Алан Фостер – Наследие (страница 23)

Он начал поход в юго-западном направлении, как и рекомендовал Блешмаа. Очень быстро она растворилась и стала единым целым с розовым снегом и голубыми зарослями позади него. Вскоре лес поглотил ее, и она исчезла совсем.

ГЛАВА 7

Если великий северный гештальтийский лес днем казался тихим, то ночная тишина граничила с удушьем. Прежде чем дневной свет полностью исчез, Флинкс успел воздвигнуть слабый частокол из упавших ветвей и пучков странного колючего куста цвета ляпис-лазури, который испускал сбивающий с толку запах горелого мяса, когда он выдергивал его из земли с корнем. Прислонившись спиной к дереву, которое он выбрал в качестве задней стены своего временного убежища, он размышлял о том, что он уже был бы мертв от переохлаждения, если бы не термочувствительная одежда, которая не только согревала его, но к настоящему времени почти высохла. . Он не знал, как долго специальная одежда, испытывающая большие нагрузки, продержится так в таких сложных условиях.

В то время как при полном отсутствии света он мог видеть очень мало, его исключительный Талант позволял ему воспринимать многое. Хотя в лесу, окружавшем его и Пипа, почти ничего не было слышно, лес, окружавший его и Пипа, был хриплым от рваных, безудержных, примитивных эмоциональных трансляций существ, стремящихся к еде, и тех, кто отчаянно пытался избежать того, чтобы их съели. Менее навязчивые, чем более мощные, полностью сформированные эмоции разумных существ, эти первичные передачи, тем не менее, вызывали в его мозгу мягкое гудение, которое было невозможно игнорировать. Иногда более яркая вспышка шока или удивления была легко узнаваема, даже несмотря на то, что вовлеченные виды были ему чужды. Они неизменно указывали на что-то, что вот-вот должно быть убито или съедено.

Благодаря своей уникальной способности он мог ощущать присутствие вокруг себя там, где любой другой его вид остался бы буквально в темноте. Однако этого нельзя было сказать о тлелях и многих других существах, населявших лес. В отсутствие света их индивидуальные электрические поля, или флии, были бы отчетливо видны любому существу, обладающему способностью их ощущать. В том числе и его собственное, понял он. С детства, проведенного вором, он знал, как двигаться бесшумно, чтобы его не услышали, а более поздние годы научили его, как использовать любой доступный камуфляж, чтобы скрыться от глаз, но как скрыть свое личное электрическое поле? Уж точно не с ветками, или кучами снега, или толстой одеждой. Он знал, что, хотя и в меньшей степени, Пип тоже должен генерировать флии. Любой тлел, занимающийся поиском упавшего скиммера, должен быть в состоянии определить их местонахождение, идентифицируя их отличительные инопланетные эманации.

Он понял, что и крадущиеся хищники тоже.

Прижавшись спиной к дереву и его странной губчатой оболочке, он задавался вопросом, становятся ли индивидуальные флии сильнее или слабее пропорционально истощению. Если первое, то он должен передавать сигнал вплоть до Тлоссена. Он остался размышлять о возможности, даже когда сон настиг его.

Он проснулся более теплым и свежим, чем мог себе представить. Усталость, безусловно, сыграла свою роль в его крепком сне, но дело было не только в этом. Ему было почти комфортно, как будто какой-то заботливый прохожий завернул его в запасное одеяло или два. Сонно моргая, он коснулся того, что билось ему в лицо. Сначала он подумал, что это могут быть падающие листья. Потом он вспомнил, что у древовидных наростов Гештальта не было листьев.

Это был Пип, яростно колотивший его по лбу, носу и щекам, пытаясь вывести его из приятного, но опасного оцепенения, в которое он впал. Заметив ее беспокойство, он ободряюще улыбнулся, излучая чувство уверенности.

«Полегче, длинная леди. Я не только не умер, на самом деле я чувствую себя немного лучше». Чешуя металлически поблескивала на утреннем солнце, просеивающемся между высокими стволами, и она попятилась. Он двинулся, чтобы встать.

Он не мог. Его не окутывали теплые одеяла, но что-то другое.

Это было дерево. Прошлым вечером он провел час или около того, вклиниваясь между странными волнистыми складками его внешней стороны, ища как можно больше убежища и тепла, которые могло обеспечить такое минимальное убежище. Терранское дерево проигнорировало бы его усилия. Кто-то из Среднего Мира мог вылить кислоту, чтобы растворить нарушителя, или использовать гибкие лианы, чтобы отбросить его в сторону. Здесь, на Гештальте, казалось, что по крайней мере один вид высокого роста был способен сговорчиво отреагировать.

За ночь складки его сине-серой внешности расширились вверх и вокруг него. Подобно раздражителю в устрице, ему угрожала реальная опасность быть полностью заключенным в самом внешнем слое дерева. Может быть, он и не превратился в жемчужину, но капу - не лучшая судьба.

Потребовалось добрых полчаса извиваться и извиваться, чтобы освободиться. Если бы Пип не разбудил его, он, возможно, в конце концов проснулся бы только для того, чтобы обнаружить себя безвозвратно запертым внутри дерева, способным видеть, дышать и кричать, но не способным освободиться. Хотя дерево отреагировало на его присутствие без злобы, тем не менее его действия привели бы к медленной и ужасной смерти.

Смахнув с куртки и брюк кусочки тонкого, податливого волокна, он огляделся. Солнечный свет, отражающийся от пятен снега, заставил его щуриться. Ему не с чем было импровизировать очки, чтобы приглушить яркий свет. Он изо всех сил пытался вспомнить. В каком направлении указал умирающий Блешмаа? Не в силах вспомнить точно,

он решил следовать за рекой. Когда он начинал, он очень старался не думать о горячей еде, горячем напитке или, если уж на то пошло, обо всем, что излучало тепло.

Еще до конца дня он научился избегать одного особенно изящного ивового дерева. Словно небрежно нарисованный художником в спешке, он красовался на стволе ярко-желтыми прожилками. Вместо кроны из разросшихся ветвей на всю его длину торчали кустовидные гроздья. От этих взорванных перистых точек с зазубринами. Сдергивая одну за другой одежду, подойдя слишком близко, он заподозрил, что они не ядовиты. Паразитический, но не ядовитый. Снаряды содержали семена дерева, которые оно стремилось посадить во все мягкое, органическое и подвижное. Нарост обнаружил его из-за тепла, которое он излучал, подумал Флинкс, или из-за ощущения его полета? Известно, что растения, как и некоторые животные, чувствительны к электрическим излучениям.

В любом случае, липкие семена были достаточно безобидны, если только они не попали ему в лицо.

Следуя по реке и не имея в виду определенного пункта назначения, он изо всех сил старался продолжать спуск. По крайней мере, чем ниже он спускался, тем теплее становилось. В конце концов, если повезет, непрерывный спуск может даже привести его в деревню, если не обратно в далекий Слууванех. Мысли об этом сообществе напомнили ему о бедном Блешмаа. Ему было интересно, как тлели оплакивали своих умерших.

С водой проблем не было, но если он не находил что-нибудь поесть в течение дня или двух, жители этого городка получали возможность совершить уникальные двойные похороны.

Спускаясь по склону, усыпанному камнями, стеклянными кустами и бирюзовыми деревцами, которые трещали под его хваткой, как пластмасса, он еще раз поразился тому, что в качестве уловки, позволяющей сохранить конфиденциальность, оставлять позади арендованный скиммер слежения за местоположением было меньше, чем - звездная идея. В конце концов кто-то из арендной компании занервничал и начал поиски пропавшего корабля. Однако, кроме того, что он знал, что он планирует отправиться на север из Слууванеха, они понятия не имели, где его искать. Даже если бы он не разлетелся на осколки после падения с водопада, который чуть не поглотил и его, Флинкс понимал, насколько трудно будет обнаружить разрушенный автомобиль с воздуха. В любом случае, он не мог сидеть и ждать, пока все выяснится.

Однако у него была личная жизнь.

Его единственный реальный шанс был связан с его собственным кораблем, «Учителем». Если оно не получало от него никаких известий после установленного интервала, оно было запрограммировано на предположение, что у него проблемы. Его шаттл поднимется со стоянки в порту шаттла Тлоссена и начнет его искать. Его внутренний ИИ был разработан для неустанного поиска, пока он не наткнулся на его личное общение.

Который, даже если все еще функционировал, либо застрял вместе с прочим снаряжением на его поясе где-то на дне реки, в которую врезался скиммер, либо безразлично плыл вниз по течению. Это была еще одна причина, по которой он продолжал следовать по течению той же реки. Если его шаттлу удастся найти затопленный модуль, он ответит, начав поиск, который примет форму постоянно расширяющейся спирали с устройством в качестве связующего звена.

Ничто из этого не могло произойти до того, как он погибнет от голода, холода, нападения или несчастного случая. Еще несколько дней Учитель даже не активировал поиск шаттла. Но поскольку на горизонте не было ничего, что могло бы ободрить или подбодрить, такие надежды были лучшим, что он мог придумать.

По крайней мере, он был не один. Время от времени Пип спускался с ее осмотра окружающих верхушек деревьев, чтобы залезть обратно под куртку. Она будет ехать туда, пока тепло его тела снова не согреет ее. Освежившись, она выползала, расправляла свои сине-розовые крылья и снова поднималась в небо. Наблюдая за тем, как она ныряет и парит среди сине-зеленых чужеродных стволов, он размышлял о том, что произошло случайно: тот же голубой, розовый и зеленый цвет кожи, который выделял ее среди лесов ее родного мира Аласпина, служил для маскировки ее присутствия. по гештальту.