Алан Григорьев – Ветер Дивнозёрья (страница 33)
— Э-э-э… Плохая идея.
— Почему?
— Да потому что Доброгнева меня заколдует. Говорят, от ее взгляда нет спасения. Любой, кто посмотрит ей в глаза, сделает то, что княжна захочет.
— Что, и я тоже?! — скрипнул зверь зубами.
Пол под ногами опять завибрировал, словно чувствуя его недовольство.
— Не знаю… — выдохнула Тайка. — На людей ее очарование точно действует, а вот на таких, как вы, может, и нет.
Индрик еще немного подумал, закусив губу.
— То, что княжна боится тебя, я уже понял. А ты? Боишься Доброгневу?
— По правде говоря, да… — Неловко было признаваться, но она же обещала ничего не скрывать. — Она намного старше меня и могущественнее. Дочка самого Кощея, как-никак. Да она на меня плюнет, и мокрого места не останется.
— Тогда зачем же ты с ней воюешь? — Индрик наставил на нее свой рог. — Разве не лучше жить в мире? Не плоди зло, ведьма. Обещай, что не причинишь вреда княжне, и я дам уйти тебе и твоим друзьям. Никто не пострадает.
Тайка вздохнула. Ну как ему объяснить?
— Я не хочу воевать. — Она облизнула пересохшие губы. — Мир — самое лучшее, что у нас есть. Это Доброгнева начала, не я. Она хотела убить меня, едва не погубила Яромира, пыталась причинить вред моей матери и всему Дивнозёрью, а еще — наслала Горыныча на город, где правят мои дед с бабушкой. В ту ночь только чудом никто не погиб. Но раненых было много. Если ее не остановить, умрут ни в чем не повинные люди! Возможно, прямо сейчас, пока мы с вами разговариваем, войско княжны уже приближается к Светелграду!
Тайка вдруг вспомнила, как огонь охватил царский терем, как ворвался в легкие горячий воздух, затрещали доски, как рухнул балкон, на котором она совсем недавно стояла… На глаза навернулись слезы.
— Выходит, ты хочешь остановить войну, а не продолжить ее?
В синих глазах Индрика появилось понимание, он больше не метил острием рога ей в сердце, и Тайка с облегчением выдохнула. Похоже, она на правильном пути.
— Да. И если ты отдашь нам самоцветы, мы сможем восстановить ожерелье, которое лишит Доброгневу силы. И все, кого она обманом и хитростью заставила себе служить, освободятся.
— Ладно, забирай, — вдруг кивнул Индрик, и Тайка остолбенела, не веря своим ушам. Что, вот так просто? — Я отвернусь, закрою глаза и досчитаю до десяти: это время в сокровищнице — ваше. Коли замешкаетесь — пеняйте на себя.
Благородный зверь не хотел наблюдать за кражей. Но Тайка подумала: а ведь теперь, в случае чего, Индрик сможет сказать Доброгневе, что не видел, как они взяли самоцветы. Неужели она только что научила могучее древнее существо юлить и недоговаривать, как делают люди? Ох… Пожалуй, это не то, чем стоило бы гордиться.
— Десять, девять…
Индрик считал быстро, мешкать было нельзя. Тайка метнулась к шкатулкам, едва не столкнувшись лбами с Огнеславой.
— Куда лезешь, ведьма?! — прошипела та. — Можно подумать, ты знаешь, как выглядят нужные камни.
— А разве не вот эти? — кивнула Тайка на резной ящичек.
Вместо ответа Огнеслава фыркнула ей в лицо. М-да, неудивительно. У них с самого начала не задалось.
— Пять, четыре… — Индрик упреждающе повысил голос.
Целительница сгребла в горсть зеленые камни и сунула их за пазуху.
— А разве гранаты бывают зелеными? — шепотом удивилась Тайка.
— Еще как бывают.
— Ладно, тебе виднее. — Она щелкнула по клюву Мая, который под шумок попытался стащить монетку. — Эй! А ну кыш!
— Пр-рости, ведьма, — каркнул тот, отпрыгивая. — Не сдер-ржался. Слишком уж блестит, зар-раза.
— Два, один! — торжественно закончил Индрик и повернулся.
От его внимательного взгляда Тайке захотелось нырнуть куда-нибудь между ларей. Пришлось напомнить себе, что они тут вообще-то не в прятки играют.
Глаза Индрика бегали туда-сюда, ноздри раздувались — и Тайка вдруг поняла: он проверяет. Хочет убедиться, что они взяли только самоцветы, и ничего сверх оговоренного. Хорошо, что она вовремя заметила воронье хулиганство! Иначе бы кто-то сейчас не досчитался перьев.
— Странные вы люди… — наконец выдохнул зверь.
— Нормальные, — пожала плечами Тайка. — Нам чужого добра не надо. И… спасибо вам. Обещаю, вы об этом не пожалеете!
— Не уверен, — буркнул Индрик. — Послушай, ведьма…
Громкий стук в дверь оборвал его на полуслове, и грубый мужской голос выкрикнул:
— Эй, златогривый! У тебя там все в порядке?
Тайка молитвенно сложила руки, но Индрик молчал.
Снаружи послышался лязг цепей, и тот же голос предупредил:
— Я зайду проверю.
Зверь клацнул зубами:
— Скорее! Тут вор!
Двери с треском распахнулись, и в сокровищницу ввалились шестеро дюжих злыдней.
— А ну ни с места! — рявкнул старший.
Звякнули доставаемые из ножен клинки, заскрежетали выдвинувшиеся когти, в воздух взметнулась крепкая сеть, а Индрик топнул копытом там, где на полу уже отсутствовала одна из плит.
Огнеслава, перекатившись, подобрала флейту. Та сперва издала визгливый звук, но потом заиграла как надо. Наверное, целительница решила усыпить стражу. Но разве злыдни спят?
Мысль мелькнула у Тайки в голове — и пропала. Она с ужасом смотрела, как земля расступается под ногами, и понимала, что уже не успеет отпрыгнуть. Сейчас ухнет в бездонную яму — и поминай как звали!
Последним, что она услышала, было яростное ржание Индрика, а потом свет померк.
Тайка пришла в себя от мерного покачивания — туда-сюда, туда-сюда. Перед едва приоткрытыми глазами переливалось что-то синее, и она даже успела испугаться: это что, море? И волны ее качают?
Но в следующий миг догадалась: это же шерсть Индрика. Тайка лежала на спине у зверя, а тот довольно бодро шагал куда-то вдаль. Под его копытами стелилась припорошенная снегом земля, над головой каркали всполошившиеся вороны, солнце клонилось к закату… Да, определенно, они были уже далеко от Волколачьего Клыка — Кощеевой твердыни.
А где же остальные? Яромир? Май? Словно обожженная этой мыслью, Тайка вскинулась и села.
— Очнулась? — обрадовался Индрик.
— Почему мы здесь вдвоем? А где мои друзья?
Тайке пришлось вцепиться обеими руками в золотую гриву, потому что зверь вдруг перешел на тряскую рысь.
— Они уже далеко.
— Но… им же грозит опасность! Мы должны немедленно вернуться!
Она ударила Индрика пятками в бока, будто пришпоривая непокорного жеребца, но тот даже ухом не повел, только бросил через плечо:
— Держись крепче!
И перешел в галоп. Ух, и страшно! Зато трясти стало меньше.
— Послушай, это похищение! — крикнула Тайка, от негодования переходя с древним зверем на «ты».
Спрыгнуть она не могла — это был верный способ свернуть шею.
— Так будет лучше для тебя.
— Эй, а может, я сама решу, что для меня лучше?!
Тайка аж задохнулась от негодования, но Индрику все было нипочем.