Алан Фостер – Наследие (страница 20)

Флинкс проигнорировал перечисление ИИ того, какие расходы были покрыты и за что он будет нести ответственность в случае разрушения скиммера. Он знал, что корабль всего лишь следовал заранее запрограммированной процедуре. Как отвлечение, это было незначительным. Это не помешало ему продолжать держать свое оружие на одной линии с задней частью автомобиля. Это не помешало ему полузакрыть глаза и сосредоточиться.

Это не помешало ему проявить себя.

Под его курткой кольца Пипа расслабились, когда она заметила усилия своего хозяина. Поскольку в непосредственной близости находились только два других разумных существа, Флинкс без труда сосредоточился на том, кто стоял за неминуемой угрозой. В клубящейся, почти ледяной атмосфере на корме скиммера было трудно удерживать пистолет. Погода, однако, не повлияла на чувства, которые он излучал, так уверенно, точно и верно, как любой разрывной снаряд.

Уверенный в своей упряжи, защищенный от резких толчков и раскачиваний, которым подвергалось его судно, уверенный в себе и терпеливый Халворсен внезапно резко сел прямо и моргнул. Когда его скиммер внезапно и неожиданно приблизился к своей цели, он понял, что должен стрелять из одного или нескольких встроенных в него орудий. Вместо этого его руки зависли ладонями вниз, пальцы слегка дрожали в нескольких сантиметрах над соответствующими элементами управления. И, несмотря на напряжение своего мозга, он не мог найти нужных слов, чтобы активировать их с помощью словесных инструкций. Если бы на голове у него была индукционная повязка, сомнительно, что в тот момент он смог бы вызвать волю, чтобы подать хотя бы мысленную команду.

Несмотря на быстро увеличивающуюся близость цели, он не стрелял. Не потому, что что-то внезапно пошло не так с оружейными системами его скиммера, и не потому, что его добыча была вне досягаемости, а потому, что он по необъяснимым причинам внезапно изменил свое мнение. Для человека, которого часто обвиняют в том, что у него его нет, резкая смена настроений была поразительной.

Его пальцы дрожали, когда он пытался нажать на одну из нескольких точек контакта, которые могли бы отправить смерть в различных высокотехнологичных формах, несущихся к другому кораблю. Зачем это делать? он поймал себя на мысли. Разве во вселенной мало страданий? Мы все скоро умрем. Даже Норин Халворсен собиралась умереть. Вероятно, где-нибудь в какой-нибудь убогой, тоскливой дыре, больной и одинокий, и никто не шепнет доброго слова над его разлагающимися костями. Занимать место, которое лучше отведено для нейтральных нейтронов, тратить кислород попусту, ничего не делать обществу собратьев по разуму — вот к чему пришла его жизнь. Таков был жалкий итог его жалкого существования. То, что он считал наслаждением, было ничем иным, как инстинктивным использованием различных примитивных стимуляций, направленных на онемение его нервных окончаний. Стремясь выжить, он лишь обезболил свою душу.

Он начал рыдать. Маленькая, погруженная в него часть кричала, выкрикивая свое возмущение, пытаясь оживить хладнокровного расчетливого убийцу, упившегося профессиональными достижениями, дорогим алкоголем и дешевыми женщинами. Обычно доминирующая, эта часть его характера в настоящее время превратилась в слабый писк, погребенный под цунами отчаяния. Если бы Халворсен смог определить источник этой тоски и уныния, у него, возможно, был бы шанс дать отпор, противостоять ей. Он не мог. Он мог только страдать под тяжестью сокрушительного уныния, подобного которому он не испытывал с первых дней своего невыразимо унылого детства.

Если он не собирался стрелять, настаивала профессиональная расчетливая часть его разума, которая все еще функционировала, то ему нужно было отступить. Или, по крайней мере, изменить курс или начать собственные маневры уклонения. Но он не отдал необходимых приказов и для осуществления этих действий. Все, на что он был способен, это сидеть в своей сбруе и рыдать непрекращающийся поток меланхолии, источник которой оставался для него загадкой.

Этот источник быстро увеличивался, пока преследующий скиммер неуклонно приближался к своей замедляющейся цели. В задней части этого корабля стояла прямая и высокая, незащищенная от непогоды, необычайно стройная фигура. Немигающим взглядом глядя в приближающуюся кабину второго скиммера, он что-то крепко держал обеими руками.

Ружье. Ручное оружие стиля, которое было известно Халворсену, но было изменено с новой для него изюминкой. Это не было большое орудие, но оно и не должно было быть.

Переехать! часть его отчаянно закричала. Стреляйте в ответ, ныряйте, карабкайтесь, делайте что-нибудь — или тощий сукин сын вытравит вам новую линию роста волос. Опуститься вниз. Удивительно, но Халворсен обнаружил, что борется со своим безразличным телом, пытаясь найти недостающую волю, чтобы заставить свои бесстрастные конечности функционировать. Отчаяние и страх оказались достаточно сильными, чтобы, наконец, заставить одну руку опуститься вниз, к консоли скиммера и встроенным в нее элементам управления оружием.

В то же время Флинкс выстрелил.

Его выстрел попал в скиммер Халворсена, когда тот начал подниматься. Пробив купол из плексаллового сплава, луч не попал в плачущую цель. Однако он прошел через часть

пульт управления кораблем. Несколько критических соединений были мгновенно разорваны, расплавлены или сплавлены. Поднявшись из консоли, дым начал заполнять салон преследующего скиммера. В результате этого повреждения он предпринял действия по уклонению, отклонившись от своей добычи гораздо резче, чем предпочел бы его пилот. Но не раньше, чем раздастся один-единственный собственный взрыв.

Последующие выстрелы стали совершенно дикими. Высвобожденные больше из-за разочарования, чем из-за умения, каждый из них прошел мимо. Воздух был выжжен, древовидные побеги испепелены, но ни один из них не приблизился к арендованному скиммеру, кроме первого. Когда он рефлекторно пригнулся, тщательно продуманное эмоциональное излияние Флинкса было встряхнуто атакой. Одним из следствий этого было то, что он проецировал на своего преследователя даже сильнее, чем намеревался.

Потрясенный до глубины души мощной эмоциональной проекцией, Халворсен вырвался из упряжи с криком полнейшего отчаяния. Полностью намереваясь покончить со всем этим, взломав купол скиммера и выбросившись наружу, он был спасен только дымом, который теперь заполнял салон. Кашляя и задыхаясь, он не мог видеть свои поврежденные инструменты или произнести необходимую команду. Вместо этого он несколько раз споткнулся, прежде чем рухнуть на палубу. То плача, то кашляя, он беспомощно лежал, зажав рот большим пальцем правой руки, подтянув ноги к груди в позе эмбриона.

Только планирование, которое было отличительной чертой проницательного профессионала, спасло его. Сильно поврежденный, его корабль искал инструкции, как действовать дальше. Когда ничего не последовало, и поняв, что его хозяин в настоящее время не желает или не может ответить соответствующим образом, продвинутый ИИ скиммера вернулся к установленному программному обеспечению, которое было разработано именно для такой чрезвычайной ситуации. Сменив курс, снизив скорость и маневренность, он направился домой.

Этот очень желанный вариант не был доступен для корабля Флинкса. С близкого расстояния последний, мучительный выстрел Халворсена серьезно повредил не только приборы корабля, но и его силовые и двигательные системы. Сражаясь с ручным управлением, выкрикивая отчаянные команды на смеси тлелианского и террангло, и, несмотря на все свои усилия, Блешмаа не смогла остановить его внезапный резкий спуск.

Прыжок сбил Флинкса с ног. Расстегнув куртку, он выпустил Пипа. Освободившись, она тут же поднялась в воздух внутри отсека. Она не пыталась выбраться через отверстие, которое все еще зияло в задней части фонаря. Враждебный разум, который угрожал им, теперь был далеко и быстро удалялся. Настоящая и настоящая опасность не была той, с которой можно было справиться с помощью ее исключительных способностей.

Перевернувшись, Флинкс с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, двинулся вперед, чтобы присоединиться к обезумевшему Блешмаа. Без сложных резервных копий, которые были встроены в скиммер Учителя, простое арендованное судно оказалось не в состоянии справиться с повреждениями, нанесенными вооружением Халворсена его жизненно важным компонентам. Внизу сквозь прозрачную крону неуклонно вырисовывались пылающие кроны великого гештальтийского леса.

«Подтянись, подтянись!» Когда Флинкс откинулся на спинку ремня безопасности своего кресла, на его устные указания не последовало никакого ответа. ИИ скиммера был мертв, оставив их полностью на ручном управлении. Он посмотрел на Блешмаа. «Мы летим вниз — найдите ровное место для посадки!»

Даже когда он озвучивал призыв, он мог видеть, что он мог бы также желать гладкого асфальта шаттла и его собственного главного ИИ, который взял бы под контроль их поврежденный корабль и автоматически привел бы его к безопасному, мягкому приземлению. Поверхность внизу была так же покрыта густым лесом, как и любое поле созревших зерновых. Там, где виднелась голая земля, торчали вверх острые каменные пальцы. Прямо впереди парящий утес обозначал дальний край долины, по которой они быстро спускались. Рассыпавшаяся осыпь у его основания обещала приземление еще более жесткое, чем в густом лесу внизу.