Алан Григорьев – Кощеевич и Смерть (страница 60)
— Героев, может, и немало. Да только кидать клич во всеуслышание было нельзя. Мы, понимаешь ли, пытались сохранить в тайне, что ты… скажем так, не совсем жив.
Лис вытаращился на него:
— Погоди… хочешь сказать, никто не знает?
— Ну, почти никто. Есть несколько доверенных людей. И одна доверенная ворона. В Диви точно не знают.
Вот это да! Княжич ещё от первого потрясения не отошёл, а тут уже следующее подоспело.
— Май, расскажи по порядку, как всё было. Мне нужно знать.
И вещун поддержал:
— Да! Р-расскажи ему, ничего не скр-рывая!
Советник придвинул кресло к камину, уселся в него, сплетя руки на груди (он и правда теперь ходил без трости, но всё ещё заметно хромал).
— Это будет долгая история. Сначала я Весьмира всё-таки поймал. Увидел, как он выходил из стены, что окружала Василисину башню, и что-то мне его вид не понравился. Добрые дела с такой рожей не делаются. Решил окликнуть, а он — дёру. Бежать мне за ним — всё равно не угнаться. Ну я и метнул трость. Сбил гада с ног. Тот упал, сумка раскрылась, а из неё твоя голова покатилась… что я тогда пережил, словами не передать. Не знаю, откуда силы взялись, но я в один прыжок оказался на негодяе верхом и вдарил ему так, что пару зубов выбил. Ну и вырубил. Он даже ничего колдануть не успел. Пока валялся, я кликнул Олира-младшего. Помнишь, которого ты следить приставил? Вот с ним на пару и дотащили Весьмира до подземелий, связали. Когда он очнулся, я сам с ним поговорил.
— Пытал, что ли? — Лис думал, что не может уже удивиться сильнее.
Май, который всегда слыл противником пыток, неохотно кивнул.
— Да там особо трудиться не пришлось. Он всё по моему взгляду понял. Сказал, мол, не похож я на человека, которому пытки в радость. Но также не похож на того, кто остановится. Поэтому, мол, давай уж поговорим. Ну, мы и поговорили.
— И о чём же?
— Во-первых, Весьмир просил передать тебе свои извинения.
Лис презрительно фыркнул.
— Неужели? Надо же, какой совестливый.
— Во-вторых, сказал, что не собирался тебя убивать, только хотел обезвредить. Чтобы Дивь получила отсрочку. И чтобы зима закончилась. А он уж всяко попытается убедить царя Ратибора поделиться перстнем. Потому что нет другого способа спасти Василису.
— Эх… — Это известие расстроило княжича больше всего. Признаться, он всё ещё надеялся на чудо. Что ж, значит, снова придётся добывать перстень. Любой ценой.
— В общем, отпустил я его, — потупился Май. — Чародей был убедителен. Поклялся, что принесёт перстень сам. И сгинул. Никто не знает, где он сейчас. Может, у царя Ратибора в подземельях. Может, помер давно. А может, сбежал.
— Спасибо, хоть голову мою ему не оставил, — скривился Лис, невольно ощупывая шею.
— Мы до тела твоего не сразу смогли добраться, — продолжил оправдываться советник. — Я же через стену ходить не могу, а она сплошная — ни ворот, ни дверцы. Вертопляс в два счёта перелетел, конечно. Подтвердил, что ты там лежишь бездыханный рядом с матушкой. Но вороне тебя не унести — силёнок не хватит. Думал разобрать стену по камушку — тоже не вышло.
— Конечно, не вышло. Она же заколдованная, — Лис поискал глазами кувшин. Его мучила жажда. Шутка ли? Шестнадцать зим не пить!
— Но потом я вспомнил твой рассказ, что башня связана с подземельями.
— Но там же куча ходов! И Горынычи!
— Потребовалось немало времени, но мы тебя вытащили. Кстати, я нарисовал карту подземелий. Так, на всякий случай.
— О! Храни её как зеницу ока. Или… лучше отнеси в малую сокровищницу. Там защита надёжная — и мышь не прошмыгнёт.
— Только не говори, что дашь мне ключ, — хмыкнул Май.
Его недоверие было понятно. Прежде Лис с ключом никогда не расставался. Вот только ему самому такая карта была без надобности — со знаком Кощеева наследника на плече он прекрасно чувствовал направление и ни за что не заблудился бы среди извилистых коридоров.
Вместо слов княжич снял с шеи ленточку с ключом, протянул советнику и ещё пару мгновений наслаждался потрясённым выражением его лица.
Даже Вертопляс не удержался, каркнул: «Одур-реть» — и едва не навернулся с шестка. Май погрозил вещуну пальцем, мол, не сквернословь почём зря, и принял дар обеими руками, как величайшую драгоценность. Лис понимал: дело вовсе не в сокровищах, которые хранились за дверью. Ключ сам по себе был сокровищем — символом их взаимного доверия и примирения.
В зеркале с серебряным окладом вдруг что-то мигнуло, и советник хлопнул себя по лбу:
— Проклятье! Совсем забыл! Я же обещал поговорить с Энхэ.
— С нашим лазутчиком в Диви? — Лис потёр руки. — Отлично. Буду рад узнать новости. Но вообще-то я этому шельмецу велел навьим зеркалом не пользоваться. Чары Лады обойти ой как непросто. Знаешь, какая там паутина?
— Он и не пользовался. Всё это время исправно присылал птичек-весточек. Но, похоже, случилось что-то из ряда вон…
— Тогда тем более послушаем.
Май коснулся пальцами гладкой зеркальной поверхности, небрежно сплетая заклятие. Ишь как наловчился за годы.
Из зеркала донёсся запыхавшийся, но бодрый голос:
— Здрав будь, советник!
— И тебе не хворать. Что там случилось, выкладывай, — с подчинёнными Май говорил совсем другим голосом — спокойным, твёрдым, не терпящим возражений. Будь Лис на месте того же Энхэ, он бы, наверное, советника побаивался.
Впрочем, похоже, сейчас Энхэ было не до страхов.
— Беда пришла, откуда не ждали, — выдохнул он. — В Дивьем царстве только и разговоров, что княжич наш помер, а ты, советник, — уж прости — власть узурпировал. И стало быть, скрываешь ото всех, что княжича больше нет. Сам за него бумаги подписываешь, приказы раздаёшь. На празднике весны так и вовсе чучело в княжью ложу посадил.
Лис слушал это, зажимая себе рот обеими ладонями. Его душил смех. Это ж надо придумать! Хвалёные дивьи соглядатаи только сейчас прочухали, как всё обстоит на самом деле. Подумать только: ещё вчера всё это было правдой.
Нет, он, конечно, не считал, что Май в самом деле узурпировал трон. Во-первых, ему это не нужно. В мире не так много людей, равнодушных к власти, но советник — как раз один из них. А во-вторых, Лис был уверен, что, если бы Май не желал его воскрешения, никто бы и не воскрес. Так что доверие его из-за вражьих слухов ничуть не пошатнулось.
— Они только сейчас сообразили? — советнику не удалось сдержать смеха.
Эти слова здорово напугали Энхэ.
— В-в смысле? — помертвевшим голосом произнёс он.
— Ты зеркало-то казённое не роняй. Где я тебе другое найду? — Ну конечно, старый добрый Май ворчит, как всегда. Кое-что в мире оставалось неизменным.
Они с Лисом встретились взглядами, и советник, дождавшись кивка, поспешил успокоить соглядатая:
— Жив-здоров наш княжич. А в Диви брешут всё.
Но Энхэ это не успокоило. Он выплюнул нервное и грубое:
— Докажи!
Вертопляс возмутился:
— Пр-ридер-ржи язык!
Но это не помогло. Пришлось развернуть зеркало к себе и рявкнуть:
— А ну, не сомневаться в словах советника! Верь ему, как мне.
Даже сквозь мутное стекло было видно, как Энхэ побледнел. (За прошедшие годы он стал ещё больше походить на Дивьего воина: обзавёлся усами и бородой, а на его одежде появился знак отличия. Надо же! Уже сотник.) Медленно, с достоинством соглядатай поклонился:
— Прошу прощения, княжич. Рад видеть тебя в добром здравии. И ты, советник, прости. Меня учили: будь бдительным.
Кстати, смекалки ему было и впрямь не занимать. Лис заметил, что Энхэ не стал связываться с ними из Светелграда. В зеркале было видно, что лазутчик находится в лесу — подальше от чар Защитницы Лады. Над его головой покачивались сочные листья, где-то рядом жужжали пчёлы. Значит, ветерки и не подумали возвращаться к своим обязанностям. Кто бы сомневался!
— Молодец, — похвалил лазутчика Май. — Всё правильно делаешь. А теперь докладывай по существу. Ну, сплетничают они, и что?
— Сперва я тоже подумал, мол, пусть болтают, — вздохнул Энхэ. — Но сообщить всё же решил. Тогда весточку и послал. А прямо сегодня новые подробности вскрылись. Защитница Лада готовит чары, чтобы Волколачий Клык куполом накрыть и всех, кто там есть, запереть в колдовской тюрьме. Отрезать от Нави. Как она изволила выразиться: «Обезглавить змея».
— Ого, она и такое может? — присвистнул Май.
— Насколько я понял, это сложное заклинание. Будет всего одна попытка, — Энхэ утёр пот со лба. Видать, и правда бежал со всех ног.
Лис помассировал виски. Может, он малость отупел, проведя столько времени без головы? Что-то суть происходящего от него ускользала.
— Я не понимаю… Допустим, это было бы правдой: Май убил бы меня и занял трон. Дивьи-то куда свои руки загребущие тянут? Это наши внутренние дела, навьи!