Алан Григорьев – Новые чудеса Дивнозёрья (страница 52)
— Вот спасибо, ведьма! Удружила так удружила.
— А что ты туда складывать собрался? — Тайка была почти уверена, что Лис отшутится в своей обычной манере, но тот с очень серьёзным лицом ответил:
— Сокровища, разумеется.
Ещё тон такой снисходительный. Будто бы только одна ведьма-дурочка не знает, для чего приличным людям чемоданы нужны.
— Кто сказал «сокровища»? Я в деле! — в окно влетел мокрый встрёпанный Пушок. — Ой, у вас тортик! Шоколадный, мой любимый!
— У тебя все тортики любимые, — улыбнулась Тайка.
— Вот именно! Я не делаю разницы, чтобы никому не было обидно, — коловерша приземлился на скатерть. — По какому поводу застолье? Ой, свечечки. Лис, ты нынче именинник, что ли? И молчал?
— Не то чтобы я скрывал. Это ты только что прилетел, — принялся оправдываться Кощеевич.
Но Пушок, не слушая его, устремился к печке.
— Эй, Никифор! Вылезай! Что за праздник без домового? Тащи балалайку. Тая, зови Марьяну, Сеньку и всех наших, кто ещё не залёг в зимнюю спячку. Сейчас я вас научу, как нужно отмечать дни рождения! Чтобы ух — и дым коромыслом!
В понимании Пушка для идеального праздника весь дом нужно было перевернуть вверх дном. Но Тайка не стала ругаться. Порой нужно давать себе волю, поплясать и повеселиться от души. Хороший вечер с друзьями определённо стоит неизбежной утренней уборки.
Праздник удался на славу! К полуночи у Тайки уже болело горло от хоровых песен, а ноги зудели от танцев.
Пушок с Кощеевичем как подружились ещё во время путешествия в чудесный край, с тех пор так и не разлипались. Коловерше нравилось наставлять приятеля. До ушей Тайки то и дело долетали фразочки:
«Ты не представляешь, сколько чудес этого мира работает на батарейках! И никакая розетка не нужна».
«Это не ерундовина, а капучинатор. Пора бы уже запомнить».
«Что значит, не открывается? А ты залогинься».
Потом Марьяна с Лисом пели на два голоса, и это было так красиво, что Тайка аж прослезилась. Хотела бы она так уметь!
Песни разбередили душу, и на смену веселью пришла светлая грусть. В таком настроении хочется влезть на подоконник, завернувшись в одеяло, пить какао, смотреть на дождь (или это уже снег?) и радоваться, что сидишь в тепле и уюте.
Тайка погрузилась в воспоминания о волшебной стране, о близких, что остались по ту сторону вязового дупла, и сама не заметила, как задремала. А проснулась от звука хлопнувшей калитки.
На улице было уже светло, гости давно разошлись. Кто-то из домочадцев (наверное, Никифор) укрыл её вторым пледом и подоткнул край под пятки, чтобы не продуло.
Тайка успела увидеть, как от калитки бодрым шагом удаляется Лис с полным чемоданом «сокровищ», и ей стало до чёртиков любопытно: что же у него там?
Недолго думая, Тайка накинула куртку, надела кроссовки и выбежала следом. За Кощеевичем нужно было проследить.
Пока она одевалась, Лис уже пропал из виду, но Тайка не сомневалась, что он направляется к вязовому дуплу. Вероятно, к дальнему, потому что ближнее маловато: с чемоданом не пролезешь, как ни старайся.
Слегка запыхавшись, она добежала до старого вяза с расселиной и застала на поляне очень грустного Лиса. Тот распаковывал чемодан, то и дело поминая проклятых огнепёсок.
На поляне высилась гора коробок. Чего тут только не было: миксер, тостер, кухонный комбайн, утюг, щипцы для завивки, кофеварка и даже микроволновка!
Как всё это могло поместиться в один чемодан, Тайка не понимала. Магия, не иначе.
Лис, заслышав её шаги, насторожился и сложил пальцы в щепоть для заклятия. Но, увидев Тайку, с облегчением выдохнул.
— Это ты, ведьма. Неужто проводить меня пришла?
— Ага, — Тайка не солгала, она и впрямь хотела пожелать Лису счастливого пути. Но не только.
— Или, может, хочешь письмецо в Дивье царство передать? Сам я туда не пойду, конечно. У нас остаются некоторые политические проблемы. Но отправить весточку — почему нет.
— Ух ты! — Тайка загорелась идеей. Можно же бабушке с дедушкой написать. И Яромиру! Но в следующий момент до неё дошло. — Ты мне зубы заговариваешь, да?
— Не без этого, — усмехнулся Лис. — Не надо быть вороной-вещуньей, чтобы угадать: у тебя ко мне много неудобных вопросов.
— Признавайся, откуда у тебя это добро? Тоже «выиграл»? Или лучше сказать — украл?
— Ох, ведьма… Почему ты меня постоянно в дурном подозреваешь? Разве взять добро у мошенников — плохо? От них не убудет. А так, может, перестанут честных людей обманывать, на верный путь встанут, работать пойдут.
— Что-то не верится, что они вдруг по волшебству — вжух — и исправятся.
— Ты правильное слово сказала, ведьма. Именно что «по волшебству». Зря я им, что ли, песенки пел? — Лис сиял от гордости. — Забрать неправедно нажитое, чтобы отдать нуждающимся, — дело достойное.
— Тоже мне Робин Гуд! — фыркнула Тайка. — А нуждающийся — это ты, что ли?
— Я для всей Нави стараюсь, не только для себя. Людям жизнь облегчить хочется. Или вот ты приедешь в гости, а у нас ни микроволновки, ни тостера, ни этого… как его? Капучинатора! Скажешь, мол, отсталые вы, уйду я от вас. К тому же истинных хозяев этих сокровищ уже днём с огнём не сыщешь. Это вроде того, как дракона победить и клад забрать.
— Они всё равно работать не будут.
— Я всё предусмотрел: вот розетка! — Лис помахал у неё перед носом запакованным тройником.
— Оттого, что ты повесишь её на дерево, она не заработает, — Тайке правда было жаль. Но не молчать же?
— Не просто на дерево, а на самое высокое. Грозы и у нас бывают. Пушок сказал — это небесное электричество. Пара заклинаний — и дело в шляпе. Ну, в смысле, молния в розетке.
— Ох… это очень опасная затея.
Сказать Лису такое — значило только раззадорить его ещё больше.
— Я не узнаю тебя, ведьма. Ты сама твердишь, что нужно верить в чудеса. Можно сказать с умным видом: «Бу-бу-бу, ничего не получится». А можно попытаться. Чего мы теряем-то?
Вот уел так уел! Тайке стало стыдно за свои сомнения.
— Прости. Ты прав. Именно так и случаются великие открытия. Кто-то назло скептикам берёт и выходит за рамки возможного. А объединить магию и технологии — отличная идея. Даже не знаю, почему я заранее решила, что это невозможно.
— Я рад, что ты наконец-то это поняла…
— Я тоже! — Тайка порывисто обняла его. Кощеевич сперва дёрнулся, а потом неловко обнял её в ответ.
— Это так странно. Я не привык, что меня трогают. Обычно боятся, что заколдую.
— А мне не страшно. Вот ни капельки! Мы ведь родня, пусть и дальняя. А ещё ты — мой друг.
Тайка боялась, что Лис поднимет её на смех. Ну какие могут быть друзья у Кощеева сына? А его единственная семья — это Василиса. Не надо было навязываться.
Она отстранилась, а Лис в тот же миг ласково щёлкнул её по носу.
— Лады, сестрёнка. А теперь помоги мне закинуть сокровища на ту сторону. Я, видишь ли, не сообразил, что, если сделать чемодан внутри больше, чем снаружи, в дупло с ним всё равно не пролезть. Оно же истинные размеры чует. Так что радуйся: теперь у тебя есть чемодан, в который при желании можно хоть всё Дивнозёрье спрятать.
— Прямо всё? — ахнула Тайка, и Лис немного смутился.
— Ну, может, не всё. Но очень большой. Считай, это подарок тебе — на мой день рождения.
Когда все сокровища оказались по ту сторону дупла, Лис снова обнял её на прощание.
— Насчёт весточки не надумала?
— Передай бабушке с дедушкой и Яромиру, что я их очень-очень люблю. Мы хоть с ними частенько друг другу снимся, но видеться во снах совсем не то же самое, что наяву. А ещё скажи Яромиру, пусть приезжает в гости. На зимние каникулы. Ну и сам заглядывай тоже.
Вязовое дупло полыхнуло синим огнём, унося Лиса в Навь. А Тайка, глядя ему вслед, скрестила пальцы на удачу: пусть у него всё получится! Кощеевич тоже заслуживает чудес. Все заслуживают.
Незадолго до выпускного у Тайкиной подруги Надюшки появился парень. У самой незаметной девочки в школе, представляете? Она была настолько тихой, что её порой учителя в журнале отмечать забывали. А вот, кто-то же разглядел.
А разглядывать там, между прочим, было что. Подумаешь, выглядит мышкой: русоволосая, сероглазая, тоненькая — непонятно, в чём душа держится. Зато какие рассказы пишет! И много всего знает, потому что книжки читает постоянно. Кинга и Лавкрафта любит безумно. Если разговорить — очень интересный собеседник.
Тайка за подругу очень радовалась — вон она какая счастливая ходит. А ещё немного завидовала, потому что у неё самой всё было сложно. Но иногда так хотелось простого и незамысловатого человеческого счастья — как у всех. Только когда ты ведьма и к тому же хранительница всего волшебного Дивнозёрья, о себе приучаешься думать в последнюю очередь.
У Надюшки сияли глаза! Она в последнее время ни о чём другом говорить не могла, только о своём ненаглядном Валерчике. Мол, и умный, и вежливый, и симпатичный, и вообще во всех отношениях замечательный. А ещё — такой же фантазёр, как сама Надюшка. Встретились два одиночества!