Алан Маршалл – Я умею прыгать через лужи (страница 25)

Миссис Кармайкл была худенькой, невысокой женщиной. Ее гладко зачесанные назад волосы образовывали два крыла у нее над ушами, а затем соединялись в пучок на затылке. Она стирала одежду в круглых деревянных корытах, сделанных из распиленных пополам бочек. Стирая, она всегда напевала себе под нос одну и ту же мелодию, монотонную и ровную, приносившую покой и радость. Эта мелодия плыла мне навстречу, когда я летними вечерами шел через рощу к их дому, и я всегда останавливался послушать ее.

Из грибов, которые мы собирали, миссис Кармайкл делала соус. Она раскладывала грибы ровными рядами на подносе, посыпала их солью, и через некоторое время на шляпках грибов собирались розовые капельки сока. С этого начиналось приготовление соуса.

Она держала кур, уток, гусей и поросенка. Когда поросенок вырастал, мистер Кармайкл забивал его, клал в корыто с горячей водой, соскабливал щетину, солил и вешал в маленьком шалаше из мешковины. На полу шалаша он разжигал костер из зеленых веток, и все вокруг было окутано дымом, валившим изо всех щелей. После этого поросенок становился беконом, и мистер Кармайкл часто угощал моего отца, который уверял, что никогда в жизни не пробовал такого вкусного бекона.

Миссис Кармайкл всегда встречала меня с улыбкой, когда я заходил к ним, и говорила:

– А вот и ты. – И неизменно добавляла: – Обожди минутку, я дам вам с Джо хлеба с повидлом.

Казалось, она вообще не подозревает о том, что я хожу на костылях. За все те годы, что я знал ее, она ни разу не упомянула о них. Она никогда не смотрела на них, никогда не смотрела на мои ноги или искривленную спину. Она всегда смотрела только мне в лицо и разговаривала со мной, как с другими мальчишками, будто не зная, что я не могу бегать, как они.

– Сбегай, приведи Джо, – говорила она. Или: – С этими вашими кроликами и всякими затеями вы с Джо добегаетесь до того, что от вас останутся только кожа да кости. Садитесь, поешьте чего-нибудь.

Втайне я мечтал о том, чтобы у них случился пожар, и тогда я мог бы ворваться в горящий дом и спасти миссис Кармайкл жизнь.

У Джо был младший брат, Энди, который еще не ходил в школу. Джо должен был присматривать за Энди, и мы с Джо считали возложенную на него обязанность досадной обузой.

Шустрый белобрысый Энди носился, точно кенгуровая крыса. Джо стоило немалых усилий отловить его, чтобы надавать ему пинков. Энди был вертляв, как заяц. Он очень гордился этой своей способностью и иногда нарочно провоцировал Джо, швыряясь коровьим навозом, чтобы заставить брата за ним гоняться. Джо не очень хорошо бегал, но, взяв след, шел по нему, как собака. Измотав Энди, он готов уже был уже схватить его, как вдруг Энди испускал пронзительный вопль, услышав который из дома тотчас выбегала мать.

– Что ты еще затеял? – кричала она. – Оставь малыша в покое! Он тебе ничего не сделал.

Заслышав голос матери, Джо замирал на месте, словно испуганная лошадь, а Энди, широко улыбаясь, прятался за дерево, откуда показывал брату язык и строил рожицы.

Когда Джо хотел надрать брату уши, он всегда пытался увести его от дома, поскольку рев Энди разносился на полмили вокруг, и Джо приходилось уходить с ним подальше, чтобы его не услышали. Джо часто говорил:

– С этим Энди хлопот не оберешься.

Но стоило кому-нибудь дурно высказаться об Энди, как Джо раздувался и начинал приплясывать, как Томми Бернс[5] на ринге.

У Джо было две собаки, Дамми и Ровер. Дамми был чистокровной борзой. Этот трусишка всегда взвизгивал, стоило нажать ему на спину. Такое его поведение Джо объяснял тем, что когда-то Дамми сбила бричка и он никак не мог забыть об этом.

– Если б он не попал под колеса, – часто говорил Джо, – Дамми мог бы выиграть кубок Ватерлоо.

Несчастный случай, произошедший с Дамми, никак не влиял на быстроту его бега, и когда в школе заходила речь о собаках, мы с Джо часто хвастались им.

Второй пес, дворняга Ровер, радостно обнажал зубы, виляя хвостом. Когда с ним разговаривали, он валился на спину у наших ног, всем своим видом выражая преданность. Мы были высокого мнения о Ровере.

Я никогда не брал на охоту Мег, но у меня была кенгуровая собака по кличке Спот. Он бегал не так быстро, как Дамми, но лучше показывал себя в зарослях, и лапы у него были покрепче. Щенком его здорово потрепал старый самец кенгуру, и с тех пор он боялся этих животных. Но в охоте на кроликов ему не было равных.

С тремя собаками, обнюхивавшими траву и кусты впереди нас, мы с Джо каждую субботу ходили искать кроликов и зайцев. Шкурки мы продавали бородатому торговцу, который каждую неделю подъезжал к дому Джо в своем фургоне. Вырученные деньги мы убирали в жестянку. Мы копили на «Книгу о птицах» Лича, которую считали самой прекрасной книгой на свете.

– Наверное, Библия все же лучше, – однажды засомневался Джо. Иногда у него случались приступы религиозности.

За мелким кустарником по краю болот начинался буш, а за ним – луга, выгоны для фермерского скота, где всегда можно было поднять зайца.

Во время этих охотничьих вылазок Джо шел с моей скоростью. Когда ржанки с предостерегающими криками поднимались из высокой травы, он не бросался вперед на поиски их гнезд; он продолжал идти рядом со мной. Он никогда не лишал меня радости открытий. Если он раньше меня замечал сжавшегося в комочек зайца, затаившегося в своем убежище, он старался привлечь мое внимание беззвучным движением губ, заменявшим настойчивые призывы поторопиться. Я спешил к нему на костылях, поднимая и опуская их с преувеличенной осторожностью, так, чтобы не наделать шума. Потом мы вместе наблюдали за зайцем, который сидел скорчившись, прижав уши к спине, вытаращив на нас выпученные от страха глаза. От звука приближающихся собак заяц еще плотнее прижимал уши к сгорбленной спине, и только наш крик заставлял его одним прыжком выскочить из своего убежища и молнией броситься к видневшемуся вдали пригорку, где росла высокая трава.

– Здесь мы найдем зайца, – сказал я Джо одним солнечным утром, когда мы, взяв с собой перекусить, пошли через высокую траву. За нами тащился Энди. – Их здесь сотни, сразу видно. Позови Дамми. Энди, иди домой!

– Я хочу с вами, – упрямо заявил Энди.

– Лучше не трогай его, мы еще даже не вышли, – предупредил меня Джо. – Если он сейчас заревет, то поднимет всех зайцев на много миль вокруг.

Энди слушал с явным удовлетворением.

– И зайцев вообще не останется, – подтвердил он, кивая.

Бросив на Энди оценивающий взгляд, я решил не настаивать на своем.

– Ладно, – сказал я. – Идем со мной, Энди. Я иду на пригорок, чтобы не дать им улизнуть через дыру в заборе Бейкера. Джо их поднимет. Не пускай собак, пока я не крикну «давай!», Джо, – обратился я к своему товарищу.

– За мной! – позвал Джо Ровера. Ровер подполз к ногам Джо и заискивающе перевернулся на спину. – Вставай! – резко прикрикнул Джо.

– Пошли, Энди, – велел я.

– Да, Энди, иди с Аланом, – сказал Джо. Он был только рад избавиться от братишки.

Дойдя до проволочной ограды на пригорке, я заставил Энди сесть спиной к маленькой круглой дыре в сетчатой изгороди, к краям которой прилипли коричневые волоски.

– Сиди тут, Энди, – сказал я, – и они не сумеют убежать.

Энди сомневался в разумности этого маневра.

– Они могут броситься на меня.

– Чепуха! – Как же он меня раздражал. Я отошел немного назад и крикнул: – Джо, пускай собак! Я заткнул дыру твоим братом.

– Ловите! – велел Джо собакам.

Ровер, всегда первым обнаруживавший зайца или кролика, вдруг превратился из смиренной твари в агрессивного, энергичного пса. Он бросился в траву, а за ним по пятам следовали Дамми и Спот, подпрыгивая высоко над зарослями, вытянув шеи и вращая головами в поисках мелькающего меховой спинки вспугнутого зайца.

Внезапно Ровер взвизгнул и метнулся к кусту, из которого грациозным прыжком выскочил заяц. Это был уже не жалкий, трусливо съежившийся в траве зверек. Теперь его уши стояли торчком, и он бежал уверенно. Сделав три прыжка, чтобы обрести равновесие, он, стелясь по земле, помчался к дыре в изгороди на пригорке.

Дамми, чувствуя морду Спота у самого бедра, молча бросился за зайцем, выгнувшись наподобие лука. Тело пса изгибалось и выпрямлялось при каждом прыжке; голова, не участвовавшая в этих движениях, вытянулась вперед с пугающей целеустремленностью. Первые несколько ярдов пес двигался судорожными скачками с огромным усилием, потом развил свою обычную скорость и побежал легко и ритмично.

Позади, совсем близко, бежал Спот, а дальше с лаем и визгом мчался взлохмаченный Ровер, стараясь не отстать от других собак, продираясь сквозь густую траву так, словно она нарочно стояла у него на пути.

Заяц, пока недостаточно напуганный, еще не напрягал всех сил и бежал по тропинке, высоко подняв голову с торчащими вверх длинными ушами. Он по-прежнему иногда подпрыгивал для разведки, но около дыры услышал наши с Энди вопли, быстро свернул в панике и сразу опустил уши, стараясь стать незаметнее, спрятаться в траве. Дамми, следовавшего по пятам за зайцем, на повороте отбросило в сторону, и целый дождь гравия из-под его лап обрушился на матросскую курточку Энди и руку, которой он заслонил лицо.

Немного отставший было Спот вырвался вперед, чтобы покончить с зайцем, но тот увернулся, бросился назад и пронесся между двумя собаками. Придя в себя после неудачного маневра, Дамми помчался вдогонку и, настигнув зайца, уже раскрыл пасть, чтобы схватить его. Но заяц снова вильнул и, теперь уже перепуганный насмерть, бросился напрямик через луг; обе собаки устремились за ним.