Алан Григорьев – Кощеевич и Смерть (страница 58)

— Не буду. Как выберешься — сразу очнёшься.

Что ж, это звучало как вызов. Княжич поплевал на руки и, недолго думая, принялся карабкаться по скользким от влаги камням.

Вскоре стало понятно, что простой эта затея не будет. Ноги скользили по выступам, ободранные ладони саднили, дыхание сбилось — и это он пока не продвинулся выше собственного роста. Но сдаваться Лис не собирался. Он спрыгнул вниз, с остервенением оторвал рукава своей рубахи, обернул тканью кисти. Так-то будет сподручнее.

— Тебе серп не одолжить? — проворковала Смерть.

— Зачем это?

— Резать рукава. Долбить камень.

— А дашь?

Княжич понадеялся зря. Услышав его вопрос, Марена звонко рассмеялась.

— Нет, конечно!

Лис понял: она играет с ним, будто кошка с мышью. Развлекается.

— Тогда зачем предлагала? — он скрипнул зубами.

— Чтобы ты понял, дурачок, что не надо бросаться к свободе сломя голову.

— Я-то думал, ты на моей стороне, — от досады княжич сплюнул себе под ноги.

— Так и есть.

— Докажи!

— Помнишь, что говорил Май? Терпение — княжеская добродетель. Он очень умный юноша. Тебе следовало бы чаще к нему прислушиваться.

— Надо же, хоть кто-то из моих соратников пришёлся тебе по вкусу! — Лис испустил недоверчивый смешок.

— Я сказала только, что он умный. Это не значит, что он мне нравится.

— А хоть кто-то из людей тебе нравится?

— Ты.

— И поэтому ты заперла меня здесь? — Умом Лис понимал несправедливость этого обвинения, но слова уже слетели с языка. Ещё не хватало ему со Смертью поругаться…

— Ты знаешь, что я этого не делала. Но если подумать… почему бы тебе не остаться здесь? Моих сил вполне хватит, чтобы превратить эту пещеру в цветущий сад. Или во что ты сам захочешь. Могу воссоздать твой замок, всех твоих друзей…

— Это будет ненастоящая жизнь, — княжич презрительно фыркнул.

— Зато тебя больше никогда никто не предаст.

А вот это уже звучало заманчиво. Лис представил, как оно могло бы быть. Может, и правда бросить всё к огнепёскам под хвост? Борьба оказалась бесплодной. Друзья — ненадёжными. Любовь… да что проку в той любви?

Смерть видела, что он колеблется, и решила подтолкнуть:

— К тому же в этой идеальной жизни твоя мать будет жива.

И тут Лис, опомнившись, замотал головой:

— Нет-нет, так не пойдёт. Я-то буду знать правду. Я должен спасти её. А значит, будем выбираться.

Он вытер со лба испарину и снова начал карабкаться наверх. Обмотки на руках помогали, и в этот раз дело пошло весьма споро.

— Ну и пожалуйста, — Марена, казалось, ничуть не расстроилась. — Была бы честь предложена. Всё равно рано или поздно я тебя заберу. Бессмертия не существует. А то, что ты и твой отец за него выдаёте, — всего лишь отсрочка. Все смертны. Всё однажды закончится.

— Тебе говорили, что ты совсем не умеешь утешать? — пропыхтел Лис, подтягиваясь на руках, чтобы забраться на очередной выступ.

— А ты не умеешь слушать. Хочешь всё время действовать, несёшься куда-то… Говорят, петух, которому отрезали голову, тоже может пробежать пару десятков шагов. Но какой в этом прок? — голос Марены заглушило пение птиц, доносящееся из дыры над головой.

Это придало княжичу сил: свобода была совсем близко. Он принялся карабкаться ещё яростнее. Спорить со Смертью ему не хотелось, поэтому он только буркнул в сердцах:

— Ох, ну что ты ко мне пристала?

— Ты сам меня призвал. — Ишь, какая чуткая, услышала. — Считай, открыл врата, поманил пальцем. Ну и вот она я.

Лис уселся на небольшой выступ, переводя дух. Впереди была ещё примерно треть пути, но свод начинал закругляться, значит, ползти вверх станет ещё сложнее. Он же не паук какой-нибудь, чтобы по потолку ходить.

— А что, если я захочу отказаться от бессмертия? — Самое время, конечно, задавать такие вопросы, когда сидишь и болтаешь ногами над пропастью.

— Ты не сможешь. Это тебе не кафтан: захотел — надел, захотел — снял.

— Всё, что можно получить, можно и отдать. Разве не так?

— Хорошо, отдай прямо сейчас. И сдохни. Твои недоброжелатели будут счастливы. Сестрица Доброгнева — в первую очередь. Уж она-то больше всех мечтает увидеть твою голову, насаженную на пику, — усмехнулась Смерть. — У бессмертия высокая цена, дружок. Но ты же знал, на что идёшь.

— Знал, да не совсем, — Лис тяжко вздохнул. — В тот момент это казалось хорошим решением. Но, знаешь… я чувствую, будто у меня отрезали кусок души.

— Так и есть, — с серьёзным видом кивнула Марена. — Если хочешь знать, дружок, ты вырвался из власти судьбы. Нить твоей жизни свилась в кольцо и пошла по кругу. Это непростое испытание. Но ты неплохо справляешься. Я даже не ожидала.

— Я устал.

— Ещё бы: так долго карабкаться.

— Не в этом смысле. Устал от всего этого. — Забывшись, Лис развёл руками, пошатнулся и снова крепко ухватился за камень.

— Так я тебе и говорю: отдохни, — Смерть достала из-за пояса гребень и принялась расчёсывать свои длинные волосы.

— Ну, допустим, отдохну. А что будет потом?

— Этого тебе даже моя сестрица не скажет, а уж она чародейка из чародеек. Но пока мой серп не обрезал твою нить, всё можно исправить.

— Тогда я буду карабкаться, — решил Лис. — Вперёд и вверх!

— Воля твоя. Считай, что тебе удалось меня впечатлить, — Марена откинула голову назад, и её чёрные пряди обвили камни, будто змеи.

Княжичу даже показалось, будто бы он слышит тихое шипение. Ой, или не показалось?

За выступом, который только что обхватили его пальцы, скрывалось что-то узорное и чешуйчатое. Лис ощутил, как к горлу подкатывает удушливый ком. Но разжать руки означает упасть — и костей потом не соберёшь. Высота-то вон какая… Впрочем, бессмертный так или иначе выживет. Разве что восстанавливаться придётся долго. И не будет же его Смерть с ложечки кашкой кормить? Нет, надо держаться. Нельзя позволить глупым пальцам ослабеть от страха.

Он пытался уговаривать себя вслух, и это помогало, но лишь до момента, пока змея за выступом не пошевелилась. Чешуя зашелестела о камни, Лис от ужаса зажмурился, заорал — и заскользил вниз, обдирая грудь и живот. К счастью, не сорвался — смог уцепиться и повис, болтая ногами в воздухе. Задравшаяся рубаха давила под мышками.

— Вот всегда с тобой так, — Марена неодобрительно цокнула языком. — Любишь влететь в самое пекло, не думая о последствиях, нахватать полную корзинку бед, а дальше героически их одолевать. Когда думать головой начнёшь, разбуди.

— Ты что там, спать собираешься? — ахнул Лис.

В ответ донеслось равномерное сопение. Кажется, Смерть не притворялась.

— Да чтоб тебя!

Из последних сил княжич подтянулся — и обомлел, оказавшись нос к носу со змеюкой в руку толщиной. Тут уже даже крик застыл в горле. Чешуйчатая тварь не шевелилась, и Лис старался не шевелиться тоже. Ждать помощи было неоткуда. Во сне или наяву — он должен был сам справиться с этой напастью.

Спасительная идея сверкнула, будто молния: так, это же Сонное царство! И пусть у него не было таких сил, как у Марены, чтобы менять реальность по собственному желанию, но ведь это его внутренний мир. И в нём есть не только безжизненные камни и ядовитые змеи. Надо лишь копнуть поглубже, вспомнить о чём-нибудь хорошем…

Да, это было проще решить, чем сделать. Нелегко вспоминать счастливые моменты, когда ты висишь над пропастью, захлёбываясь страхом и отчаянием. И всё же мало-помалу Лису удалось успокоить ход мыслей.

Обрывки памяти были похожи на «волшебный фонарь», который княжич видел однажды на ярмарке у заезжих фокусников. Странное устройство умело показывать картинки в дыму костров. Вот и сейчас перед внутренним взором в серой дымовой завесе всплывали знакомые образы.

Руки матери, вышивающие алыми нитями птичку-весничку. Маленький Лис так любил эту рубаху. Помнится, даже плакал, когда окончательно из неё вырос.

Грустные тягучие песни родом из Дивнозёрья — волшебного края смертных, которые Василиса пела чистым, как ручей, голосом.

Первый галоп по степи. Свист ветра в ушах. Горячий конь. Разорванная перчатка. Он тогда здорово натёр руку, цепляясь за повод, но всё равно был до одури счастлив.