Алан Григорьев – Ветер Дивнозёрья (страница 32)

И продолжила путь.

— Ну и девица! Нр-рав — огонь, — шепнул Май Тайке. — Такой палец в р-рот не клади, откусит — не подавится.

В его голосе смешались восхищение и укор, поэтому Тайка решила уточнить:

— Я что-то не поняла, она тебе нравится или нет?

— Да я сам еще не опр-ределился. Но спор-рить охоту уже потер-рял. Ладно, идем, не бр-росать же их одних. К тому же, если нам удастся добыть самоцветы, Лис будет в востор-рге.

— Ага, если до этого не сойдет с ума, разыскивая нас по катакомбам. Мы же отстали и не предупредили.

— А нечего было впер-ред убегать, — беспечно отмахнулся Май. — Пускай поволнуется. Бессмер-ртным это полезно, чтобы сер-рдце не зар-ржавело.

Коридор раздваивался и петлял. В какой-то момент Тайка поняла, что вряд ли сможет найти обратную дорогу без Огнеславы и ее карты. И это, признаться, беспокоило ее больше, чем душевное равновесие какого-то там Кощеевича. На всякий случай она скрестила пальцы — на удачу. Пусть им еще разок повезет! Вон с Василисой-то как ловко получилось!

— Почти пришли. — Огнеслава остановилась возле выступа в стене, на первый взгляд совсем обычного, и достала из рукава рубахи дудочку. — А теперь заткните уши, если не собираетесь заснуть.

Все разобрали по кусочку мха, смешали его с глиной. Тайка еще подумала: надо же, как в мифе про Одиссея. Там, помнится, моряки тоже вставляли себе в уши затычки, чтобы проплыть мимо острова сирен. А ведь, наверное, это отличное средство против чар того же Лиса? Кто не услышит его колдовских песен, тот им и не поддастся. Жаль, что с Доброгневой так не сработает — на нее смотреть нельзя. Это что же получается? Доброгнева у них как Горгона, а Лис — сирена. Ничего себе семейка!

Не удержавшись, она усмехнулась, и Огнеслава нахмурилась:

— Я сказала что-то смешное, ведьма?

Тайка покачала головой. Ей было обидно. Ладно Май — он из навьих, и понятно, почему Огнеслава ему не доверяет. Но она-то чем заслужила? И Яромир не вступался: молчал, словно язык проглотил. А еще друг называется!

Сердце сжималось от обиды. Вот глупое. И сама Тайка тоже глупая. Пускай она даже себе в этом не признавалась, но где-то в глубине души все равно надеялась, что однажды Яромир обратит на нее внимание. И полюбит. Похоже, все это время она неосознанно принимала дружескую заботу за проявление нежных чувств, которые дивий воин не решается высказать. А с чего бы ему не решаться? Он же обычно такой решительный. Зря она, в общем, губу раскатала. Хорошо еще, что не успела ничего ляпнуть перед самым появлением Огнеславы. А то сейчас было бы вдвойне неловко.

Целительница тем временем нажала на какие-то выемки в стене, и камень расступился. Вот это да! Действительно тайная дверь! Вверх вели щербатые ступеньки, такие пыльные, что было ясно: этим путем давно никто не ходил.

Яромир, оттеснив Огнеславу, первым шагнул в сокровищницу. Его ладонь привычно легла на рукоять меча. Конечно же, воевода должен быть всегда впереди, дабы убедиться, что его спутникам ничего не угрожает. Только сейчас от этой защиты Тайке было тошно. К горлу подкатывали слезы, и она едва сдерживалась, постоянно сглатывая соленую горечь.

Наверное, целительница уже играла свою зачарованную музыку. По крайней мере, она поднесла дудочку к губам. Но Тайка ничего не слышала — мир лишился звуков, и вместе с ними будто ушло что-то важное. Только в ушах билось-стучало глупое сердце. Она поднялась на десяток ступеней вверх — и вмиг позабыла о своих печалях. От открывшегося взгляду великолепия захватило дух. И это у них называется малой сокровищницей?! Да она больше, чем вся Тайкина изба!

Несмотря на отсутствие окон, зала была залита мягким, словно закатным, светом. Тайка задрала голову и увидела на потолке солнце. На первый взгляд вроде нарисованное, но сияющее ярче электрической лампочки. По такому же нарисованному небу бежали облака, и она на мгновение замерла, любуясь. Вот это чудеса! Вдоль стен сокровищницы стояли многочисленные лари со всяким добром, в раскрытых шкатулках сияли граненые самоцветы, а каменные чаши полнились золотыми монетами. Часть их просыпалась золотыми искрами на каменный пол, и Яромир наступил носком сапога прямо на чеканный Кощеев профиль — причем наверняка сделал это нарочно.

За одним из ларей кто-то шевельнулся, Тайка шагнула вперед и наконец-то увидела стража сокровищницы — зверя Индрика. Того самого, от которого Лис сулил проблемы. Похоже, Индрик спал. Его бок, покрытый яркой васильковой шерстью, мерно поднимался и опускался в такт дыханию. Глаза на лошадиной морде были прикрыты, янтарный рог упирался в стену. Зверь был красив, аж дух захватывало: золотая грива волнами стелилась по полу, бока лоснились, густые ресницы подрагивали.

— Он точно не проснется? — шепнула Тайка Огнеславе, на мгновение позабыв, что ответа не услышит.

И в этот момент глаза Индрика распахнулись, он приподнял голову и шевельнул губами — наверное, что-то сказал. Судя по выражению морды, вряд ли это было радушное приветствие.

Вдруг — бах! — под ногами содрогнулся пол. Тайка едва не полетела кубарем. Сердце заколотилось: это что, землетрясение?! Звук обрушившихся камней она услышала даже сквозь затычки.

Май обернулся вороной и взмыл к потолку. Огнеслава вздрогнула, уронила флейту и попятилась. Яромир заслонил ее собой. А Тайка, поморщившись, вытащила глину из ушей. В конце концов, она с самого начала собиралась поговорить с этим зверем — почему бы не начать прямо сейчас?

— Здравствуйте! — Она улыбнулась. — Это ведь вы Индрик? Мы вас искали.

Зверь поднялся на ноги, процокал копытами по каменному полу и подошел к ней вплотную. Дивий воин дернулся, но Тайка сделала знак рукой: мол, стой на месте. Конечно, ей было страшно, аж поджилки тряслись. У Индрика вон какие зубищи! И рог острый — проткнет насквозь, мало не покажется!

— Думаешь, я тебе поверю? — Он фыркнул по-лошадиному. — Воришка!

— Вы все не так поняли! — Тайка не отшатнулась, даже когда зубы щелкнули прямо перед ее носом.

— А что тут понимать? — мотнул головой Индрик. — Ты и твои друзья проникли в сокровищницу. Через тайный проход, между прочим. Но ничего, я его уже обрушил, так что сбежать вам не удастся.

Так вот что это был за обвал! Тайка невольно бросила взгляд на двухстворчатые двери — основной вход в сокровищницу.

— Там закрыто, не надейся, — усмехнулся Индрик.

Он явно был горд собой.

— То есть вы теперь тоже заперты вместе с нами?

Мысли скакали, как бешеные белки, и разговор не клеился. Тайка покрепче сжала кулаки, впившись ногтями в ладони: эй, соберись, ведьма!

— О, я-то могу выйти в любой момент!

Зверь топнул копытом, еще несколько монет из чаши упали на пол и закатились под ларь.

— Отойди от него, дивья царевна! — опомнился Яромир, но Тайка дернула плечом: мол, отстань.

Раньше надо было беспокоиться, когда своей Огнеславе в рот смотрел и ее дурацкий план слушал. Вслух она этого, конечно, не сказала. Вместо этого вскинула голову, глядя Индрику прямо в глаза:

— Мы не воришки. По крайней мере, не в том смысле, в котором ты думаешь. Да, мы пришли за самоцветами, но…

— Ты не лжешь, смертная девочка, — с некоторым удивлением сказал зверь. Он склонил голову набок, прислушиваясь. Тайка сочла это добрым знаком и затараторила:

— Нам нужны не какие-то самоцветы, а вполне определенные камни из ожерелья Доброгневы. Мы хотим их взять не для наживы, а чтобы предотвратить войну, в которой могут погибнуть хорошие люди. Разрешите нам взять эти камни и уйти! Больше ни монетки не попрошу.

— Хм… опять ни слова лжи… — В синих глазах Индрика появилась озадаченность. — Как тебя зовут?

— Я Тайка, ведьма из Дивнозёрья.

— Мне знакомо это имя… — Индрик навострил уши. — Княжна сказала, ее смерть в твоих ладонях, предупреждала, что ты придешь. Я обещал защитить княжну.

— Это ты зря, — буркнул Яромир.

Индрик топнул копытом, и пол ушел у Дивьего воина из-под ног. Плита просто взмыла в воздух — Яромир полетел кувырком. К счастью, сноровка не подвела: он успел сгруппироваться, поэтому ударился о стену не головой, а плечом. Каменная крошка осыпалась рядом, несколько осколков на излете ударили в спину, но вряд ли оставили что-то серьезнее синяков.

— Я не с тобой разговариваю, — с ледяным спокойствием молвил Индрик. — Это первое и последнее предупреждение, витязь.

Огнеслава бросилась к Яромиру, помогая тому подняться. В вышине послышалось хлопанье крыльев: это Май, спикировав за спиной у Индрика, нырнул под ларь.

— Зачем вы так? — укорила зверя Тайка. — Яромир не хотел ничего плохого.

— Он мне не нравится. От него пахнет тленом. Вообще-то от всех вас. Даже от вороны-вещуньи.

— И от меня?! — захлопала девушка глазами.

Индрик потянулся к ней, втянул ноздрями воздух и шумно выдохнул ей прямо в ухо.

— От тебя — нет. Ты — другая. Не понимаю.

— Так давайте я объясню! Княжна вас обманула, она…

— Этого не может быть! — перебил Индрик. — Я чую ложь по запаху.

Тайка вздохнула:

— Можно говорить правду, но не всю.

— Тогда как тебе верить? — Зверь прищурился.

— Пожалуй, никак. Но задавайте вопросы, и я обещаю, что отвечу на них честно. Доброгнева наверняка такого не предлагала?

— Нет. — Индрик задумался. — Знаешь, у меня появилась идея: вы друг против друга. Поговорите при мне, я послушаю вас обеих и решу, кому верить, кому нет. Согласна?