Алан Григорьев – Время испытаний (страница 45)
— Погоди! — Элмерик не поверил своим ушам. — Повтори, что ты сейчас сказала?
— Да вот говорю-та, что мастер Шон…
— Нет, — бард почувствовал, как губы вмиг пересохли, а сердце неровно заколотилось от неожиданной догадки. — Раньше. Что ты сказала про Риэгана.
— А! Колдун он, кажись. Будет открывать ворота. А как оттуда тварь-та выпрыгнет…
Дальше Элмерик не слушал. Только хлопнул себя по лбу от досады: и как же он раньше не догадался?! Всё же одно к одному сходится…
— Мне надо в дом!
Он сунул оторопевшей девушке в руки скребок и выбежал из конюшни. Та, помедлив лишь мгновение, рванула следом, подбирая юбки:
— Постой-ка! Что за пожар? Ну погоди меня-то, а!
Орсона в зале не оказалось. Вместо него в кресле, положив ногу на ногу, сидел сонный Джеримэйн и читал книгу. Смерив запыхавшегося Элмерика уничтожающим взглядом и даже не посмотрев на Роз, он процедил:
— Нигде покоя нет от вас! Шли бы уже спать. Время, вообще, видели?
— Где Орсон-то? — Розмари обмахивалась ладонью. Её вязаная шаль сбилась с плеча и теперь волочилась по полу, собирая пыль.
— Наверху, — Джеримэйн указал на потолок. — Сидел тут, двух слов связать не мог. Всё бубнил, что его теперь убьют. Повесят. Четвертуют. Бросят бешеным собакам. Сожгут заживо. А когда все известные кары закончились, встал и пошёл к Риэгану на ватных ногах.
— А ты что же с ним не пошёл-та? — Розмари топнула башмаком. — Я кого просила-то присмотреть, а?
— Он велел за ним не ходить.
— Мало ли кто что велел! Разве так друзья поступают? Ох, прокляну я тебя щас…
— Да он не драться пошёл, а мириться! И тут ему никто не помощник. Взрослый мужик, пусть сам разбирается. А я ему не нянька.
— Какой же ты бессердечный-та! — девушка в сердцах замахнулась, хотя стояла слишком далеко, чтобы ударить.
Элмерик успел перехватить её запястье.
Вообще, с ведьмами так нельзя: может проклясть ненароком. Но хватит им на сегодня глупостей и драк.
Розмари открыла рот, явно собираясь разразиться очередной гневной тирадой, но вместо этого вдруг осеклась и ахнула. Джеримэйн побледнел и резко подскочил, с грохотом сдвинув тяжёлое кресло. Элмерик проследил за его взглядом и сам поспешил поклониться, потому что в дверном проёме, касаясь головой притолоки, стоял Риэган с королевской гербовой цепью на груди. Суровое лицо гостя казалось выточенным из камня. Если не считать ярко фиолетового кровоподтёка и заплывшего до едва заметной щёлочки глаза, то теперь он весьма напоминал свой чеканный профиль на монетах.
— Прошу прощения, — сказал Риэган (или, вернее, Артур Девятый). — Мне стоило открыться раньше. Но я, увы, не думал, что дойдёт до такого…
Скривившись, он потрогал опухшее, посиневшее веко. За его спиной с обречённым лицом идущего на казнь маячил Орсон в разорванной рубахе. Нос у великана был разбит, кровь размазалась по лицу и засохла бурыми разводами. Келликейт опасливо держала своего друга за рукав, чтобы тот не натворил новых бед.
— Вы король, и вольны поступать, как вздумается, — сказал Элмерик, не решаясь выпрямиться без дозволения. — Мы же всегда рады приветствовать Ваше Величество. Позвольте же выразить наше…
— Вот именно этого я и хотел избежать, — вздохнул Артур Девятый, по привычке оглаживая аккуратную бороду. — А ну встаньте все! Нет, лучше сядьте. И давайте проясним: здесь моё имя Риэган. Я не хочу, чтобы мне кланялись, называли Величеством или вдруг прибегали ни свет ни заря с намерением немедленно присягнуть на вечную верность.
Он бросил взгляд через плечо на Орсона — тот покаянно вздохнул, опуская взгляд, а король продолжил:
— Лечить проказу и чахотку прикосновением я тоже не умею, если что. Это чтобы вы знали на будущее. А если замечу, что кто-нибудь станет мне поддаваться в тренировочных поединках — разгневаюсь. Ясно?
Элмерик наконец то выпрямился и, не найдя подходящих слов, просто кивнул.
— Король… — протянул Джеримэйн свистящим шёпотом, падая обратно в кресло. — Ну обалдеть! То есть я хотел сказать, какая неожиданность.
Риэган улыбнулся, явно наслаждаясь его замешательством.
Элмерик, подумав, придвинул себе стул и тоже сел. Он чувствовал дрожь в коленях — наверное, от облегчения, что все живы. И мысленно проклинал последними словами свою недогадливость. Схожесть черт Риэгана и Орсона должна была ещё раньше натолкнуть на мысль: известно ведь, что Глендауэры в давние времена породнились с королевской семьёй: помнится, дочку Артура Первого — леди Дженибеллу — отдали когда-то за Родерика Глендауэра, лорда Трёх Долин. И манеры гостя намекали на непростое происхождение. И то, как его боялся сам Олли Счастливчик, который вообще никого не боится. А уж о прежнем знакомстве Келликейт с Его Величеством как можно было не вспомнить? Ведь знал же, что ещё совсем юный Артур Девятый приехал свататься в Ключ Рассвета и выбрал не ту девушку…
Розмари, едва оправившись от потрясения, пригладила руками волосы, вытерла ладони о фартук, поправила лежавший на плечах платок, прокашлялась и тихим голосом спросила:
— Господин Риэган, а что теперь будет-то с Орсоном?
— Просто Риэган, — поморщившись, поправил король, — без «господина». А что с ним должно быть?
— Ну… его не казнят? — непривычно тонкий голос Розмари дал петуха, губы задрожали, и Риэган, не выдержав, сгрёб её руки в свои огромные ладони.
— Не бойся. Мы поговорили и всё выяснили. Я не гневаюсь.
Девушка шмыгнула носом, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся наружу слёзы облегчения.
— Но… Он же такое ляпнул-та!
— Он сказал лишнее, это правда. А после пришёл, чтобы присягнуть мне на верность. И я принял присягу. Орсон Глендауэр теперь не только мой родич и брат, но и рыцарь. Его жизнь принадлежит мне, — Риэган обвёл суровым взглядом всех присутствующих и добавил: — Но вы так не делайте. Хватит и того, что вы королевские Соколы. — И рассмеялся.
Казалось, кто-то нарочно заставил время лететь с удвоенной силой. Вот на чёрном небе только появился тонкий серпик растущей луны. А вот к нему уже прирос маленький краешек. А потом ещё кусок, напоминающий ломтик сыра. Глянув в окно сегодняшним вечером, Элмерик удивился: оказалось, до полнолуния не хватало всего ничего.
В канун Самайна ему было очень страшно. Сейчас же он будто устал бояться. Да и просто устал. Сколько книг было прочитано в эти дни, сколько мелодических чар выучено — не сосчитать! Измученные струнами пальцы ныли так, что бард порой просыпался ночами от боли. Он старался изо всех сил, но этого всё равно было недостаточно. Потому что есть вещи, к которым не будешь готов никогда.
И всё же, когда мастер Каллахан сказал, что желает за ужином обсудить планы на завтра, сердце предательски ёкнуло. Это была его первая ночь перед боем. А это не совсем то же самое, что канун поэтического состязания.
В зале накрыли стол и пожарче растопили камин. Заоконные кормушки для брауни перенесли в дом — теперь еда и выпивка ждали маленьких помощников прямо на подоконнике. Увидеть их от этого не стало проще, но однажды Элмерик разглядел следы маленьких пяток на полу, когда кто-то просыпал на кухне муку. Украшения в честь Самайна ещё не сняли — видимо, уборка намечалась уже после полнолуния. Если, конечно, останется кому убирать…
Уже привычным жестом он покрутил на пальце перстень с соколиной головой. Небольшой гранат, вправленный в глазницу серебряной птицы, поймал блик свечи и будто бы подмигнул, словно говоря: не бойся, прорвёмся!
Бард заставил себя улыбнуться. Всё получится. Гроза минует. А потом начнутся йольские ярмарки, и он купит себе яблок в леденцовой глазури. И новую рубаху взамен порванной и наспех зашитой (эх, надо было соглашаться на помощь Роз). И ещё каких-нибудь гостинцев для всех. Кроме Джерри, конечно. Тот вряд ли примет подарок.
Сегодня за ужином все вели себя тихо и чинно, словно на поминках. Казалось, бодрость духа не потерял только Риэган. Элмерику показалось, что король смотрит на соколиные перстни с некоторой завистью. Лавры славного предка Артура Первого, про приключения которого было сложено множество легенд, не давали покоя его беспокойному потомку. Его душа жаждала подвигов, но здравый смысл (в роли которого порой приходилось выступать Каллахану) оказывался сильнее. Да и не мог тот, кому служили Соколы, стать одним из них. Король явился к ужину без мантии и золотой цепи, но завтра ему предстояло надеть и то и другое — все его предшественники так делали.
Они могли бы так сидеть и молчать ещё очень долго, но Риэган громко пожелал приятного аппетита, и все словно очнулись ото сна.
Мастер Дэррек потянулся к рёбрышкам, одновременно что-то втолковывая мастеру Патрику. Элмерику удалось услышать пару фраз. Мол, зельям не место в седельной сумке. А то побьются, как в прошлый раз.
Мартин с Шоном тоже о чём-то зашушукались. Бард заметил, что Мартин примчался на ужин сразу после тренировки. Он прислонил к стене короткий лук и повесил на спинку стула кожаный тиснёный колчан с двумя десятками стрел — видимо, рыцарь Сентября уже успел расплатиться за проигранный спор.
Мастер Каллахан, сидевший во главе стола, почти не притронулся к еде, а только пил вино из своего любимого кубка и, казалось, явился сюда лишь затем, чтобы наблюдать за остальными. Взгляд его сегодня казался Элмерику особенно цепким.