ночью, сквозь открытую дверь спальни я увидел, как отец разговаривал с матерью, пока та штопала мои носки, и услышал, как он говорит ей:

– Надо его закалять, Мэри. Сама понимаешь. Пусть привыкает принимать удары в лицо, как бы больно это ни было. А если оберегать его, то потом его будут бить по затылку при каждом удобном случае. Все это очень грустно, но ничего не поделаешь, такова жизнь. Нам нужно думать не о ребенке, а о мужчине, которым он станет. Я хочу, чтобы он научился идти на любой риск. Тут ведь как: либо шеей рискуешь, либо сердцем. Уже лучше шеей, по-моему. Во всяком случае, я так думаю. Может, я и ошибаюсь, но готов поспорить на что угодно, я прав.

Мама что-то возразила, и он ответил:

– Да знаю, знаю. Придется рискнуть. Меня это тоже пугает, черт возьми, но я думаю, худшее, что может с ним случиться, это шишка на голове или парочка синяков и царапин. – Он помолчал и добавил: – Не хотел бы я оказаться на месте этого парнишки, Макинтайра.

Запрокинув голову, он тихо засмеялся, и свет лампы озарил его лицо. Мама внимательно смотрела на него.

Глава шестнадцатая

Драки всегда устраивались после уроков. В такие дни все мальчишки пребывали в возбужденном состоянии в предвкушении предстоящего поединка, а девчонки грозились «рассказать все учительнице», и на известных ябед обрушивались оскорбительные тирады, после чего обиженные девочки, задрав носы и упрямо встряхивая косичками, удалялись, провожаемые сердитыми взглядами всех тех, кто презирал доносчиков.

Однако надо было обладать большой смелостью, чтобы действительно «донести», когда почти вся школа поддерживала драку, и те девчонки, за которыми закрепилась репутация предательниц, сделав пару уверенных шагов к дверям школы, останавливались в нерешительности и обменивались колкими замечаниями по поводу наблюдавших за ними «свиней-мальчишек».

Девочки не присутствовали при драках, поскольку это зрелище считалось слишком грубым для их утонченных натур, но всегда наблюдали издалека и взволнованно чертыхались, как рассказывала мне Мэгги Маллиган.

Мэгги всегда приходила посмотреть на драку. К выгону Джексона она шла вместе с окружившей меня толпой и, воспользовавшись случаем, чтобы заверить меня в своей верности, быстрым шепотом сообщила:

– Если он побьет тебя, я отлуплю его сестру.

Никакие другие слова не выразили бы ее преданность яснее.

– Я с него шкуру спущу, – уверенно заявил я.

У меня не было сомнений в исходе драки. Я был скорее заинтересованным наблюдателем, нежели главным действующим лицом. Все приготовления осуществляли мои сторонники. С самого начала было ясно, кто за кого болеет. Каждый мальчик был спрошен напрямую, на чьей он стороне, и выяснилось, что ученики разделились примерно пополам.

Поначалу Стив Макинтайр с презрением отнесся к моему предложению драться на палках, но увидев, в какой восторг оно привело присутствовавших при нашем разговоре мальчишек, уже не мог отказаться, особенно после того, как я обозвал его трусом и «заклеймил», трижды стукнув по плечу и пропев:

– Раз-два-три, со мной боишься драться ты!

Итак, остановились на палках, и Фредди Хоук выстругал мне отличную палку. Он уверенно сообщил мне, что акации, с которой он ее срезал, не касались жуки-короеды. Палка была три фута в длину, с утолщенным концом.

– Держи ее за тонкий конец, – наставлял меня Фредди. – Размахивай так, будто собираешься бить корову. Стукни его по уху, а потом еще раз по носу.

Я с уважением прислушивался к советам Фредди, поскольку был уверен, что он знает все на свете.

– По уху – это хорошо, – согласился я.

Шпионы передавали информацию из одного лагеря в другой, и до нас дошли слухи, что Стив собирается бить сверху вниз, «как будто колет дрова!». «Управлюсь в два удара, – будто бы хвастался он. – Я тресну его, а он треснется о землю».

– Черта с два! – презрительно воскликнул Фредди в ответ на эти сведения, полученные из надежного источника. – А Алан что, по-вашему, будет сидеть сложа руки?

Мои секунданты – Фредди и Джо Кармайкл – измерили обе палки – наше оружие, чтобы ни у кого из нас не было преимущества и все проходило по-честному.

Сторонники Стива окружили его плотным кольцом, когда все мы собрались у огромного пня на выгоне Джексона. Мэгги Маллиган полагала, что Стив выглядит так, будто вот-вот сбежит с поля боя. Но Фредди с ней не соглашался.

– Лучше всего он дерется, когда его взбесишь, – сказал Фредди. – А он пока еще не бесится.

Прежде чем мы со Стивом сели друг против друга, Стив снял куртку, закатал рукава рубашки и поплевал на руки. Это произвело впечатление на всех, кроме Мэгги Маллиган, которая сочла, что это он «для форса».

Я не стал снимать куртку, потому что рубашка у меня была дырявая и я не хотел, чтобы Мэгги Маллиган это увидела. Но на руки я тоже поплевал, просто чтобы показать, что знаю порядок, потом поджал под себя ноги, как это делают чернокожие, и взмахнул палкой в воздухе, подражая мистеру Такеру с тростью в руках.

Закончив плевать на руки, Стив уселся напротив меня так далеко, что я едва мог до него дотянуться, поэтому наши секунданты заставили его передвинуться поближе. Теперь мне было легко его достать, и я объявил, что готов к бою. Стив решил, что тоже готов, и тогда Фредди дал нам последние наставления.

– Главное, запомните, – сказал он, – ни слова старику Такеру об этом.

Все пообещали ничего не рассказывать старику Такеру, и Фредди выкрикнул:

– Начали!

И тут же Стив ударил меня палкой по голове. Удар пришелся по волосам, затем палка скользнула по щеке и содрала кожу. Это было так неожиданно, что Стив успел ударить меня еще раз по плечу, прежде чем я сообразил, что драка началась.

Ослепленный яростью, я начал наносить удары, которыми, по словам Мэгги Маллиган, можно было свалить быка.

Стив откинулся на спину, стараясь увернуться от них, но я наклонился вперед и продолжал колотить его, пока он пытался откатиться в сторону. Из носа у него хлынула кровь, и он так завизжал от боли, что я невольно помедлил, но Фредди Хоук крикнул:

– Кончай с ним!

Я снова начал колошматить Стива, выкрикивая после каждого удара:

– Хватит с тебя? Хватит с тебя?

И вот наконец, воя от боли, он закричал:

– Хватит!

Джо Кармайкл стоял рядом со мной, держа мои костыли, Фредди помог мне подняться и встать на них. Я дрожал, как молодая лошадь. Лицо саднило, к нему было больно прикоснуться, а на голове наливалась огромная шишка.

– Я его побил, правда? – спросил я.

– Ты задал ему жару, – сказала Мэгги Маллиган и, наклонившись ко мне, с тревогой спросила: – А как твоя «плохая» нога?

Когда я пришел домой, отец с матерью ждали меня у ворот. Отец сделал вид, что чинит их, и, дождавшись, когда остальные ребята пройдут по дороге, быстро подошел ко мне и, едва сдерживая волнение, спросил:

– Ну, как дела?

– Я его побил, – сказал я. Мне почему-то хотелось плакать.

– Молодец! – сказал отец и с тревогой осмотрел мое лицо. – Здорово он тебя отделал. Выглядишь так, будто под молотилкой побывал. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.

Он протянул мне руку.

– Пожми, – сказал он. – У тебя сердце быка.

Пожав мне руку, он сказал:

– Мама тоже хочет ее пожать.

Но вместо этого мама крепко обняла меня.

На следующий день мистер Такер, увидев мое лицо, тут же вызвал меня к доске и отстегал тростью. Стива он тоже избил, но я вспоминал слова отца о том, что у меня сердце быка, и не плакал.

Глава семнадцатая

Джо Кармайкл жил неподалеку от нас. После школы мы почти не расставались. По субботам мы всегда вместе охотились, а в будние дни по вечерам ставили капканы, которые проверяли каждый день рано утром. Мы знали имена всех птиц в буше вокруг наших домов, знали их повадки, места их гнездовий, и у нас обоих была коллекция яиц, которые мы хранили в картонных коробках, наполовину заполненных отрубями.

У Джо было свежее, румяное лицо и застенчивая улыбка, располагавшая к нему взрослых. Здороваясь с женщинами, он всегда учтиво снимал шапку и готов был услужить любому. Он никогда не спорил, а просто упрямо придерживался своего мнения, хотя никогда не пытался отстаивать его.

Отец Джо работал у миссис Карразерс, выполняя разные работы в поместье, и каждое утро на рассвете он проезжал мимо наших ворот на малорослой лошадке по имени Тони. Каждый вечер, уже в сумерках, он возвращался обратно. У него были светлые усы, и отец говорил, что он самый честный человек в округе. Миссис Карразерс платила ему двадцать пять шиллингов в неделю, но пять из них удерживала как арендную плату. Его дом стоял на участке в один акр, и их семья держала корову.