Алан Григорьев – Время испытаний (страница 43)

Каллахана Элмерик тоже с самого начала побаивался, но его сила была спокойной, уверенной, незыблемой, как гора, поросшая колючим дроком. При взгляде же на Браннана больше хотелось не восхищаться, а убежать, куда глаза глядят, чтобы спрятаться как можно дальше. Сила короля воина была сокрушающей и безжалостной, как горный поток, бушующий меж камней. И всё же страх не помешал Элмерику залюбоваться уверенной поступью короля Неблагого двора. Казалось, деревья сами тянут к нему изгибы ветвей, и даже стебли засохшей травы, оживая, наполняются жизнью под его ногами. А вот светлячки, наоборот, разлетелись врассыпную, и вокруг Браннана на поляне возникло тёмное пятно с неровными очертаниями.

Брендалин, не дожидаясь разрешения, вышла вперёд, присела в глубоком поклоне и, к огромному разочарованию Элмерика, заговорила с королём тоже на эльфийском. Бард с грехом пополам разобрал, что она назвала себя, упомянула имя матери и поручителя — короля филида, — а потом, по всей видимости, пустилась в восхваления его Величества, уверяя в своей нижайшей преданности.

Браннан выслушал, потом отодвинул пальцами высокий воротник эльфийки, придирчиво осмотрел царапины на её нежной щеке и выдал вслух нечто такое, отчего Брендалин залилась краской до самых кончиков ушей. Она задыхалась от ярости, но возразить не смела. А Элмерик хоть и старался не поддаваться низменным чувствам, но толику злорадства всё-таки ощутил. Так ей и надо, льстивой лисице!

Каллахан же, глядя на происходящее, коротко усмехнулся и на языке людей вдруг сказал:

— Ладно, хватит с тебя! — он положил руку на плечо брата, и тот растаял в воздухе, а в пальцах у эльфа оказалось уже знакомое Элмерику чёрное пёрышко.

— Какого?… — прорычала Брендалин, сжимая кулаки, но под внимательным взором командира одумалась и добавила уже более спокойно: — Мой король, но мы же в сердце леса, тут нельзя колдовать!

— Вот именно. Однако тебя не смутило, что мой брат так легко появился на зов.

— Ну… Конечно, я знала, что кое-какие волшебные вещицы не теряют свойств даже здесь, если их создала королевская рука. Потому что только древняя магия королей действует на этой земле.

— И у тебя таковые есть, — он утверждал, не спрашивал.

Брендалин, сверкнув фиалковыми глазами, сняла с шеи кулон с горным хрусталём и со вздохом положила его в протянутую ладонь Каллахана.

— Я носила это для защиты. В моём положении нужно всегда быть начеку, или быстро умрёшь.

Командир взвесил украшение в ладони, посмотрел сквозь камень на летающих светлячков и вернул амулет владелице.

— Твоё счастье, что ты не замышляла зла против Браннана. Иначе я бы тебя убил.

— Я не посмела бы… — немного привядшие цветы в волосах Брендалин распустились и заблагоухали с удвоенной силой.

— Я бы на твоём месте не питал ложных надежд. Оригинал вряд ли будет вежливее, чем двойник.

— О, не сомневаюсь. Но я же прошла проверку?

Каллахан не удостоил её ответом. Вместо этого он приложил перо к губам, прикрыл глаза и что то зашептал, второй рукой размашисто чертя в воздухе знаки. Сперва Элмерик подумал, что это огам, но быстро понял, что ошибается: это была музыка. Так только настоящий король-филид мог заставить запеть молчаливый лес. Каллахану не нужен был музыкальный инструмент для чаропения. Музыка была в его крови, в душе, в окружающем мире. Звон капели по листьям, свисте ветра, трели ночных птиц, треск ветвей — всё это складывалось в завораживающую мелодию. Даже Брендалин, позабыв о своих обидах, стояла и внимала, раскрыв рот.

И Браннан пришёл на зов — возник в вихре сухих листьев, такой похожий на своего двойника. Тот же облик, те же одежды, та же сокрушительная сила, от которой замирает дыхание и леденеет кровь. В воздухе повеяло холодом и лето, царившее в сердце леса, уступило место осени. Король-воин с нажимом повторил ту же фразу, которую Элмерик прежде перевёл как «зачем я здесь?». Стоило признать: командир действительно хорошо знал своего брата…

Каллахан ответил ему на эльфийском. Брендалин, наученная горьким опытом, уже не лезла вперёд, а скромно стояла поодаль, сложив руки поверх складок юбки, склонив голову, увенчанную цветами, и опустив глаза к земле.

Браннан даже не глянул в её сторону. Он перешагнул через круг опавших листьев, взял Каллахана за плечи и развернул к себе, пару мгновений просто глядел глаза в глаза, а потом порывисто обнял. Эта встреча меньше всего походила на старую вражду.

Разомкнув объятия, они одновременно заговорили и хором рассмеялись. Потом Каллахан начал свой неторопливый рассказ. Король-воин то мрачнел, то становился задумчивым, во взгляде поселилась обеспокоенность.

Элмерик, вконец искусавший все губы, дал себе зарок, что теперь с удвоенным усердием будет учить эльфийский, — зато стало ясно, почему его так легко оставили, а не отправили домой. Вряд ли Каллахан забыл про непутёвого ученика, просто был уверен, что при Элмерике можно говорить без опаски, — всё равно тот ничего не разберёт.

Вот мелькнуло имя Лисандра, и Браннан что-то резко спросил у Брендалин, словно выплюнул обвинение. Эльфийка втянула голову в плечи и, прикрыв рукой раненую щёку, залепетала оправдания. Браннан бросил ещё пару отрывистых фраз.

Девушка на мгновение замешкалась, а потом, покорно кивнув, опустилась на колени. Её дальнейшие речи напоминали какой-то стих. Вряд ли это были чары. Скорее, клятва. Закончив говорить, она вложила свои руки в широкие ладони короля. Браннан помог ей подняться с колен и скрепил присягу поцелуем. Элмерик понял: Брендалин добилась своего, король взял её под свою защиту.

А Каллахан опять заговорил. Теперь в его устах прозвучало имя королевы Олнуэн, и тут уже Браннан зло глянул на брата. Травы, до сих пор льнувшие к сапогам короля-воина, отпрянули в стороны. Более не сдерживая гнев, он прокричал свой ответ и толкнул Каллахана в грудь. Но вместо того, чтобы дать отпор, командир повесил голову, будто признавая вину. Его следующие слова прозвучали совсем тихо, но Браннан от этого разозлился ещё больше. Он отвернулся, а когда Каллахан попытался дотронуться до его плеча, сбросил руку брата. Тут уже и наставник не сумел сдержаться: в его речи появились не только обвиняющие нотки, но и близкие к оскорбительным слова.

Элмерик попятился, не желая подворачиваться под горячую руку ссорящимся эльфам, но споткнулся о корень дерева и тихо ойкнул.

— Человек? — процедил Браннан сквозь зубы, брезгливо кривя рот. Слово, которое отродясь не было оскорблением, в его устах стало таковым.

— Мой ученик, — пояснил Каллахан, переходя на язык Объединённых Королевств.

— Да ты спятил! — Браннан закатил глаза. На языке людей он говорил с заметным акцентом, почти проглатывая гласные.

— Не тебе судить, что мне делать.

Браннан пристально глянул на Элмерика.

— На твоём месте я бы не связывался с эльфами, юноша. Мы приносим смертным одни несчастья.

— Я думаю… — начал бард, но король-воин отмахнулся.

— Мне безразлично, что ты думаешь.

И вдруг поляну огласил громкий смех. Браннан заозирался, положив ладонь на рукоять меча.

— Годы идут, ничего не меняется: самонадеянный Браннан по прежнему не слушает никого, кроме себя. Не слишком мудро для короля Неблагого двора. Финварра вряд ли был бы тобой доволен, — голос, шедший из ниоткуда, определённо принадлежал мастеру Шону.

— Где ты прячешься? — крикнул король-воин. — А ну выходи!

— Вот ещё, стану я от тебя прятаться! — тёмный силуэт рыцаря Сентября, окружённый слабым магическим сиянием, вновь возник на поляне. — Думал, это ты меня избегаешь последнюю пару сотен лет.

— Зачем ты вернулся? — нахмурился Каллахан. — Я думал, что попасть сюда второй раз за ночь невозможно.

— Для меня и не такое возможно, — Шон вздёрнул подбородок. — А ещё… может, я соскучился по дорогому кузену. Ведь мы кое-что так и не выяснили. Правда, Браннан?

Он пошёл прямо на короля-воина, и трава не приминалась под его стопами. Браннан невольно отступил на шаг, немало поражённый таким напором. Впрочем, он быстро взял себя в руки и приготовился к схватке.

— Шон, перестань, — тихо, но веско произнёс Каллахан. — Ты ничего не добьёшься.

Рыцарь Сентября, оказавшийся в этот миг лицом к лицу со своим недругом, вдруг наклонился и поднял у того из-под ног перчатку.

— Вот, обронил. Подумал: надо бы вернуться, подобрать. Да не буду я тебя бить, Браннан. Уже пробовал, помнишь? Поначалу казалось, что отвёл душу, а потом понял: нет, не помогает.

Даже под маской была видна его кривая усмешка.

— Тогда чего ты от меня хочешь, недоэльф? — процедил Браннан. — Может, слов утешения?

— Неужто ты такие знаешь? — восхитился Шон, шагнув ещё ближе. Казалось, между ним и королём воином воздух сейчас заискрит и воспламенится. — Ну, говори. Я бы, пожалуй, послушал…

Лицо короля-воина окаменело.

— Слова жалости унижают. И я всё сказал ещё тогда.

— А кстати, как там братец Эйвеон? — не унимался Шон. — Хорошо себя чувствует? Передай ему, что я волнуюсь: лицо-то у него моё. Он ведь не забывает, что ему нельзя долго бывать на открытом солнце?

— Я ему напомню, если желаешь. Чего ещё ты от меня хочешь?

— Ты знаешь, чего я хочу, — Шон толкнул его плечом, проходя мимо, и остановился рядом с Каллаханом. — Не пора ли нам? Тут становится слишком тесно.