Алан Григорьев – Ветер Дивнозёрья (страница 35)

— Я никогда не лгу. Когда уходил, открыл им путь к отступлению.

— Значит, они будут меня искать. — Девушка повеселела. — Ладно, тогда останусь у дуба. Уж сюда-то они точно заглянут, это наше место встречи с Микрогорынычем.

— С кем?

— А, не важно, — отмахнулась она.

Индрик мотнул головой и фыркнул по-лошадиному:

— Ты не можешь знать, что важно, а что нет. Я тебя принес в это место, потому что ты должна быть здесь.

Тут уже пришла очередь Тайки фыркнуть:

— Пф! Тебе-то откуда знать? Разве можно разгадать пути судьбы?

— А что есть судьба?

Она призадумалась, но оказалось, что Индрик не ждал от нее ответа. Он ударил копытом о камень, высекая искру, и продолжил:

— Я чую, где залегают невидимые глазу золотые жилы, где текут подземные воды и где сходятся дороги. Потоки могут менять направление: сегодня мы плывем против течения, а завтра — подчиняемся его воле. Судьба — это река. Я — русло. Могу подталкивать воду в горных стремнинах или, наоборот, замедлять на равнине. Иные люди — щепки. А ты другая — ты можешь сама выбирать, куда плыть.

— И чем же это я такая особенная? Это из-за дивьей крови, да?

Индрик заржал: должно быть, он так смеялся.

— Кровь ничего не решает, ведьма. Решает характер.

Его синие глаза улыбались, и Тайка улыбнулась в ответ. Ну правда, приятно было, что такой могущественный зверь похвалил ее. Вот только она сейчас совсем не чувствовала себя сильной. Так бывает, когда ты долго держался, а потом напряжение схлынуло, и коленки начинают дрожать, а усталость камнем ложится на плечи.

— Против течения или по течению — мы все равно остаемся в этой реке, — буркнула Тайка. — Так ведь?

Ей очень хотелось, чтобы Индрик сказал «нет», но зверь, прищурившись, склонил голову набок:

— Ну, если ты так считаешь… Значит, для тебя так оно и есть. На сегодня.

— Но может быть иначе? Ты на это намекаешь?

— Это ты мне скажи.

Индрик сверлил ее взглядом, по-прежнему улыбаясь. Она пожала плечами:

— Я не знаю…

— Не знать — не страшно. Намного хуже закрыть глаза и не захотеть узнать. Многие так живут.

Слова Индрика казались важными, но смысл ускользал. Наверное, потому что Тайка больше всего на свете сейчас хотела выпить горячего чаю и закутаться в теплое одеяло. Поужинать тоже было бы здорово. А еще лучше — заснуть и проснуться в мягкой уютной кровати. И чтобы бабушка рядом сидела, гладила по волосам и повторяла своим ласковым голосом: «Все будет хорошо, Таюша, вот увидишь…»

Нет, сейчас не время думать о себе! Друзья в опасности, война на пороге — какой уж тут ужин?

Тайку вдруг осенило:

— Индрик, а ты ведь… ну, это… волшебный зверь, да?

— Ты только сейчас заметила? — усмехнулся он.

— Нет, конечно. Я просто подумала… а можно мне взять немного волос из твоей гривы?

— Зачем это? — нахмурился он.

— Мара Моревна сказала, что из шерсти волшебного существа можно сплести новую нить судьбы взамен утраченной. Моим друзьям очень нужно две новые нити.

— Ты хотела сказать «три»?

Тайка вытаращилась на него, онемев от изумления. Почему три-то? Индрик, видя ее замешательство, пояснил:

— Я же говорил, от всех троих пахнет тленом.

— Хочешь сказать, Огнеслава тоже прошла через смерть и потеряла нить?! — ахнула Тайка. — Ну да, неудивительно. Она же в плену была все это время. А Кощеевы темницы — это вам не Диснейленд. Так что, поделишься? На три нити.

Хоть ей и не нравилась Огнеслава, но оставлять ее в беде было нельзя. Она ведь дорога Яромиру. А Яромир дорог Тайке. Нечего тут думать: если уж выручать, то всех.

— Боюсь, моя грива для этого не подходит. Я был рожден земными недрами, единственный в своем роде. Из камня не сплести живую нить. Тебе нужна шерсть зверя-прародителя, от которого другие звери пошли.

— Да, Мара Моревна так и сказала. Я просто подумала… А, ладно, — махнула она рукой. — Зато теперь я, кажется, поняла, почему ты меня сюда притащил. Я под тем дубом посадила травку, которая должна приманить кого-нибудь из прародителей. Только она, небось, не выросла еще. Почти зима на дворе…

— Пойдем посмотрим. — Не дожидаясь ее ответа, Индрик зацокал в сторону дуба, рассуждая на ходу. — Волшебным травам зима не указ, они растут по своим правилам. Порой достаточно простой удачи…

— Говорят, мне везет.

Тайка догнала его и пошла рядом, прижимаясь к теплому боку, чтобы защититься от ветра. Под корнями дуба намело целый сугроб, и ей пришлось разгребать снег руками. Пальцы вмиг покраснели, суставы заныли. Сжав зубы, девушка продолжила рыть, пока не увидела маленький зеленый росток.

— Смотри! Живой! Растет!!!

Впрочем, радость была преждевременной. Пары маленьких зародышевых листочков для ритуала точно не хватило бы, и Тайка повесила нос.

— Эх, видать, еще не время… разве что… — Она глянула на Индрика. — Ты говорил, что способен подталкивать течение? Ну там, река судьбы, стремнина, все такое… А можешь сделать так, чтобы травка выросла побыстрее?

Зверь наклонился к ростку, и Тайка испугалась: а ну как сожрет?! Подалась вперед… и сама себя одернула: это ж не обычная лошадь! Индрик ясно показал, что хочет помочь, почему бы просто не довериться ему?

И она не прогадала. От теплого дыхания чудесного зверя зеленый стебелек пошел в рост, выпуская новые листки. Вот уже показались белые с алой сердцевиной цветы, в воздухе пахнуло приторной сладостью, как на конфетной фабрике. Потом лепестки пожухли и опали, явив взгляду коробочку с семенами, как у мака.

— Пора собирать урожай. — Индрик сказал это очень тихо и ласково, словно боялся спугнуть диво дивное. — Скорее, ведьма. Нельзя допустить, чтобы семена созрели, иначе придется начинать все сначала.

Нож остался в потерянной сумке, и Тайке пришлось переломить стебель голыми руками. Она укололась о шип — ничего себе, какой агрессивный мак! Капля крови упала на снег, вторую девушка слизнула с подушечки пальца.

— Слушай, я тебе уже, наверное, надоела, но ты не поможешь мне развести костер? Скажем, я соберу хворост, а ты высечешь искру копытом. Ну, если не сложно.

— Ладно. Как раз получится, что я трижды помог тебе: три — хорошее число.

Тайка чмокнула его в нос и бросилась за хворостом.

Индрик от такого проявления чувств опешил, но через некоторое время присоединился к ней, помогая таскать веточки и камни. Через некоторое время обложенное камешками костровище было готово. Немного полюбовавшись на дело рук своих, Тайка кивнула:

— Ну, давай!

И Индрик ударил копытом, выбив целый сноп искр. Хворост вмиг занялся, огоньки побежали по веточкам, а Тайка принялась раздувать пламя.

— Послушай, ты не мог бы встать с наветренной стороны… — Она подняла голову, но зверь уже исчез. Что ж, он и так много сделал для нее… Жаль, что поблагодарить не успела.

— Спасибо.

Тайка погладила отпечаток копыта на снегу и продолжила дуть на хворост. Вскоре занялись ветки потолще, и даже еловое бревно начало тлеть. Костер больше не грозил потухнуть, и девушка бросила стебелек прямо в пламя. Дым из серого на мгновение стал синим, по поляне поплыл все тот же сладкий запах.

Ждать долго не пришлось: за спиной послышался шелест крыльев. Тайка обернулась и увидела на дубу ворону с белым пером в крыле.

— Май?

Сердце затрепетало от радости: друзья ее все-таки нашли!

Птица ударилась оземь, принимая человечий облик. Только, в отличие от Тайки, Май почему-то не улыбался. Она вскочила на ноги, задыхаясь от дурного предчувствия:

— Эй! Что-то случилось? Что-то плохое, да?!

— Пока нет, цар-р-ревна. Пока нет. Но непр-ременно случится.

Лицо приятеля исказила кривая ухмылка, и Тайка наконец догадалась: это вовсе не Май, а Ворон Воронович. Тот самый, что направил ее в прошлый раз от камня на развилке по пути, где «убитому быть».

Она в ужасе попятилась.