Алан Григорьев – Кощеевич и Смерть (страница 39)

— Если бы не верила, меня бы здесь не было, — пожала плечами Маржана. — Права я или нет — покажет время.

Несмотря на её уклончивый ответ, Лису полегчало. И как раз вовремя — пора было чествовать победителя скачек и возлагать ему на голову дубовый венок. К княжичу на башню уже поднимался — кто бы вы думали — Айен! Так вот кому рукоплескала толпа.

Княжич от души обнял советника, вручил венок и триста серебряных монет, которые в Нави ценились дороже золотых. Но Айен покачал головой:

— Я ни в чём не нуждаюсь. Пускай на эти деньги закупят еды и раздадут бедным людям!

После этих слов ликующая толпа снесла победителя вниз на руках.

— Теперь тому, кто победит в кулачных боях, придётся несладко, — хмыкнул Лис. — От него будут ждать не меньшей щедрости.

— Быть может, опять выиграет Айен. Он сильный боец, — улыбнулась Маржана.

— На мечах — да. Но не на кулачках. А в скачках Май его уделал бы, если бы смог участвовать, — Лис поискал глазами второго советника, но того нигде не было видно. Возможно, тот вообще не пошёл на праздник. Вряд ли где-нибудь сидит и запивает горе. Скорее — погряз в работе. Не дело это вообще. Твердит, мол, отдыхать надо, княже, а сам что творит?

— Кстати, а ты почему в состязаниях не участвуешь? — мара осторожно коснулась его плеча. — Не хочешь?

— Очень хочу, — признался Лис. — Но, боюсь, все станут поддаваться. А такая победа мне не нужна. Особенно в скачках. Кулачный боец из меня, сама понимаешь, смех один.

— Не силой единой.

— Знаю-знаю. Ловкость и хитрость. Май не зря говорил, что я — вьюн, а Айен — дуб. По-моему, очень точно подмечено.

— Всё так, — очень серьёзно кивнула мара.

А Лис подумал, что если продолжать сравнивать, то сама Маржана была бы белладонной. Красивая, опасная, смертельная — но такая, чёрт побери, манящая.

— Я рад, что ты на моей стороне, — выдохнул он.

Для того, кто разучился любить, это было почти признание. Лису на мгновение даже показалось, будто что-то ёкнуло в сердце, какой-то отголосок прежних чувств, — но нет. Должно быть, просто воспоминанием навеяло…

«Я не буду жалеть о данных клятвах, если они помогут вернуть к жизни мою мать», — мысленно напомнил он сам себе.

В груди что-то ныло, словно гнилой зуб. «Не жди. Не верь. Не надейся. Не жалей. Не люби никого, кроме родной матери», — давая зароки, Лис не понимал, на что себя обрекает. Наверное, и сейчас до конца не понимал. А пустота внутри росла, будто плесень.

Он взял Маржану за руку — прикосновения дарили кратковременное избавление от душевной боли.

— Мне грустно и одиноко. Останешься со мной сегодня ночью? Как в старые добрые времена.

— Но праздник закончится только под утро.

— Так, может, сбежим пораньше?

Вишнёвые глаза мары блеснули озорно. Похоже, она была не против. Только попросила:

— Давай ещё немного постоим, полюбуемся на фонарики. Не зря же мы их так долго готовили. Эта ночь очень важна для моих сестёр.

Тут Лису стало неловко.

— Ой. Выходит, я здорово обидел Мариам. Она хотела быть на празднике, но я отправил её на задание.

— Оно не могло подождать?

— В том-то и дело, что могло, — Лис вздохнул.

Маржана задумалась, потом качнула головой:

— Скажешь Мариам, что сожалеешь, когда та вернётся. А я припасу ей фонарик с кусачим волчком.

— То есть мне даже не придётся предлагать ей вкусный сон? — нервно хохотнул Лис.

Он думал, Маржана тоже посмеётся, но мара опять осталась серьёзной:

— Твои сны принадлежат мне.

От её шёпота у княжича по спине пробежали мурашки. Ему вдруг вспомнились слова Марены, мол, твои страхи — это всё от мар. И Кощей на том же погорел — надо же было как-то расплачиваться за услуги.

— Тут некоторые судачат… — он запнулся, подбирая слова. Не хотел обижать Маржану, но та всё равно насторожилась.

— Что?

— Что весь замок твоим сёстрам за защиту кошмарами платит. И что Кощей тоже платил. Это правда?

Глаза мары потемнели, видно было, что разговор ей неприятен.

— Помнишь, я обещала, что буду хранить твои сны? Знай: я храню.

— Но совсем недавно я видел кошмар. И это случилось после того, как я повздорил с Муной и Мариам. Не думаю, что это совпадение.

— Иногда бывают и просто сны, — мара дёрнула плечом. — Но если беспокоишься, я поговорю с сёстрами. Скажу, чтобы не смели даже надеяться.

— То есть это всё-таки могли быть они?

— Ну… если ты сильно им досадил.

— Значит, ты мне соврала! — княжич не хотел этого говорить, но слова вырвались сами, и Маржана дёрнулась, как от пощёчины.

— Я не всесильна и тоже могу ошибиться. Прости.

Лис молчал. Наружу рвались обидные речи, которым он мысленно ужасался. Как будто внутри вдруг проснулся какой-то вредный злыдень, который подсказывал: не прощай, она наверняка сделала это нарочно. Хочет, чтобы ты стал от неё зависим. Хочет управлять тобой, как Кощеем. Или вот ещё: проступок заслуживает наказания.

Этому злыдню очень хотелось помучить Маржану, и Лису пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы прогнать его прочь.

— И ты прости за резкость. Просто… это было очень страшно.

— Бедный княжич. Сколько всего на тебя навалилось, — Маржана обняла его, и Лис обвил руками её талию, притянул к себе и, спрятав лицо у неё на плече, пробормотал:

— Мне не нужна твоя жалость.

— Дурачок, это сочувствие. Никто не может быть сильным всегда, кроме богатырей из сказок.

— Но я должен.

— Чем хорош вьюн? Ветер гнёт его, а стебель не ломается. Снег сыплет сверху, а он не вянет. Не забывай свою истинную суть. И… помнится, ты хотел сбежать? Думаю, сейчас хороший момент. Все смотрят на бойцов.

А на вопрос, заметим, так и не ответила. Лис, поразмыслив, решил не настаивать.

Кулачные бои давно начались, но княжич только морщился, когда толпа разражалась подбадривающими выкриками. Слишком людно. Слишком шумно. И пахнет кровью.

Сейчас же его скучающий взгляд привлёк последний поединок. Ну и кто там самый сильный? Ни одного знакомого лица. Выходит, Айен уже выбыл…

На замковой площади внутри специально построенной изгороди один здоровяк мутузил второго. У первого был расквашен нос, второму заливало глаза из рассечённой брови, но сдаваться никто не собирался.

Единожды взглянув на бой, Лис уже не смог отвести взгляд. А внутренний злыдень — тот самый, что хотел мучить Маржану, — ещё и подзуживал: да, так его! Врежь, увалень! Почему все зубы до сих пор на месте? Теперь подсечка! Вали его! Вали! Под дых! Под ребро, чтоб хрустнуло!

— Мне нужно остаться, чтобы наградить победителя, — княжич ухватился за этот повод.

Но по правде говоря, ему хотелось досмотреть. А ещё больше — размахнуться и самому ударить какого-нибудь негодяя. Да-да, именно негодяя. Ведь хороших людей трогать не след.

Он сам не заметил, в какой момент начал кричать вместе с толпой: «Бей, бей, бей!» И бойцы принялись молотить друг друга ещё яростнее. Ну как же: княжич смотрит, одобряет!

— Только бы до смерти не убились, — покачала головой Маржана.

— Ха! Вот и верь после этого, что мары — безжалостные создания, — Лис так удивился, что даже на мгновение отвернулся от зрелища.

— Умереть сегодня — обречь себя на вечные скитания по дороге снов, — пояснила мара. — Говорят, в Марину ночь госпожа Смерть никого не забирает.

О, а вот это было похоже на правду. Не зря же Рена отказалась составить ему компанию на праздновании.