Алан Григорьев – Кощеевич и Смерть (страница 57)
Боги, неужели сегодня он сможет обнять мать? Казалось, с пробуждением Василисы уйдут все беды, посреди зимы наступит долгожданное лето, раньше придёт рассвет. Внутренний голос, больше всего напоминающий ворчание Мая, бубнил, что нет ничего больнее ложной надежды. Но ведь надежда не спрашивает — просто приходит, и всё.
Отомкнув сокровищницу ключом, который всегда носил с собой, Лис перерыл все сундуки один за другим. Ни-че-го. Да куда же она делась? С каждым новым открытым сундуком его чаяния гасли, но потом Лису повезло. Заветный флакончик оказался в самой последней шкатулке с медной змейкой. Та зашипела, когда княжич протянул руку (ишь, охранница!), но, почуяв Кощееву кровь, свернулась крендельком и замерла.
С превеликой осторожностью Лис обернул руку платком, лежавшим в той же шкатулке, и взял флакон. Странно, что единственный. Кощей обычно славился запасливостью. Впрочем, живую воду было не так-то просто добыть. Хозяйка Путь-ручья сперва испытывает каждого, кто к ней пожаловал, а потом решает — достоин или нет. А коли сам зачерпнёшь, чары рассеются, вода потеряет силу. Если бы живую и мёртвую воду было легко достать, небось, никто не умирал бы от мечей и стрел. Тогда войны потеряли бы смысл. Ах, мечты, мечты…
Лис нёс своё самое важное сокровище, внимательно смотря под ноги, больше всего боясь споткнуться. Был и другой страх: флакон закрывался не очень крепко, и вода могла протечь даже через платок. А ведь известно, что для живых людей — что дивьих, что навьих — это чистейший яд. От такого даже бессмертие не факт, что поможет, потому что с чарами, влияющими на судьбу, шутки плохи.
Но сегодня удача решила повернуться к Лису лицом. Он донёс драгоценный флакон до стены, окружавшей башню Василисы, и не пролил ни капли. Весьмир уже поджидал его там, меся ногами снег. Ишь, целую полянку вытоптал. Видно, ему тоже не терпелось обнять любимую.
— Посторонись, — Лис подождал, пока дивий чародей уберётся с дороги, и коснулся ладонью шероховатого камня, ища нужный. Это было легко: он столько раз проходил сквозь эту стену туда и обратно, ещё будучи ребёнком. Это Василиса не могла выйти, а Кощееву сыну препятствий не чинили.
— Закрой глаза и следуй за мной, — княжич шагнул прямо сквозь стену и оказался на той стороне — в саду, не тронутом дыханием зимы.
— Хм, а у вас тут почти Дивье царство, — Весьмир вывалился следом и сразу завертел головой, озираясь по сторонам.
— Лучше, — улыбнулся Лис.
— Почему это лучше?
— Здесь Ратибора нет.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
— Твоя правда, — кивнул дивий чародей. — Наш царь собой ничего не украшает. И иногда немножечко вредит. Но скажи, как тебе удалось создать такой прекрасный сад — ещё и без Перстня Вечного Лета?
— Это отец сделал. Говорят, жар-птицы для него не только молодильные яблоки таскали из сада вашего царя, но и черенки самих яблонь. А те впитали силу Перстня. Когда она иссякнет, тогда зима нагрянет, но пока, как видишь, не иссякла. А вот золотых яблок мы так и не дождались. Каждый год обычные собираем. Не знаешь, кстати, почему?
— Понятия не имею. Я же чародей, а не садовник.
Они прошли по тенистой дорожке — прямо ко входу в башню. Лис прошептал заклинание, щёлкнул пальцами, и дверца открылась, пропуская его и Дивьего гостя. Винтовая лестница скрипела под ногами. Княжич помнил каждую щербинку, каждую царапинку на ступенях — сколько раз он бегал по ним то вверх, то вниз? И не сосчитать.
Сердце опять зачастило. Что с него взять, с глупого? А вот и дверь в матушкину спальню. Скрипучая — аж до зубовного скрежета. Надо будет потом приказать, чтобы смазали петли.
Сквозь раздвинутые занавеси пробивались робкие лучи солнца, в которых клубилась-плясала пыль. Лис, не удержавшись, чихнул, нарушив всю торжественность обстановки. Шмыгнул носом и махнул Весьмиру рукой, мол, заходи.
Дивий чародей бесшумно проскользнул в комнату. Он не стал осматриваться, сразу подошёл к спящей мёртвым сном Василисе, присел рядом с ложем, взял её за руку и поморщился. О да, Лис знал, как ощущается вечный лёд, когда его трогаешь. Кажется, будто бы холод прошивает тебя насквозь острыми иглами. Странно, что Весьмир не отдёрнул ладонь.
Чародей гладил свою возлюбленную по волосам, но ни один прихваченный сияющей синевой волос не шевелился. Василиса напоминала статую. Её лицо было спокойным, даже безмятежным. Лису нравилось думать, что его мать видит хорошие сны.
Весьмир наклонился к её уху и что-то прошептал. Может, заклятие, а может, что-то личное. Потом прислонился губами к виску Василисы. Княжичу стало немного неловко, и он отвёл глаза.
— Дай мне живую воду, — велел Весьмир.
— А разве сначала не одолень-траву кладут?
— Не учи учёного.
Ну да, наверное, чародею виднее. Вон он сколько книг перечитал. И ведь нашёл, шельма, способ!
Лис протянул ему флакон вместе с платком и сложил руки на груди, собираясь мотать на ус всё, что Весьмир будет делать. Никогда нельзя упускать возможность поучиться у лучшего.
Развернувшись к свету, чародей открыл пузырёк — княжич услышал, как звякнула крышечка. Весьмир уронил несколько капель живой воды на Василисины губы. Лис затаил дыхание, до боли сжав кулаки. Ну же! Давай!
— Подсоби-ка, — чародей кивнул на платок, повисший у него на рукаве — вот-вот упадёт.
И княжич, не задумываясь, подхватил кусочек ткани.
Он успел понять только, что шёлк насквозь мокрый. А потом руки обожгло, как будто в платок были завёрнуты раскалённые угли. И даже зачарованный венец не помог — сам ведь взял, никто не заставлял.
— Ну и скотина ты! — выдохнул он в лицо Весьмиру, заваливаясь прямо на чародея.
И тот ответил:
— Есть немного. Ты уж прости меня, Лис.
А потом стало совсем темно.
— Третий раз, Рена! Это случилось уже в третий раз! — княжич ходил взад-вперёд по уже знакомой пещере с замшелыми стенами.
— Второй же вроде? — Смерть призадумалась, на её лбу даже складочка появилась.
— Что? А, нет. Я не про сонный пузырь, будь он неладен. А про предательство!
— Три — хорошее число. — Марену, казалось, его причитания вовсе не трогали. — Значит, в четвёртый раз не купишься.
— Я им больше не позволю! Никому!
— Вот и ладушки. Кричать-то зачем?
— Но меня же хотели убить! — Лис раскраснелся от возмущения. — И убили бы, не будь я бессмертным. А я ведь поверил этому прохвосту Весьмиру. Думал, он и впрямь нашёл способ разбудить Василису. А этот подлец, выходит, врал.
— Дивьи люди не лгут, забыл? Чародей недоговаривал, как и всегда. А ты хотел обмануться — вот и получил желаемое. Сам виноват.
— Ты лучше не зубоскаль, а давай открывай обратную дорожку, — Лис приблизился к Марене почти вплотную, раскинув руки.
Помнится, в прошлый раз она ударила княжича в грудь, чтобы тот очнулся дома. Значит, и сейчас подсобит. Он должен успеть отплатить Весьмиру за обманутое доверие. Пускай упыри сожрут Дивьего негодяя. И плевать, что скажет матушка, когда проснётся.
— Ещё не время.
— Упустим же!
— Говорю тебе: не кричи, — поморщилась Смерть. — Скорее всего, он уже ушёл. Во сне и наяву время идёт по-разному. И отойди, от тебя пышет, как от печки.
Лис отступил на шаг, но взгляда не опустил.
— Раз уж ты такая всеведущая, скажи: Весьмир же не причинил вреда моей матушке?
— Нет, что ты! Он бы не посмел. Хочешь верь, хочешь нет, только он в самом деле её любит.
— Ага, и заодно покушается на сына своей возлюбленной. Подумаешь! Погорюет и простит.
Смерть пожала плечами, мол, какие пустяки.
— А когда настанет время возвращаться? — не сдавался Лис. — Я домой хочу.
— Когда я скажу.
— Но хотя бы скоро?
— Это Сонное царство, — Смерть поджала губы. — Здесь нет никакого «скоро». Сядь и успокойся. Есть вещи, которые люди не в силах изменить.
— Я не могу просто сидеть и ждать.
— Можешь. У тебя просто нет выбора.
Она сказала это так настойчиво, что Лис послушался и присел на камушек. Правда, вертелся как на иголках.
В пещере, которая, по словам Марены, являлась его внутренним миром, с прошлого раза ничего не изменилось. Разве что мха стало поменьше, а влаги — побольше. И выход… раньше он точно был. Лис помнил, что видел льющийся из коридора свет и слышал далёкий звон ручья. Теперь не было и этого. Но всё же мрак затопил унылый грот не полностью.
Княжич задрал голову и сквозь дыру в потолке увидел маленький кусочек синего неба. Да, высоковато будет лезть, если придётся выбираться самому. А ведь, наверное, придётся.
— Хочешь попробовать — вперёд! — Смерть словно прочитала его мысли. А может, не словно. Может, в самом деле прочитала. С этой станется.
Лис недоверчиво покосился на неё:
— И ты не будешь чинить мне препятствий?