Алан Григорьев – Время испытаний (страница 25)

— Просто устал немного. Пустяки, пройдёт.

— А ты, стало быть, новый ученик командира? — Риэган рассматривал его с неподдельным интересом. — Смотри-ка, и глаза, как у бедняжки Эллифлор… Я тут, к слову, встретил её — пыталась напугать меня, представляете? Признаться, ей удалось — я чуть из окна не выпал. Но виду не подал, конечно. Так что ей не говорите — нечего лишний раз её радовать. А Каллахан, конечно, удивил, удивил… Я уж думал, он больше не занимается наставничеством. Сколько раз уже зарекался.

— Ну а кому из нас прикажешь обучать барда? Мне, что ли? Или пусть Флориан ему мотивчик накаркает?

— Хм… а вот на это представление я бы посмотрел! — хохотнул Риэган, хлопнув себя повыше колена.

Элмерик, как ни старался сдержаться, тоже заулыбался. Уж очень живо ему представилось, как чернокрылый Бран важно расхаживает по столу, потом раскланивается и разражается скрипучим карканьем.

— А почему мастер Каллахан не хочет брать учеников? — полюбопытствовал он, заранее предвкушая интересную историю.

— Да просто не любит. Говорит, плохой из него учитель, — Мартин пожал плечами.

— Неправда: он хороший учитель, только строгий!

— Ему об этом скажи, спорщик! — фыркнул Риэган, пытаясь отчистить с рукава начинающую подсыхать глину. — Нас-то с Марти переубеждать незачем. Хотя эльф ваш, если честно, тот ещё зануда! Эх, хотел бы я остаться тут, на мельнице, подольше и поучиться вместе с вами…

— А вы к нам надолго? — поинтересовался бард в надежде узнать побольше о госте. Он припомнил слова Каллахана, что Риэган останется до самой Зимней битвы и должен будет что-то делать в день сражения, но при этом не сражаться.

— До ближайшего полнолуния. Потом вернусь в столицу, — гость вздохнул, лицо его резко приняло озабоченный вид, синие глаза потемнели и стали серыми, как грозовая туча. — И не надо мне «выкать». Давай на «ты». Я могу звать тебя Рик?

Элмерик кивнул. Раньше он не слишком-то любил, когда его имя сокращали, но на мельнице все подцепили это «Рик», и сложно было уже вспомнить, кто первым начал. Может быть, мастер Дэррек? Сопротивляться не было уже никакого смысла. Джерри вон сколько раз орал и поправлял, а всё равно не помогло…

Бард с интересом всматривался в черты гостя, но, кроме семейного сходства с Орсоном, благородной осанки, выдающегося носа с небольшой горбинкой и заразительной улыбки, ничего интересного не разглядел. Жаль, что с Джерри теперь не поговоришь — вот кто наверняка заметил бы больше.

— Не знал, что возвращение домой тебя так расстраивает, — Мартин толкнул Риэгана локтем в бок.

— Сам знаешь, что именно меня расстраивает, — буркнул гость, возвращая тычок. — А что, как Шон занят, тебе становится скучно? Подначивать больше некого?

— Нет, просто ты сегодня проиграл. Терпи теперь.

— Так я и отыграться могу. Давай, доставай меч, — загорелся Риэган. Он натянул перчатку и выхватил клинок. Элмерик только сейчас заметил, что перевязь у гостя висит с правого боку, а меч он держит в левой. Неудобный, должно быть, противник.

— Ну попробуй! Видно, мало я тебя по ристалищу валял сегодня, раз ещё хочешь. Он нарочито медленно потянулся за перчатками, как вдруг настороженно замер, глядя куда-то за спину Риэгана. Элмерик проследил за его взглядом и успел заметить, как за угол дома метнулась тень. Её легко можно было принять за небольшое животное размером с крупную крысу или кота-подростка. Похоже, кто-то наблюдал за ними уже некоторое время. Внутри всё похолодело: неужели Лисандр?… Помнится, перед минувшим полнолунием, когда они с Джерри влезли в сокровищницу, то тоже видели следы крысиных лапок, а потом пропало какое-то кольцо…

— Эй, кто там прячется? А ну выходи! — выкрикнул Мартин, шагнув вперёд так, чтобы Элмерик и Риэган оказались за его спиной. Меч, только что бывший в ножнах, каким-то непостижимым образом уже оказался у него в руке, и бард понял, что не видел и даже не слышал, когда Мартин успел достать оружие.

— Это всего лишь я. Просто мимо шла… — Из-за угла дома выглянула Келликейт. Вид у неё был мрачный и немного растерянный.

Мартин опустил меч. Элмерик помахал рукой, приветствуя Келликейт. В голове мелькнула шальная мысль: а всё таки девушка умела превращаться в кошку, хоть и не признавалась! Не то чтобы у него появились доказательства, но теперь он был в этом почти уверен.

Келликейт вышла из тени на свет. Она куталась в шаль, будто хотела защититься не только от ветра, но и от всего прочего мира. Во всей позе чувствовалось звенящее напряжение. Взгляд был устремлён на Риэгана.

Тот тоже весь подобрался и, казалось, забыл, как дышать, но быстро взял себя в руки и, спрятав меч в ножны, поклонился.

— Леди Флойд.

Девушка ответила реверансом.

— Прошу прощения за беспокойство.

Она развернулась, собираясь уйти, но Риэган бросился за ней:

— Постой… Надо поговорить!

— Не о чем разговаривать. Всё давно сказано.

— Но ты же пришла!

— Не к тебе.

Она поскользнулась на комке глины. Риэган подхватил её под локоть, но Келликейт дёрнула плечом, высвобождая руку. Гость словно стал ниже ростом, он склонил голову и смотрел на Келликейт будто бы снизу вверх, вмиг растеряв внушительность и властность. Они скрылись за углом дома, голоса постепенно затихли.

Мартин вздохнул, вкладывая меч в ножны:

— Ну, может, хоть теперь она его выслушает. Вроде умная леди, но упряма порой, как ослица. Эй, а ты-то куда собрался? — он положил руку на плечо барда. — А ну стой!

А Элмерик едва не пошёл за Келликейт и Риэганом. Его мучили десятки вопросов, и все они теперь обрушились на голову Мартина.

— Что происходит? Откуда они вообще знакомы? Они в ссоре? Из-за чего? Риэган обидел её? Ничего, что Келликейт с ним одна? Кто он такой вообще? Зачем приехал? И почему не может остаться и учиться с нами — ведь хочет же? Он чародей? Воин? А что он будет делать во время битвы?

— Как много ты хочешь знать, — усмехнулся Мартин, но взгляд его был совсем не весёлым. — Слышал? Любопытство кошку сгубило…

— Вечно вы ничего не рассказываете, а потом удивляетесь, что мы везде лезем! — Элмерик не ожидал, что его слова будут полны такой горечи. — Конечно, мы ведь ещё не Соколы… Куда нам!

От неожиданных упрёков Мартин аж поперхнулся.

— Не в этом дело. Просто некоторые тайны нам не принадлежат. Я немногое могу рассказать, не нарушив слова.

— Тогда расскажи то, что можно!

— Не зря говорят, что все рыжие настырные и прилипчивые, как репей… — Вопреки ожиданиям, Мартин не рассердился. Может, потому, что сам был отчасти рыжий, а значит, сравнение про репей относилось и к нему. — То, что они знакомы, ты, думаю, и сам понял. И это не ссора, просто… сильная неловкость. Когда-то давно, можно сказать, в прошлой жизни Келликейт была дочерью знатного лорда и жила в замке. К ней приезжали женихи. Риэган тоже сватался, но получил отказ, с которым до сих пор не может смириться. Вот, собственно, и всё.

— А она любит не его, а того, кто спас её от костра… — Элмерик вспомнил историю, которую Келликейт рассказывала Орсону на Мабон.

Ему стало даже жаль Риэгана, как до этого было жаль Орсона. И что они все нашли в чернявой пигалице? Ты ей слово — она тебе десять, ещё и обсмеёт. Леди, называется! Сложно с такой жить! Такие женщины смелы и решительны, но попробуй их хоть в чём-нибудь убедить…

— Вот только ты не начинай, — устало и неожиданно резко произнёс Мартин. — Плохая тема.

— Ой… то есть… в смысле, хочешь сказать?… — Элмерик поймал на себе тяжёлый взгляд, не суливший ничего хорошего, и вовремя прикусил язык. Но куски истории наконец-то сложились воедино. Помнится, Келликейт сказала, что знает о безнадёжности своих чувств. Значит, проклятие королевы Медб и ей вышло боком. Как же причудливо складываются людские судьбы! Кажется, потянешь за маленькую нить, а размотаешь целый клубок.

Бард вдруг в полной мере ощутил всю тяжесть роковой предопределённости, о которой часто упоминалось в древнеэльфийских текстах. Будто бы чары, лежащие на Мартине, стали вдруг живыми и зримыми, похожими на шипастые ветви терновника. Им ничего не стоило оплести не только человека, но и весь мир: уничтожить радость, сковать и придавить к земле, пронзить плоть, уничтожить радость… От осознания хрупкости всего сущего он едва не задохнулся, и вынырнул из видения, лишь во второй раз услышав вопрос Мартина:

— Чего молчишь?

— Извини, задумался. Я вообще-то тебя искал. Мне мастер Каллахан велел.

— Ясно. Я сегодня у него, видать, вместо подорожника. Лечу от душевных ран и мрачных мыслей.

— А чем?

— Хорошими тумаками, — Мартин снова улыбался. — Риэган за этим же приходил, хоть и не признается никогда. Ну давай, становись в стойку.

— Погоди, я… — запротестовал Элмерик, но Мартин не дал ему договорить, кинув в руки тренировочный меч, который принёс с собой.

— Лови.

Вздохнув, Элмерик повесил куртку на ветку дерева, подвязал волосы, чтобы не мешались, подтянул потуже шнуровку на кожаных наручах и взял перчатки. Мастер Каллахан был прав: он и впрямь засиделся, задеревенел, извёл себя бессонницей и дурными мыслями. Хорошо, что можно вот так сходить к Мартину. Поговорить, подраться, потом ещё раз поговорить… Интересно, а к кому ходит Мартин, когда ему тоже приспичит выпустить пар? Не сам же к себе?

Мартин салютовал клинком и стремительно атаковал. Мечи встретились, сталь зазвенела о сталь. Сперва Элмерик бился вяло, мыслями возвращаясь то к Келликейт и Риэгану, то к ссоре с Джеримэйном, но, получив несколько не слишком болезненных, зато весьма обидных шлепков лезвием плашмя, собрался с силами и перешёл в решительное наступление. Конечно, он знал, что Мартина ему не победить. Но это было и не нужно. Главное — перестать думать о плохом и сосредоточиться на поединке. Почувствовать, как тёплая кровь быстрее бежит по жилам. Слушать, как поёт сталь клинков. Ощутить подзабытый азарт и вкус жизни. И, может, хоть на время перестать винить себя за всё подряд.