Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 42)

— Значит, проследим, чтобы не сбежал.

— А если ничего не получится? Тут лучше бы наверняка, а то…

— Да что ты раскаркался вместо ворона своего? — прикрикнул на него мастер Патрик.

— Если не получится, я придумаю что-нибудь ещё, — голос рыцаря Сентября звучал спокойно, но Элмерик чувствовал его растущее раздражение — похоже, терпение наставника было на исходе. — Хватит, Флориан! Мы с Мартом уже сказали, что берём это дело в свои руки. Можно нам, наконец, поесть?

— Валяйте, — Флориан отмахнулся резким нервным жестом.

— Хорошая идея, — обрадовался Орсон (Элмерик так и не понял: он это про Лисандра или про еду?).

— А знаешь что, Шон… — задумчиво произнёс король, потирая заросший рыжеватой щетиной подбородок.

— Что?

— Нам тебя очень не хватало, — Риэган отсалютовал ему кубком и впервые за вечер пригубил терпкое вино.

Когда брауни накрыли на стол, рыцарь Сентября первым делом наложил себе в тарелку жареного мяса с горкой, захватил ломоть хлеба и пару горячих пирогов, а затем удалился, бросив напоследок Мартину:

— Как поешь — приходи. Надо обсудить дело.

Поэтому Элмерику пришлось отдуваться за рыцаря Сентября, рассказывая остальным в подробностях, как они выручали Брэннана. Маэна порой добавляла штрихов и красок в его рассказ, но в основном смотрела в свою тарелку, будучи не в силах расправиться с одним жалким куском пастушьего пирога. И это после такого изнурительного путешествия!

Когда бард закончил говорить и ответил на все вопросы соратников, Фиахна, ничуть не смущаясь, пихнул короля локтем в бок и заявил:

— Надеюсь, никто не станет возражать, что этот подвиг достоин награды? Мальчик исхитрился прыгнуть выше головы! Как, например, насчёт посвящения? По-моему, он уже достаточно походил в оруженосцах.

Элмерик аж задохнулся, услышав эти слова. Даже в своих самых смелых мечтах он не заходил так далеко — думал, что придётся ждать долгие годы. Щёки барда вмиг зарделись, и ему захотелось спрятаться под стол. Однако Риэган с сомнением покачал головой.

— Ты и прав, и нет. Согласен, что он заслужил награду, но, боюсь, не в моих силах её дать.

Сердце Элмерика совершило странный кульбит в груди и ушло в пятки. Ну почему обязательно нужно обсуждать такие вещи в его присутствии? Неужели они не могли поговорить где-нибудь за закрытой дверью?

— Это почему же? — возмущению Фиахны не было предела — у него даже кончики ушей покраснели.

— Ну посуди сам: во-первых, если его и посвящать, то не в рыцари, а в филиды — думаю, младшая ступень мастерства ему вполне по зубам. Но даровать такое посвящение может только другой филид. То есть Каллахан. И у них свои обряды, о которых я слышал лишь краем уха.

— Но я считал, что рыцарство дают за доблесть, проявленную в бою. И многие чародеи прошлых времён удостаивались этой чести, хотя и не держали в руках оружие. Магия — уже сама по себе оружие, — не отставал Фиахна. — Певческие чары ничем не хуже мечей и копий.

Остальные Соколы молчали, не вмешиваясь в их спор. Но Элмерик видел, что все внимательно слушают, затаив дыхание. Даже мастер Патрик, который зачем-то ещё пытался делать вид, что его не интересует ничего, кроме свиной похлёбки.

Розмари осторожно тронула Фиахну за расшитый серебром рукав туники, будто бы подбадривая, и улыбнулась Элмерику. Бард кивнул ей в ответ: приятно было узнать, что девушка на его стороне. А Джерри так вообще, казалось, сейчас прожжёт взглядом дырку у Элмерика во лбу. Он не скрывал восхищения и зависти, но на этот раз бард был уверен, что зависть эта отнюдь не чёрная.

Орсон вдруг оторвался от еды (что с ним случалось крайне редко) и тихо, но веско заметил:

— Вообще-то, я согласен с Фиахной.

Король бросил на него осуждающий взгляд, который можно было трактовать как «хоть ты-то не лезь, когда не просят», и вздохнул:

— Да погодите вы! Я же ещё не сказал, что во-вторых! Шон, Элмерик и Маэна помогли Браннану, и я этому очень рад — как ваш добрый приятель Риэган. Но как Артур Девятый, хочу напомнить вам, что Объединённые Королевства не состоят в союзе с эльфами. Если я награжу наших героев — любого из них, — я тем самым признаю, что они совершили дело государственной важности. И таким образом косвенно подтвержу свой союз с Неблагим двором. Да, его не будет на бумаге, но судьба никогда не обращала внимания на подобные мелочи. Вы ещё помните о пророчестве? — король поджал губы и после небольшой заминки продолжил: — Кстати, по этой же причине я не могу разрешить Мартину и Маэне участвовать в битве за Каэрлеон.

— Но почему? — Элмерик выронил из рук ложку.

Он не успевал следовать за мыслями Риэгана, лишь почувствовал, как к горлу подступает обида. Не за себя — за Мартина. И за Маэну тоже. Они же пришли помочь! Неужели им придётся отсиживаться в тылу, пока другие будут жертвовать своими жизнями?

До прямых возражений королю не дошло, однако по гостиной пронёсся тихий ропот — похоже, не один бард не мог уследить за мыслью Артура.

Тот поморщился — ему явно не хотелось говорить на неприятные темы, особенно за дружеским ужином. Но у королей редко получается делать, что им хочется.

— Маэна — подданная Неблагого двора, в её верности не приходится сомневаться, иначе Браннан до сих пор лежал бы в своём ледяном гробу. Принимая её помощь, мы принимаем и помощь Брэннана. То же и с Мартином. Конечно, он, в отличие от Маэны, присягал нам на верность, но ближайшую сотню лет будет служить королеве Медб. И я более чем уверен, что та отпустила его вовсе не потому, что у неё такое доброе сердце.

— Как ни жаль это признавать, но, скорее всего, ты прав, — Мартин, помрачнев, потянулся за вином. — Ну, по крайней мере, я помогу вам с Лисандром. Это может считаться внутренним делом Соколов, а я — несмотря ни на что — всё ещё один из вас.

— Конечно, Март, — мастер Патрик приобнял его за плечи.

Тот похлопал брата по руке, поставил кубок на стол, натянуто улыбнулся и встал:

— Ладно, тогда пойду к Шону. Нечего тут рассиживаться.

Уже у самого выхода из гостиной Келликейт поймала Мартина за рукав, и чуткие уши барда уловили её тихий, полный сочувствия шёпот:

— Что бы ты там себе ни вообразил, твоё место здесь. Я говорю это сейчас не как твой друг, а как пророчица! Ясно?

Мартин что-то ответил ей, но его слов Элмерик уже не услышал. После его ухода воцарилась неприятная гулкая тишина — никогда ещё ужин в кругу друзей не был таким напряжённым. Все молча ели, никто даже не просил соседа передать какое-нибудь блюдо.

Наконец Маэна со вздохом отодвинула тарелку:

— Я, пожалуй, тоже пойду.

— Постой-ка! Вот, возьми это, — Розмари вдруг подбежала к ней и протянула амулет. Эльфийка, поколебавшись, взяла красно-белую нить, в которую кое-где были вплетены тёмно-серые камешки с дырочками посередине. Элмерик слышал, что такие в народе называют ведьмиными камнями или стеклом друида и что найти такой — к большой удаче.

— Для чего это?

— Надень на руку, чтобы Лисандр не смог до тебя добраться-та. Неча ему в твоей голове делать. Только, чтобы заклятие сработало, ты должна сказать-та, что принимаешь подарок, и поцеловать дарителя. Меня, то бишь.

— Чудна твоя магия, — Маэна обернула браслет вокруг руки и протянула запястье Розмари, чтобы та завязала узелок. — Я с благодарностью принимаю дар.

Ей пришлось подняться на цыпочки, чтобы чмокнуть ведьму в губы.

— Вот и славно! — Розмари вернулась на своё место и придвинулась ближе к Фиахне, положив голову тому на плечо.

Маэна бесшумной походкой прошла по гостиной. Обернувшись уже у выхода, она обвела взглядом присутствующих и немного виновато улыбнулась:

— Как бы там ни было, я очень рада, что мы больше не враги, — и скрылась за дверью.

После ужина наставники разбрелись по своим комнатам, а Соколята остались. И Ллиун тоже.

— Ну что, приступим-та? — Розмари потёрла ладони в предвкушении.

— К чему? — не понял Элмерик. — У вас тут какой-то заговор?

— Вроде того, — усмехнулся Джерри, подойдя к нему почти вплотную. — А ну-ка отвечай: ты с нами или против нас?! Только не раздумывай долго!

— Перестань, Джеримэйн, — Орсон улыбнулся впервые за этот вечер, а потом терпеливо пояснил ничего не понимающему Элмерику: — Мы просто решили украсить дом к Бельтайну. Праздник всё-таки.

— Ф-фух! Не пугайте меня так, — бард выдохнул с немалым облегчением. — Я, признаться, и сам подумал, что тут как-то уныло.

— Значит, отравленные кушанья, смертоносная прялка и ледяное заклятие Лисандра тебя не испугали, а наших заговоров ты боишься? — Джерри ткнул его кулаком в бок, и Элмерик немедля ответил ему тем же. Как же он соскучился по этим подначкам и перепалкам! Но, разумеется, никогда не признался бы в этом.

— Одни бесы знают, на что вы способны. Я слыхал, будто Соколы — лучшие чародеи в этом королевстве, и их стоит как минимум опасаться, разве не так?

— Эй-эй, мы же хорошие парни! Бояться нас следует только плохим парням. Ты же не примкнул к нашим врагам, а? — Джеримэйн старался выглядеть сурово, но в его глазах всё равно читалось неприкрытое веселье.

Пока Элмерик думал, как бы получше съязвить в ответ, Орсон притащил коробки, и все бросились распутывать шёлковые ленты. Ллиун принесла ведро, полное берёзовых веток, и принялась плести венок. Она закончила довольно быстро, и творение рук лианнан ши заняло своё законное место над камином, а Розмари вдобавок немного поколдовала, чтобы листья подольше оставались свежими.