Алан Григорьев – Время испытаний (страница 47)
Элмерик вспыхнул и вскочил, но вдруг почувствовал чью-то тяжёлую ладонь на плече. Его одним рывком усадили на место. Обернувшись, бард увидел, что это был Риэган и порадовался, что не успел сбросить руку короля с плеча или сделать ещё что-нибудь неподобающее.
— Он именно этого и добивается. Не поддавайся, — негромко сказал Риэган так, чтобы слышал только бард.
А Каллахан в упор глянул на Джеримэйна:
— Без чаропевца вам не справиться. Так что будь добр, охраняй его старательно.
Элмерик сглотнул и вцепился в кольцо на пальце. Играть на арфе, петь и одновременно смотреть… Так вот зачем наставник заставлял его музицировать с завязанными глазами! Наверное, этот опыт должен был прибавить ему уверенности, но вместо этого бард, растеряв все её жалкие остатки, жалобно спросил:
— А леди Эллифлор? Она ведь тоже может видеть, хоть и призрак. Мы могли бы вместе…
— Она пойдёт с нами. Мы разделимся, — терпеливо пояснил Каллахан. — У каждого будет свой напарник: Элмерик с Джеримэйном, Орсон с Келликейт, и в вашей группе будут ещё Розмари с Мартином.
Мартин, кажется, удивился, но не стал протестовать, лишь вопросительно глянул на Шона. Рыцарь Сентября легонько коснулся его плеча ладонью и кивнул — дескать, всё нормально, потом объясню. По крайней мере, бард истолковал этот жест именно так и теперь сгорал от любопытства. Ведь ясно было, что мастер Шон и Мартин привыкли сражаться бок о бок. Почему же в этот раз Каллахан решил разделить двух чародеев, понимающих друг друга даже не с полуслова — с полувзгляда? Наверняка это было как-то связано с новыми способностями рыцаря Сентября…
— Ой, вот это мне повезло-то! — Розмари захлопала в ладоши, но в следующий же миг спохватилась: — Ой, а как же мастер Шон?
— Я вам приснюсь, — пообещал рыцарь Сентября. — Когда буду нужен. И там, где нужен.
Под наручем на его левой руке Элмерик разглядел свежие бинты, которые мастер Шон явно пытался скрыть. Он что, был ранен? Или новое заклинание требовало его крови? Вопросов, как обычно, было больше, чем ответов.
Мартин, чтобы не тянуться через полстола за кувшином, с наглой ухмылкой отлил в свою кружку сидр из бокала Шона:
— Смотрите-ка, он тут спать будет, пока мы воюем! Хорошо устроился!
Вопреки ожиданиям Элмерика Шон ничуть не обиделся и даже сидр не стал отбирать, а со смехом ответил:
— Это всё для того, чтобы ты завидовал. Я же брат командира — должны у меня быть, в конце концов, какие-то привилегии.
Мартин шутя ткнул его кулаком в бок, а потом, вдруг посерьёзнев, достал из колчана, висевшего на спинке стула, одну из боевых стрел с белым оперением и протянул ему.
— Ну тогда держи, раз остаёшься.
— Это ещё зачем? — не понял рыцарь Сентября. — Что я с ней буду делать? Лук-то ты себе забрал.
— Отдашь, когда вернусь, — улыбнулся Мартин.
А Элмерик вдруг вспомнил, что слышал о такой традиции среди лучников. Тот, кто уходит в дозор, должен дать остающемуся стрелу с наказом вернуть, когда они снова встретятся. Поговаривали, так можно обмануть саму смерть, — ведь чтобы стрела вернулась к хозяину, и он, и тот, кто его ждёт, должны остаться в живых.
Рыцарь Сентября не знал этого обычая, но удивление в его глазах быстро сменилось пониманием. Стрелу он, разумеется, взял, завернул остриём в тряпицу и засунул в сапог оперением вверх.
— Только все не раздаривай! — в его голосе послышалась угроза.
— А то что? — фыркнул Мартин, привставая.
— А то в тварей стрелять нечем будет!
Бард выдохнул от облегчения: уф, шутят… Он заметил, что Каллахан с интересом наблюдает за очередной перепалкой соратников и едва заметно улыбается. Похоже, его это действительно забавляло.
— Если понадобится, я их загрызу! — пообещал Мартин, свирепо оскалившись.
— Загрызёт он… Вот и зачем я учил тебя магии? — рыцарь Сентября нарочито вздохнул, и они оба рассмеялись в голос.
— Ну, теперь, чтобы соблюсти все традиции, вам нужно заключить какое-нибудь пари, — мастер Патрик поправил свою аптекарскую шапочку. — Ну там, кто убьёт больше тварей…
— Да ну, это уже было, — Мартин мотнул головой так, что коса хлестнула его по плечу. — Скучно. Да и считать лень.
— А Лисандр? Как думаете: он появится? — предложил тему для спора мастер Дэррек.
— Бр-р… Надеюсь, что нет, — Мартин невольно коснулся рукой горла. Никаких следов там уже не осталось, но память была ещё свежа.
— Как пить дать появится, — кивнул рыцарь Сентября. — Но на это, пожалуй, я спорить не хочу.
— Пр-ридёт ли Бр-раннан? — каркнул со своего насеста ворон, озвучивая идею мастера Флориана, но Каллахан не стал дожидаться обсуждений.
— Разумеется, придёт! Я же его попросил.
Возникло неловкое молчание, которое неожиданно разрядила глупышка Розмари.
— А я не поняла, чего мне делать-та? Как мне тварь споймать?
— А зачем ты их ловить собралась? — усмехнулся Джерри. — Шубу из них не сошьёшь.
— Знаю я! — девушка толкнула его в плечо. — Просто хочу понять, чего от меня все ждут-та. Ну, кроме оберегов, которые уже готовы.
— Проклятий, — коротко пояснил Каллахан. От его ледяного тона у Элмерика по спине пробежали мурашки. — Твоя сила в разрушении.
— А, это я могу, — Розмари немного погрустнела. Удивительно, но эльф понял причину её печали и добавил:
— Это не значит, что ты плохой человек. Наоборот. Мудрые считают, что хорошим проклинающим чародеем может стать только тот, у кого добрая душа.
Джеримэйн присвистнул и глянул на Розмари с небывалым уважением. А та немедленно задрала нос.
— Как только закончите со своим делом, сможете присоединиться к нам, — продолжил эльф, — Но лезть вперёд запрещаю. Сейчас не время геройствовать.
Элмерик заметил, как старшие Соколы помрачнели, опустив головы. Наверняка каждый припомнил павших в последнем бою товарищей. Бард ничуть не удивился, когда командир достал из мешка уже знакомую поминальную чашу. Но в этот раз обряд оказался немного иным.
Увидев, что собирается делать командир, мастер Флориан раскрыл книгу, и в воздухе соткался призрак леди Эллифлор в новом платье с золотой вышивкой и белой меховой оторочкой. Заколки в её волосах были в форме ирисов, а запястья украшали тяжёлые браслеты с аметистами.
— Простите за опоздание! — она грациозно присела в реверансе. — Мне всё ещё неприятно видеть, как другие люди едят и пьют. Начинаю по старой памяти испытывать голод и жажду, а сама не могу попробовать ни кусочка. А почему у вас так темно? Кто-нибудь, зажгите ещё свечей!
Шон переглянулся с Каллаханом и нехотя провёл рукой над ближайшим подсвечником. Две из трёх свечей загорелись.
— Этого хватит? — проворчал он, отодвигая подсвечник подальше от себя. — Что тут разглядывать? Чашу мимо рта никто не пронесёт.
— Теперь, когда все в сборе, я хочу сказать то, что говорю вам всегда: небо помнит каждого, — Каллахан наполнил чашу вином и, взяв обеими руками, поднял её над столом, вглядываясь в своё отражение. — Увы, многие наши друзья не дожили до этих дней. Кого-то вы даже не встречали — тех, кто стоял у истоков. Некоторых не застал даже Шон, и только мы с Дэрреком знаем всех Соколов до единого. Но сегодня — в ночь мирной луны, — я не буду повторять их имена. Лучше пусть каждый из вас назовёт одно имя павшего соратника. Того, по кому больше всего скучает. А если вам некого вспомнить или вы не хотите говорить о том вслух, просто пейте доброе вино. И помните.
— Только не вздумайте называть моё имя, — прошипела со своего места леди призрак. — Пусть я и не совсем жива, но я здесь, среди вас. И уверяю: могу сделать всё для того, чтобы вы перестали скучать…
Каллахан молча отпил глоток, прикрыв глаза, словно погружаясь в глубину собственных воспоминаний. Элмерику показалось, что одними губами наставник всё таки шепнул чьё-то имя, но, возможно, это была игра теней и света в тёмной зале. Утерев каплю вина в углу рта, Каллахан передал чашу Шону, сидевшему справа от себя. Тот пригубил вино, слегка приподняв ткань маски. Элмерик заметил, что многие из Соколов в этот момент отвернулись, чтобы не смущать рыцаря Сентября.
— Алисандра, — произнёс он, чуть подумав. — Мне не хватает многих, но её — больше всех. Мы о многом говорили, гуляя вместе по дорогам снов. Иногда она до сих пор мне снится.
Следующим чашу принял мастер Дэррек — его место было слева от Каллахана.
— Энэлис, — голос одного из старейших соратников вдруг прозвучал совсем по-мальчишески. — Она была бесстрашной, как орлица. Всегда бросалась в самую гущу сражений. Порой казалось, её просто не научили, что страх бывает. Поэтому она не боялась летать. И говорить правду в лицо — даже самую неприятную. Прямота — верная спутница смелости.
Он отпил глоток и с поклоном передал чашу Мартину. Тот провёл пальцем по краю с чеканным орнаментом.
— Сложное сказать. Мне много кого не хватает. Но пусть будет Лораэнни.
— Вы же друг друга на дух не переносили! — удивился мастер Патрик. — Как только глотки друг другу не перегрызли, не знаю.
— Именно поэтому, — кивнул Мартин. — Помните, я дольше всех не мог простить её за побег, когда она оставила Соколов и удрала с этим проходимцем из Трёх Долин, или откуда он там?… Ей же мало было прощения остальных. У неё был удивительный талант выводить меня из себя. Может, конечно, это особенность всех полуэльфов…
Шон ответил на это самодовольным смешком и отсалютовал другу кубком. Келликейт лишь вздохнула и виновато улыбнулась. Судя по выражению лица, сильного раскаяния она не испытывала. Мартин подмигнул ей, отпил положенный глоток из чаши и продолжил: