Алан Фостер – Магнит неприятностей (страница 42)

Теперь, когда его дыхание становилось более легким, Субар чувствовал себя комфортно, замедляя шаг. «По крайней мере, они оценили нас на улице. Это означает, что если их больше, они не знают, где мы остановились».

Флинкс был менее оптимистичен. — Если эта обычная группа преследования сможет так быстро выследить нас до этого района, за ними будут другие. Мы не можем больше здесь оставаться». Он продолжал постоянно сканировать их ближайшее окружение. — Нам придется переехать, — добавил он с отвращением. Жаль. Он полюбил отель, если не сам Маландер.

Субар умоляюще взглянул на него. — Ты поможешь нам, не так ли? По крайней мере, пока мы не сможем пересадить где-нибудь в другом месте.

Флинкс знал, что у него не было для этого причин. Он ничего не должен этому подростку и его друзьям. Вообще ничего. Он планировал покинуть Визарию через день или два. Высоко на орбите поманил ожидающий Учитель. Он тосковал по знакомой обстановке; за знающий, успокаивающий голос корабля-разума; для податливого, любезного окружения благоустроенной центральной гостиной. Он пришел в этот мир-аванпост, чтобы измерить скучное человечество, и обнаружил, что этого недостаточно. У него не было причин оставаться здесь еще день, даже если его жизни ничего не угрожало.

За исключением того, что он вспомнил одного подростка из еще более изолированного мира под названием Мотылек. Тот, кто пострадал от подобного непрошенного внимания и выжил только благодаря настойчивости, удаче, природному интеллекту и собственной решимости. Это и некий грубый, мощный, необъяснимый Талант, от которого он так же быстро избавился бы. Не раз этот крайне обездоленный юноша выживал только благодаря помощи других. Другие мирские люди.

Глядя на умоляющее, но манипулятивное лицо, смотрящее на него снизу вверх, он вовсе не был уверен, что этот Субар заслуживает такой помощи. Но он чувствовал, что по крайней мере один другой местный житель сделал это. Конечно, не было причин сообщать об этом Субару. Юноша либо открыл бы это для себя, либо остался бы беднее из-за того, что не сделал этого.

Несмотря на все опасности, которые он пережил, и все препятствия, которые он преодолел, его юность на Мотыльке была периодом бесконечных волнений и открытий. Все это казалось так давно.

Может быть, сказал он себе в мгновенной вспышке откровенности, чего он действительно хотел, так это хотя бы день или около того пережить это волнующее время, каким бы иррациональным и ретроградным ни было такое желание.

Конечно, вечно прозаический корабельный ум Учителя подумал бы, что дело обстоит именно так.

ГЛАВА

14

Если раньше Пигал Шаеб был недоволен, то его реакция на получение последней информации о небольшой группе молодых людей, которые оскорбляли, грабили и бросали вызов ему, теперь граничила с апоплексическим ударом.

Он, конечно, не показывал своих чувств. Не было ни криков, ни ругани, ни ругани. Это был не его путь. Шаеб был закрытой оболочкой, целым миром. Только некоторая твердость вокруг рта и у лба, едва заметное напряжение в его словах выдавали, что что-то было необыкновенно. Даже его ближайшие соратники с трудом заметили бы какую-либо разницу.

Однако внутри Шаеб был в ярости. Больше, чем месть, больше, чем возмездие, требовалось исправление. Гармония должна была быть восстановлена. Чтобы это произошло, ему нужно было точно и без возможности двусмысленности узнать, что, черт возьми, происходит.

Street Scrawn не стал откровенно скупать одну из своих владений и не сойти с рук. Один из их чуть более старших друзей не проник в охраняемый объект, не убил всех дежурных и не освободил виновных в первоначальном безобразии. Это не имело смысла. В очередной раз он вызвал уточнения измерений, основанные на записях сенсоров, которые были взяты из здания, где располагалась камера содержания. На них как можно подробнее изображен неизвестный молодой человек; намного короче младшего; стройная молодая женщина; и отличительный крылатый питомец более высокого нарушителя. Ни одного оружия не было видно.

Раздраженным взмахом руки он сменил вид, плававший в комнате, на тот, который показывал последствия вторжения троицы: бегущие пленники, дырявая стена, мертвые подчиненные. Разделяли два взгляда только таинственная вспышка и сопровождающая ее сотрясение. Как было осуществлено невыносимое перемещение из вида один в вид два? Люди, которым он платил за то, чтобы они пролили свет на такие вещи, в лучшем случае придумывали неубедительные объяснения. Скрытый импульс или звуковое оружие могли швырнуть Сакунталу сквозь стену, а людей-оперативников в потолок. Однако ни один из них не предложил достоверного объяснения загадочной вспышки.

Идентификация молодого высокого злоумышленника до сих пор оказалась невозможной. Ни в одном файле Shell на Визарии не было никаких записей о нем. Следовательно, он был либо гением в сокрытии личности, либо, возможно, пришельцем с другого мира. Хотя он еще не был готов отказаться от каких-либо объяснений, Шаеб обнаружил, что склоняется к первому. По крайней мере, это давало некоторое объяснение связи незнакомца с другими молодыми скримами. Для инопланетянина необъяснимым образом встать на их сторону не имело никакого смысла.

Но с другой стороны, напомнил он себе в сотый раз, ничто в этом неприятном и трудноразрешимом вопросе не имело никакого смысла.

Даже если высокий юноша был каким-то мошенником-профессионалом, то, что он встал на сторону молодых заключенных, было трудно объяснить. Если только, сказал себе Шаеб, другому юноше каким-то образом не удалось собрать достаточно доверия, чтобы нанять профессионала. Тем не менее, это был смелый (или безрассудный) профессионал, который возглавил кучу уличных стычек против подпольного дома Шаеба. Если только его не держали в неведении относительно того, чьи интересы он оспаривал. Эта возможность, по крайней мере, имела натянутый, хотя и искаженный смысл.

Если это также является реальным объяснением, решил Шаеб, тогда, возможно, удастся установить контакт с этим независимым оператором и объяснить ему досадную ошибку, которую он совершил. Сделав это, любой здравомыслящий профессионал попытается исправить свою ошибку, сдав или продав своих более молодых работодателей обиженному Шаибу. Глядя на проекции, такие мысли заставили его почувствовать себя лучше. Он придумал план действий, которому можно было следовать.

Но прежде чем заманить молодого неизвестного независимого, ему сначала нужно было

e идентифицированы и связались. До сих пор подчиненным Шаеба не удавалось этого добиться. Следствие, сказал он себе с покорным вздохом, что приходится полагаться на напряженные умственные усилия дураков.

Возможно, время разрешит ситуацию. Обычно так и было. Но он был нетерпелив и зол. Подлые скряны были не единственными, кто имел доступ к превосходной помощи извне.

Второй взмах его руки изгнал проекции со стола. Говоря вслух, он обратился к вездесущему ИИ внутреннего святилища. "Я ухожу. Если кто-нибудь спросит, я нездоров до завтрашнего утра.

«Очень хорошо, Пигал», — ответил ИИ. — Вам понадобится транспорт?

"Да. Соло и осторожно, пожалуйста.

«Без сопровождения? Ты всегда мишень, Пигал.

— Я знаю это, — ответил он обидчиво. «Я не выйду на улицу без подходящей маски».

«Как пожелаете». ИИ был запрограммирован на уступчивость, а не на сварливость. В отличие от некоторых своих кибернетических собратьев.

Резиденция занимала верхний этаж самонадеянного двадцатиэтажного здания в одном из лучших жилых кварталов Маландере: здесь жили зажиточные купцы, главы муниципальных и планетарных департаментов, видные деятели, успешные художники и многие другие. Сливки маландерийского и, в меньшей степени, визарийского общества.

Узнав о скором прибытии его осмотрительно анонимного посетителя, владелец проинструктировал ИИ своей резиденции соответствующим образом. Квартирный ИИ начал общаться напрямую с приближающимся транспортным средством. Таким образом, идентификация, меры безопасности и протокол прибытия были выполнены без интерполяции медленно движущихся органических веществ, и транспорт Пигала Шаеба был допущен в подземный гараж без задержек и происшествий.

Поднявшись в центр здания на одном из многочисленных лифтов, личный путь посетителя оказался таким же гладким и без происшествий, как и путь его автомобиля. Оказавшись наверху, дверь лифта открылась в просторную гостиную, наполненную знаниями и хорошим вкусом. Стена из драгоценных настоящих книг с внутренним освещением и климат-контролем была достаточным доказательством предпочтений владельца. Держа в одной руке тихо гудящий стакан с золотистой пенистой жидкостью, он откинул большой рукав своего богато вышитого шелкового плаща и направился навстречу гостю.

— Добрый день, Пигал, — вежливо сказал он.

— Хотел бы я, чтобы это было так, Шивил. Выйдя из лифта, Шаеб протиснулся мимо старшего ситуационного аналитика муниципалитета Маландер в жилую зону, где он непрошено занял место в гостиной, обитой блестящими темно-синими шкурами нескольких редких визарианских животных.

Озадаченный и любопытный в равной мере, Теодакрис уселся в кресло напротив. Внизу, справа и слева от посетителя, сквозь прозрачную от пола до потолка стену виднелись зеленые насаждения и математически переплетенные водные пути. Элегантный ландшафт был частью частной парковой зоны, которая отделяла одно многоэтажное жилое здание от его столь же дорогого близнеца.