Алан Фостер – Магнит неприятностей (страница 33)

Бутылка остановила его. Случайный посетитель этого даже не заметил бы. Легкий, самоохлаждающийся металлический цилиндр лежал на той стороне извилистой дорожки, где его выбросили. Нахмурившись, он поднял его и изучил этикетку. Как и в случае с большинством таких напитков, разница температур между жидким содержимым и составом контейнера также приводила в действие светящуюся рекламу. Теперь, когда бутылка была пуста, этикетка превратилась в непросветленный плоский шрифт.

Он знал марку. Слабоалкогольный напиток, содержащий как минимум два синтетических наркотика, привезенных из другого мира. Никто из его друзей не пил. Во-первых, это было слишком дорого по сравнению с домашними вариантами с аналогичным вкусом. Кроме того, он был терпким и сухим. Он и его друзья были в том возрасте, когда у терпкого и сухого еще не было шансов соперничать с острым и сладким.

Конечно, учитывая их недавно завоеванное доверие, кто-то из них мог решить изобразить изощренность, попробовав варево. Он видел, как это делает Чалони. В качестве альтернативы, представляя, как горлышко бутылки скользит между приоткрытыми губами Зезулы, на ум пришла еще одна возможность. Но нельзя было повысить эго, пытаясь сделать это вне поля зрения всех остальных. Он был бы менее удивлен, если бы нашел экзотический металлический контейнер, лежащий на полу в приватной комнате. И он сомневался, что кто-либо еще в этом районе мог позволить себе такое дорогое возлияние.

Это просто было неправильно.

Запрокинув голову, он посмотрел на дорожку. Обычная какофония ссор и криков, плача младенцев и спорящих домашних животных наполняла воздух переполненных жилых домов. Чего он так волновался? Это была всего лишь пустая бутылка.

Стоя в одиночестве на дорожке, зажатой с обеих сторон обшарпанными, наспех залитыми стенами, он был уверен только в одном: бездействие никогда не приводит к просветлению. Чувствуя себя, по крайней мере, полудураком, он повернулся и стал спускаться, повторяя свои шаги, пока не пришел к полускрытому маргинальному проходу. Бег до конечной точки привел его на крышу. Поднявшись выше, он продолжил восхождение. Только на этот раз он избегал любых назначенных дорожек, попеременно сверкая и перелезая через стены, окна, веранды и крыши.

Медленное и трудное восхождение в конце концов привело его на крышу напротив здания, которое венчало импровизированное убежище его капсулы. Оттуда нужно было совершить короткий прыжок через двадцатиметровый обрыв к вершине объединенной системы рециркуляции и компостирования воздуха, которая обслуживала обширный жилой комплекс внизу. Запах от последнего был основной причиной, по которой он и его друзья смогли беспрепятственно построить свое секретное убежище на крыше: никто и ни одна организация не чувствовали склонности использовать пространство, которое было одновременно маленьким и вонючим, или возражать, когда кто-то другой сделал.

Пригнувшись и спрятавшись в лесу стонущих вентиляционных отверстий и массивных скрытых воздуходувок, он двинулся на уединенное место с тыла. Почти сразу же он понял, что был прав, действуя с осторожностью, и был благодарен своим новым ботинкам, которые позволяли ему двигаться почти бесшумно. Перед входом стояла пара незнакомцев. Однояйцевые близнецы обеих женщин были массивными, продуктом генетической селекции и применения определенных гормональных добавок и химикатов. Их лица были такими же бледными и грубыми, как выпуклые узоры шишек, украшавших их обнаженные предплечья. Пока он смотрел, один из них достал из кармана маленький ингалятор и выдавил улыбку.

С бешено колотящимся сердцем, его дыхание становилось все короче и короче, он пробирался к задней части убежища. Высоко в грубой, самодельной уборной было маленькое окошко, которое служило вентиляцией в отсутствие надлежащей сантехники. Обычно его держали открытым. Любой, кто занимался бизнесом внутри, мог смотреть на клочок неба, не омраченный грязной постройкой или зловонными испарениями окружающих строений. С крыши можно было заглянуть внутрь и, если внутренняя дверь была приоткрыта, в единственную комнату, составлявшую само помещение.

Крики и плач, которые он услышал, приближаясь, должны были заставить его повернуться и бежать. Звуки были поистине пробирающими до костей, как из-за их тембра, так и из-за того, что он мог определить, кто их произносит. Но он не мог бежать из окрестностей этого бывшего убежища, не пытаясь украдкой заглянуть внутрь, как не мог закрыть глаза при виде наготы Зезулы.

Она тоже была там, хотя и полностью одетая. Осторожно заглянув в открытую щель вентиляционного окна, он увидел ее сидящей на одной из старых обшарпанных шезлонгов в дальнем конце главной комнаты. Ее руки были позади нее. Когда через минуту или около того она не смогла их показать, он решил, что они связаны. То же самое было и с Мисси, сидевшей рядом с ней.

Перед ними стоял крупный коренастый мужчина. Он говорил, хотя Субар мог

Я не мог разобрать, что он говорит, из-за громкой пульсирующей музыки, которая играла — чтобы окутать пространство звуком, а не для создания атмосферы — и из-за постоянных рыданий и рыданий двух девушек. Это само по себе было тревожно. Хотя Мисси, как известно, теряла рассудок при одном только виде брошенного пупера, Субар никогда не видел, чтобы Зезула плакала. Всегда думая о ней как о сострадательном сердце, спрятанном за стеной из дюраллоя, было больно видеть, как она плачет и содрогается так же сильно, как и ее гораздо более демонстративная подруга.

Подойдя ближе и наклонившись в одну сторону, угол обзора комнаты изменился. Именно тогда он увидел инопланетянина. Высокий и нелепо стройный, со смехотворно длинными руками и кистями, оканчивающимися полдюжиной пальцев на каждой, он стоял между гостиной, говорящим незнакомцем и дверным проемом. Субар был очарован высокими сужающимися ушами, которые медленно двигались, указывая в разные стороны, как пушистые сканирующие антенны.

Внешний вид инопланетянина был почти таким же завораживающим, как и тело на одном из его плеч. Пока Субар смотрел, он начал сбрасывать эту ношу на пол в приватной комнате у ног девушек. Они посмотрели на него, сразу же узнали и снова начали кричать. Зезула не двигалась, но, несмотря на связанные запястья, Мисси все время пыталась оттолкнуться назад через гостиную. Или копаться в его глубинах — Субар не мог точно сказать, что именно. В чем он мог быть уверен, так это в личности трупа. Однако ему пришлось внимательно посмотреть на него, потому что он был… изменен. В отличие от девушек, он не кричал, но на мгновение переставал дышать.

Это был Чалони. Вернее, то, что когда-то было Чалони.

Смерть не была чуждой ни Субару, ни любому, кто вырос в Алевеве. Но были все виды и способы смерти, от случайной до естественной, от преждевременной до преднамеренной. Среди поздних обычно преобладала дилетантность исполнения. То, что было сделано с Чалони, было другим. Это свидетельствовало о том, что оно проводилось медленно, профессионально и беспощадно. Это не случайно объясняло, как его убийцы пробрались к тайному месту встречи. Прежде чем он скончался, Чалони сказал им. Чалони, вероятно, рассказал им все, что они хотели знать, и даже больше.

Тело лидера банды было обнажено. Не хватало не только одежды. Работа велась медленно и осторожно. Даже юным глазам Субара, неискушенным в таких делах, было ясно, что определенное количество времени было потрачено. Слишком загипнотизированный, чтобы бежать, и слишком напуганный, чтобы отвернуться, когда он рассматривал скрюченный труп с точки зрения высокого окна ванной, он обнаружил, что удивлен тем, что так много людей можно было удалить, оставив основную форму нетронутой. Крови было намного меньше, чем можно было ожидать, несомненно, потому, что большая ее часть была слита ранее. Он не мог припомнить, где он слышал это старое седое выражение, умирающее за дюймом. Он не знал, что такое дюйм, но эта лаконичная фраза, тем не менее, запала ему в душу.

Пока он смотрел, высокий, стройный инопланетянин исчез из поля зрения. Существо снова появилось через мгновение, борясь с обнаженной связанной фигурой перед ним. Или ее. Ничего не зная о пушистых ушастых особях, Субар не смог определить их пол. Однако, несмотря на то, что на нем не было одежды, новый заключенный сразу же был ему знаком. Дирран тщетно боролся со своими путями. Они доставляли ему значительный дискомфорт, как и аккуратные ровные полоски кожи, свисавшие с его лица и других частей тела. Его внешний вид был достаточно шокирующим, чтобы девушки перестали кричать.

Наклонившись вперед, крупный мускулистый мужчина начал кричать сначала в лицо Зезуле, потом в лицо Мисси. Субар передумал. Может быть, Чалони не все рассказал своим похитителям. Или, несмотря на отвратительный профессионализм его похитителей, возможно, лидер банды был достаточно невнимателен, чтобы скончаться, прежде чем выболтать все, что знал. Иначе почему Дирран, Зезула, Мисси и Сэллоу Бедул все еще живы? Почему их еще не унесло с криками в небо по дороге, по которой пошел Чалони?

Мгновение спустя количество предметов его удивления уменьшилось на одного, когда инопланетянин положил огромные руки на каждую сторону головы Диррана, поднял его с пола и резко, атлетически повернул. Субар не услышал щелчка. В этом не было необходимости, потому что Дирран теперь смотрел прямо на инопланетянина, в то время как остальная часть его тела по-прежнему смотрела вперед. Демонстрируя вид полного безразличия, существо швырнуло уже безжизненное тело на кушетку. Он приземлился между Зезулой и Мисси, которые, несмотря на свои связи, отчаянно и панически изо всех сил старались от него отвернуться.