Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 8)

Шон резко вскинул голову. Мартин тут же встал с ним рядом и тронул за рукав:

— Оставь его. Пойдём.

— Нет уж, — рыцарь Сентября сплёл руки на груди. — Давай послушаем. Мозги недоэльфийские ему, видите ли, не нравятся. А как всюду ходить с недоэльфийской рожей — это, значит, ничего? Это мы можем?

Рука Эйвеона дернулась, словно он хотел выхватить меч, но в последний момент передумал.

— Вор! — Шон был зол и явно нарывался, его глаза горели лихорадочным блеском, ноздри раздувались; казалось, он даже испытывал какое-то странное удовольствие от этой перепалки.

— Ты же знаешь, это была не моя идея!

— Давай, вали всё на Браннана!

Элмерик не знал, что делать. А ну как эти двое и правда сцепятся не на жизнь, а на смерть? Бежать к Каллахану бессмысленно — защита Фиахны никого не пропустит. К мастер Патрику? Пока тот влезет на стену, может быть уже поздно. Мастер Флориан ещё не совсем оправился. Мастера Дэррека нет в замке. Конечно, Мартин был уже здесь, и он часто выступал миротворцем в чужих ссорах, но чутьё подсказывало барду, что сейчас был не тот случай.

— Я лишь хочу сказать, что Браннан — хороший король. Глуп тот, кто этого не видит. Ваш Каллахан попросту сбежал, а Браннан взвалил на свои плечи всё королевство. Теперь же Фиахна прибыл на всё готовенькое и хочет узурпировать власть, — где-то вдалеке глухо заворчал гром, словно подтверждая слова Эйвеона.

— Тот Фиахна, которого я знаю, никогда не желал взойти на трон. Я думал, ты тоже его знаешь. Или мы говорим о разных эльфах?

Серая мгла заволокла небо, и только над головой Шона в просвете туч продолжало сиять закатное солнце.

— Все меняются со временем.

— Глупости, — рыцарь Сентября шагнул вперёд, теперь они с Эйвеоном стояли почти вплотную. — Если Браннан такой хороший правитель, почему бы вам просто не подождать, пока Фиахна сам не передаст ему венец Финварры? Куда спешить? У Дворов перемирие…

— Которое Фиахна, кстати, не подтвердил.

— Значит, ещё подтвердит.

— Ой ли? Смотрите, как мы защищаем папочку! Думаешь, тебе что-нибудь перепадёт от его щедрот?

В вышине громко захлопали от ветра полотнища флагов. Чёрный и белый сцепились меж собой и никак не могли разъединиться. Фиолетовый по-прежнему гордо реял выше всех.

— Я никогда не претендовал на трон, — процедил Шон сквозь зубы, бледнея.

Мартин ещё более настойчиво тронул его за рукав, но рыцарь Сентября лишь повёл плечом, отмахиваясь от него.

— Я знаю, у тебя было целых две веских причины этого не делать. Но если вмешается папа… — Эйвеон многозначительно умолк, играя бровями.

— Перестань, — сказал Мартин уже принцу Грозовых Дней. — Вы оба заходите слишком далеко.

— Я просто хочу, чтобы Браннан получил то, чего заслуживает. Просто не стойте у нас на пути, — Эйвеон отступил на шаг, открывая дорогу к лестнице.

— Давайте сперва дождёмся окончания переговоров… — Мартин попытался увести Шона, но тот стоял крепко, как скала.

— Пусть договорит, раз уж начал. Что за веские причины?

Эйвеон вздохнул.

— Твоё происхождение. Негоже недоэльфу править эльфами.

— Но это не запрещено, — ледяным тоном напомнил рыцарь Сентября. Плащ колыхался у него за спиной, будто чёрные вороньи крылья.

— Да. Но есть и вторая причина.

— Какая же?

— Забыл? Ты — уродлив.

Эйвеон развёл руками и в следующий же миг согнулся от удара под дых, хватая ртом воздух.

— Давно мечтал это сделать. — Шон облизал сбитые костяшки пальцев и кивнул Мартину. — А теперь пошли.

Но тут Эйвеон выхватил меч из ножен и с рёвом бросился вперёд. Ярость затмила его рассудок: он даже не сразу заметил, что Шон безоружен, опомнился, только получив водяным заклятием в лоб и взревел:

— Возьми оружие! Сражайся мечом и магией, как все!

Мартин вложил свой клинок в протянутую руку Шона. Элмерик помнил, что это волшебный меч, способный нанести раны эльфу. Но и у Эйвеона наверняка был такой же.

Сталь ударилась о сталь, в стороны брызнули искры. Неизвестно, чем бы всё закончилось, но, к счастью, в этот момент раздался зычный голос Браннана:

— Что тут происходит? А ну прекратите, живо!

Заслышав окрик, Эйвеон вмиг отступил и спрятал клинок в ножны. Рыцарь Сентября так и остался стоять с обнажённым мечом, но не атаковал.

Браннан встал перед ним, отстранив Эйвеона плечом и обратился к Шону.

— Убери меч, Шон, — это был не приказ, а просьба. — Если хочешь, я принесу тебе извинения за поведение моего вассала.

— Не нужно извинений. Просто исполни то, что обещал, — рыцарь Сентября вернул меч Мартину.

Браннан кивнул и вдруг понизил голос до тихого шёпота. Слов почти не было слышно, но Элмерику удалось прочитать по губам:

— Я нашёл цветок.

А потом Мартин заслонил его своей спиной, и больше ничего разобрать не удалось.

Небо темнело, на замок спустились сумерки.

— До чего вы договорились, мой король? — сгорая от любопытства, спросил Эйвеон.

Ох, зря он напомнил о своём существовании! Браннан, злобно глянув в его сторону, рявкнул:

— Дома поговорим. Мы уходим. Немедленно!

Почти бегом они спустились во двор и вскочили на коней. Мост через замковый ров со скрежетом поднялся сразу за их спинами. Поспешный отъезд больше напоминал бегство.

— Кажется, что-то пошло не так, — вздохнул Шон.

— Да… полагаю, переговоры не задались. — Мартин точь-в-точь скопировал его вздох.

Ближе к вечеру выяснилось, что всё прошло не просто плохо, а очень плохо. Браннан не только отказался признать Фиахну наместником отца, но и усомнился в его праве судить и выбирать. Они крепко поссорились, и тут уже Каллахану пришлось выступать в роли миротворца. Браннан поклялся, что во времена его правления и ноги Фиахны не будет при Неблагом дворе. В ответ Фиахна объявил, что лишает Браннана права наследования и будет править сам, пока не сыщется достойный преемник.

Низложенный король-воин сбежал и каким-то непостижимым образом умудрился закрыть за собой все пути. Сколько Фиахна ни пытался, ничего не получалось: он мог пройти куда угодно, в любой из миров, но только не в Неблагой двор. Похоже, земля продолжала считать правителем именно Браннана.

Тогда наместник отправил с вестями птиц. Поскольку уже спустилась ночь, это были совы. Они понесли вести другим эльфийским правителям и лордам, что новый король Неблагого двора вернулся из Аннуина и приветствует собратьев.

— Не зря я построил такой замок, — неудачные переговоры, похоже, ничуть не огорчили Фиахну и он по привычке улыбался. — Поживу пока тут. А там, глядишь, что-нибудь да изменится. Ты уже передал Розмари, что я велел?

Элмерик покачал головой.

— Тогда беги, чего стоишь!

— Но вы же вроде хотели пир. В вашу честь, — промямлил бард. — Может, лучше того… начать приготовления?

— До пира ли нам теперь? — Фиахна подпёр кулаком скулу. — Ох, и тяжёлую же задачку задал мне братец! Иди, мальчик, иди, не зли меня…

Разумеется, Розмари оказалась не в восторге. Хорошо ещё, не влепила Элмерику леща. А могла бы сгоряча-то.

— Что он себе позволяет-та? — она бегала взад-вперёд по кухне, и половицы жалобно скрипели под её ногами. — Наглец! Охальник остроухий!

Разумеется, на крик сбежались остальные Соколята и Мартин. Бард только и успевал, что поддакивать. А Розмари бушевала, гремя тарелками:

— Я ему кто? Подзаборная девка? Вон Келликейт-та своему королю от ворот поворот дала-та! И я дам. Зуботычину! И метлой его, метлой-та промеж ушей!

— Только меня не приплетай! — фыркнула Келликейт. — Мой король повежливее этого будет. Хотя… тоже балбес самонадеянный, да простят меня подданные Его Величества. Может, это у них общая королевская черта?

— Это какая ж?