Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 10)

— Кровь двух дворов. Для чего тебе понадобилось это дитя?

Скворец запрокинул голову и часто-часто защёлкал клювом. Кажется, это был смех.

— Ха, так я тебе и р-расказала!

— Ладно, мы вернёмся к этому позже.

Фиахна стряхнул птицу с пальца. Скворец-Медб взмахнул крыльями, сделал круг по саду и протрещал:

— Не забудь: ты обещал пер-ремиррие.

Когда королева улетела, Фиахна выдохнул и принялся обмахиваться краем туники.

— Уфф, хорошо, что она не стала припоминать, при каких обстоятельствах я узнал про её любимые вишни! Каллахан, а привези-ка мне короля.

— Какого? — командир Соколов поднял брови достаточно высоко, чтобы выглядеть обескураженным такой неожиданной сменой темы.

— Короля людей, конечно. Мне нужно заручиться и его поддержкой тоже.

— И ты хочешь, чтобы я привёз его сюда? — лицо Каллахана снова приняло обычный невозмутимый вид.

«Наверное, ещё немного, и он совсем разучится удивляться, — подумал Элмерик. — Ну, или по крайней мере показывать удивление».

— А что? По-моему, здесь довольно мило. И я приглашаю, — Фиахна взял у Элмерика с подноса яблоко и с хрустом надкусил его; по его щеке потекла капля сока. — Неужели у него не найдётся минутки?

— И когда мне отправиться? — Каллахан глянул в небо: солнце уже перевалило за полдень.

— Прямо сейчас. Зачем откладывать?

Командир пожал плечами.

— Как скажешь. Но я не обещаю, что он приедет.

— А ты постарайся. Уговори его.

Когда Каллахан ушёл, Фиахна, глядя ему вслед, горько вздохнул:

— Эх! Всё дела, дела… Когда уже, наконец, я устрою пир в свою честь? Я, между прочим, вернулся из Аннуина. Такое не каждый день случается. И не всякому удаётся.

— Но эльфам всё же чаще, чем людям, — Элмерик, не дожидаясь, пока наместник попросит, протянул ему кубок. — Сегодня канун Остары. Праздник. Правда, не в вашу честь, но всё-таки повод…

— А, ладно, — Фиахна пульнул огрызок яблока в куст за окном, откуда тотчас же выпорхнула испуганная малиновка. — Остара тоже сойдёт. Погуляем от души! Очень кстати и любимый племянник уедет. Он же у нас главный противник пиров. И как вы тут с ним ещё не сдохли от скуки?

— Вы это видели? Он снова переделал гостиную! — взволнованная Келликейт переступила порог кухни.

Соколята теперь собирались здесь. Их всех тянуло в единственное место, где с приездом Фиахны ничего не изменилось. Старая кухня теперь ощущалась небольшим островком порядка среди творящегося хаоса. А ещё сюда не заходил Фиахна (наверное, считал это ниже своего достоинства), поэтому тут можно было смело высказывать всё, что накипело. А у них, по правде говоря, накипело уже изрядно.

— И что там нынче? — Джерри по привычке устроился подальше от всех, на подоконнике.

— Будете смеяться, но лес. Вернее, поляна. С камином в дупле огромного старого дуба и ковром из плюща. Больше я ничего рассмотреть не успела — он меня выгнал. Мол, нечего смотреть, пока не закончил.

— Мало нам леса за окном, теперь ещё и дома лес будет! — фыркнул Джеримэйн, ковыряя ногтем краску.

— Как же раздражает… — Келликейт с размаху уселась на лавку, и Розмари подставила ей под нос блюдо с пирожками.

— Лес? — Джерри оставил в покое краску, послюнявил палец и провёл им по стеклу. Соколята дружно вздрогнули от немелодичного скрипа.

— Нет же, Фиахна! — девушка взяла пирожок и повертела его в руках, пытаясь понять, с какой он начинкой. — Вы слышали? Он хочет, чтобы Риэган приехал!

Розмари посмотрела на неё с сочувствием.

— А ты не хочешь, чтобы он приезжал? А что ж всю зиму-та во дворце-та сидела? Видать, не так уж он тебе немил-та?

— Мы договорились не видеться до Бельтайна. Там он всё равно приедет, чтобы открыть Врата, — Келликейт вздохнула. — Но я обещала дать ему ответ после Летней Битвы. Если, конечно, останусь жива. И что мне теперь делать? Не разговаривать с ним? Опять прятаться? Глупо как-то…

— Тогда беги в лес, — предложил Джерри. — Ты же у нас лесная кошка.

А Розмари почесала в затылке:

— Погоди, что за ответ-та?

Келликейт как раз откусила от пирожка, поэтому ответила очень невнятно:

— Да он мефя замуф фофёт. Опяфь.

— А ты не хочешь? — Розмари участливо придвинулась ближе. — Или хочешь? Или не знаешь?

— Ифи лефом! — Келликейт запихнула в рот ещё один пирожок целиком и мотнула головой.

— Ась?

— Думаю, она послала тебя лесом, — с ухмылкой пояснил Джеримэйн. — Спасибо Фиахне — идти теперь не очень далеко!

— А как же Орсон? — Элмерик ещё не закончил говорить, но по яростному взгляду, которым одарила его Келликейт, понял, что лучше было и не начинать. — Молчу, молчу. Не моё дело.

Розмари всплеснула руками:

— Ой, да ладно грустить-та! Сегодня ж праздник будет! Ух и повеселимся!

Но особого веселья в её голосе, впрочем, не слышалось.

— Нет, ребята, так не пойдёт! — Джерри спрыгнул с подоконника. — У меня есть идея! Давайте сейчас каждый выговорится, чем ему насолил Фиахна. И на праздник уже пойдём с лёгкой душой и без всяких задних мыслей.

Предложение Элмерику понравилось, он даже пожалел, что ему самому ничего подобного в голову не пришло. Растянувшись на лавке и заложив руки за голову, он спросил:

— А ты сам придумал или кто подсказал?

— Вообще-то, это мастер Флориан надоумил, — нехотя признался Джеримэйн. — Ещё до того, как онемел. Сказал как-то: мол, яр-р-рости в тебе — ну, то есть во мне, — изр-р-рядно. Выговор-р-ришься — пр-р-роще будет жить. Вот я и выговаривался раз за разом. Орал даже, пока не охрип. А он меня честно слушал.

— Интересно, а как она сам справляется? Он же не может выговориться, — задумчиво произнесла Келликейт, ни к кому не обращаясь.

Джеримэйн прочистил горло:

— Давайте я начну? Этот Фиахна — упёртый и самодовольный болван. Тоже мне, наместник выискался! Сидел бы в своём прекрасном Аннуине — нам без него было намного лучше! Теперь на мельнице — если это всё ещё можно назвать мельницей — полный бардак. В Чернолесье переполох: то баньши на мосту воет, то замок в одночасье на холме вырос… А до Летней битвы, между прочим, остался месяц с хвостиком. И к чему мы готовимся? К празднику! Просто очаровательно! У наставников нет времени нас учить, потому что они носятся с этим дураком Фиахной… И голос его громкий тоже раздражает.

Он замолчал, чтобы перевести дух.

— Голос-та у него красивый… — Розмари шмыгнула носом. — И сам-та он тоже. Пожалуй, самый красивый эльф из тех, что я видала. И самый противный. Обращается-та с людьми, как с вещами. Будто все-та ему должны. Мы ему тут не игрушки! Ежели хочет иметь с нами дело-та, пусть сперва научится нас уважать.

— Как же, научится он! — фыркнул Джерри. — Лучше забудь о нём, Роз. Он тебе не пара.

И Элмерик закивал, соглашаясь.

— Да-да, забудь. Встретишь другого, ещё лучше.

Розмари в ответ горько усмехнулась и постучала по лавке прямо возле головы барда.

— Ой, кто бы говорил-та! А сам ещё давеча сох по своей дрянной эльфийке, как листья в засуху!

— Это всё в прошлом, — Элмерик приподнялся на локте и тут же скривился, потому что от долгого лежания рука затекла. — Но ты права: нужно время.

— И что, ничегошеньки больше к ней не чувствуешь-та? Не скучаешь?

— Нет.

— Значит, правду-та говорят: с глаз долой — из сердца вон.

— Когда ты успела стать такой злющей, Роз? — Элмерик шутя дёрнул её за завязку фартука.