Алан Григорьев – Кощеевич и Смерть (страница 38)
— Что ещё за праздник? — перебила его Смерть.
— Так Марина ночь же, — Лис захлопал глазами. Ну как она может не знать?
— Я не пойду.
Ох, что-то крылось за этим резким ответом. Какая-то тайна. Лису бы промолчать, но любопытство пересилило:
— А почему?
Марена дёрнула себя за пояс так, что бусины брызнули в стороны, раскатились по полу.
— Давай договоримся: я больше не терзаю тебя разговорами об отце, а ты не спрашиваешь меня про Марину ночь.
— Вот только про отца ты уже всё сказала. Эй! Рена! Да чтоб тебя…
Но Смерти уже и след простыл. Просто взяла и исчезла.
— Ну и пожалуйста! — выкрикнул Лис в потолок. — Тогда я Маржану на праздник позову. И мне всё равно, что кто-то не любит мар и Марину ночь. Всё равно! Слышишь?!
Праздновать Марину ночь, по традиции, начинали на закате. Тогда же и зажигали фонарики — из стекла, из бумаги, из тыкв и репы, из расписной ткани, зачарованные и нет.
Мрачный Кощеев замок сегодня казался причудливой лесной гнилушкой, сплошь облепленной светляками. И Лису это нравилось. На его памяти в Волколачьем клыке впервые было так светло в одну из самых колдовских ночей года. При этом её таинственный дух сохранялся благодаря сплетению живых теней в фонарях — чародеи-затейники постарались.
Одна из таких теней — похожая на волка — делала вид, что собирается вцепиться княжичу в сапог, и угрожающе щёлкала зубами. Маржана, усмехнувшись, тоже щёлкнула в ответ, и волчок в ужасе сбежал.
— Ты чего тени распугиваешь? — фыркнул Лис, привычно поправляя венец на голове.
За последние дни княжич привык к украшению, и голова больше не болела. Зато теней можно было не опасаться. Да и вообще любого, кто решит подкрасться незаметно.
— А вдруг укусит за бочок? — мара сказала это с таким серьёзным видом, Лис даже не сразу понял, что это она так шутит.
Они стояли отдельно от всех прочих — на надвратной башне. Мост через ров был опущен, и конюхи уже выводили лошадей к приметной каменной вешке, откуда в скором времени должны были начаться скачки.
На замковой стене собрался народ — тоже с фонариками, разодетый. Кое-кто — в масках. Сквозь толпу резво протискивались коробейники. Одни предлагали засахаренные яблоки, другие — леденцы в форме черепков, третьи — фигурные пряники (огнёпёска или горыныч — на выбор). И все такие радостные, улыбчивые… при отце такого не было.
Последнюю фразу Лис в задумчивости произнёс вслух, и Маржана переспросила:
— О чём это ты?
— Ну, Марину ночь не отмечали.
— Хм… А ты не прав.
Нет, ну что за человек? То есть не человек, конечно, а мара… не суть. Ей бы только возразить.
— Знаю-знаю, — Лис махнул рукой. — Марину ночь издревле отмечали по всей Нави. И в этом наше отличие от Дивьего царства — там-то вообще не отмечают.
— И снова ты не прав, — Маржане, похоже, нравилось его дразнить.
— Ну просвети меня, неуча, раз такая умная, — княжич сплёл руки на груди.
Внизу ударили в гонг, и лучшие навьи всадники сорвались с места в карьер — помчались вокруг замка. Но Лис уже потерял всякий интерес к скачкам.
— Не злись, ты вовсе не неуч, — фыркнула мара. — Просто не застал те времена, когда Кощей любил праздники. А я застала. Это было недурно. Твой праздник напоминает о добрых днях и бередит душу. В хорошем смысле. Тогда тоже были и скачки, и бои — отдельные для людей и нелюдей. И песни у костров, и представления, и страшные сказки. Мы ничего не боялись и встречали зиму с радостью, тогда как дивьи тряслись в своих домах. Но да, они тоже отмечают самую страшную ночь в году, просто иначе. Не рядятся, не веселятся, не выходят из домов, но всегда трапезничают в кругу семьи, отдавая дань ушедшим предкам, и поют грустные песни.
— Откуда ты всё это знаешь? — удивился Лис.
— Кощей рассказывал.
И тут княжич понял, что ничего не знает о прежней жизни Маржаны в отцовском замке. Потому что не спрашивал. Да, верные воительницы-мары сторожат внутренние покои, несут верную службу. Но так ведь было не с начала времён…
— Как вы с сёстрами вообще попали к Кощею? — он облокотился на парапет.
— Хочешь страшных сказок, княжич? — хохотнула мара.
— А это было страшно?
— По правде говоря, очень. Мы с сёстрами когда-то были вольными наёмницами. Во главе отряда стояла наша старшенькая — Масана.
— Не знаю такой.
— Она погибла задолго до твоего рождения. Но это совсем другая история. Я же рассказываю, как однажды нас нанял не кто-нибудь, а сам дивий царь.
— Что-о? — Лис чуть не подавился.
— Что слышал. Как бы дивьи люди от нас ни отмахивались, а когда надо — нашими услугами и они пользоваться не гнушаются. Дело казалось простым, как орех: проникнуть в сон к мятежнику по имени Красимир. Наслать кошмар, напугать до полусмерти, чтобы не смел народ баламутить. Масана меня отправила, мол, вот опыту наберёшься, задачка-то плёвая. Надеюсь, тебе не надо объяснять, кем этот Красимир оказался?
— Я знаю. Это прежнее имя отца, — кивнул Лис.
— Прежнее, да не родное.
— И это знаю. Дядька Ешэ рассказывал, что их малыми детьми из степей угнали в рабство. Отец своего настоящего имени не помнил, поэтому получил дивье.
— А знаешь, почему у тебя самого и у сестрицы твоей Доброгневы тоже дивьи имена? Кощей-то, по идее, должен ненавидеть Дивь и всё, что с ней связано. Не задумывался?
А Лис и правда не задумывался. В ответ на его озадаченное «э-э-э» Маржана пояснила:
— Готовил он вас на царствование в Диви. Это его шутка и месть — два в одном.
— Не понимаю я таких шуток, — княжич поёжился. — Ещё и имя такое дурацкое выбрал, бр-р…
— А Кощей, помнится, очень смеялся.
— Над именем?
— Да нет же, над своей затеей.
— Вот сам бы тогда завоевал Дивь и правил. Мы-то тут при чём?
— Так он не хотел сам. А вот сделать из вражеского царства детскую игрушку — вполне в его духе. Потом наследник наигрался бы, и тогда уж Кощей уничтожил бы то, что осталось.
— Он с тобой планами делился, что ли? — фыркнул княжич.
Маржана ничего не ответила, но и без того было понятно — делился. Не сама же она это придумала.
Толпа зашлась в приветственном крике — кажется, кто-то из всадников начал вырываться вперёд. Княжич тоже помахал рукой с башни, приветствуя нового лидера, кем бы тот ни был. От него этого наверняка ждали.
— Ты не дорассказала, как вы попали на службу.
— Ах да. Отвлеклась, прости. В общем, отправилась я выполнять поручение. А Красимир тогда только-только бессмертие получил — об этом ещё и не знал никто. Сунулась я в сон — и получила по шее от самой Смерти, представляешь? Мол, неча трогать суженого-наречённого. Пока очухивалась, твой отец меня споймал. Думала, всё — конец. Но, как ни странно, сговорились мы. Так и попали с сёстрами к нему в услужение на долгие годы. И скажу тебе честно, поначалу это была хорошая служба. О, старые добрые времена…
Тут до Лиса наконец-то дошло: так вот откуда Рена Маржану знает. Теперь понятно, почему не любит её и всех мар. Надо бы объяснить ей, что ли, что всё это — дела давно минувших дней.
— А почему же потом всё пошло наперекосяк? — княжич облизнул пересохшие губы. Этот вопрос его очень заботил, хотя он и боялся услышать ответ. — Ты говоришь, Красимир был неплохим человеком. Откуда же взялся тот Кощей, которого я знаю?
Маржана пожала плечами.
— У нас говорили — это из-за бессмертия. Побочное действие заклятия.
— Я тоже бессмертный. Но не такой!
Мара заглянула ему прямо в глаза, её зрачки расширились.
— Я очень надеюсь, Лис, что через несколько десятков лет мы с тобой вот так же будем стоять друг напротив друга и ты мне скажешь: вот видишь, я всё ещё не такой.
— Значит, ты мне не веришь?! — княжич аж задохнулся.