Алан Чароит – Новые чудеса Дивнозёрья (страница 11)
Дивий воин набрал в рот чай и развёл руками, мол, нем как рыба и разговаривать с тобой не буду. Пришлось Лису продолжать:
– Так вот, изменники, которых подкупил Радислав, всё сами придумали: подобрали яйцо змеиное, приготовили тайком и подали Царь-девице на завтрак. Отравить её хотели, а уж потом собирались подтвердить: да, сама велела приготовить, сама отведать изволила – вроде как виноватых нет. Но Царь-девица от яда не умерла и город свой начала строить, а благодарные кочевники начали стекаться и помощь предлагать. Они ведь тоже рады были, что змей пал, столько от него бед натерпелись… Днём они строили башенки да стены, а ночами их кто-то всё время разрушал. Поставили охранников – а наутро их во рву мёртвыми нашли. Однажды поймали вредителей – и те верными богатырями Радислава оказались. Только больше их никто так не звал – сгубили они честь свою богатырскую. Так что ваш рай на земле строился на злодеяниях, чужом горе и крови невинных. Поэтому на свет появилась Юстрица – царское наказание. Не помирали навьи люди от болезней, которые она насылала, только на дивьих пало проклятие. Да вот только Царь-девице и самой досталось: она же наполовину из дивьих была.
– Ох, не повезло ей, – Тайка шмыгнула носом. Ей было очень жаль эту незнакомую поленицу. А всё ведь так хорошо начиналось…
– Ну это как посмотреть, – пожал плечами Лис. – Я же, как вы тут выражаетесь, эксперт по чародейству, так что поясню: может, и лежало на яйце какое-то проклятие, да только такое чудище никогда на свет не появилось бы, если бы мать над дитятей не поколдовала. Она ведь не только воительницей была, но и чародейкой не из последних. Поняла, что затеял Радислав, почуяла яд в своих жилах – и обернула проклятие супротив злейшего своего врага. Со змеями да чужими богатырями она сражаться умела, а вот с подлостью людской впервые столкнулась. Ну и переборщила малость…
– Это ты называешь «малость»? – Яромир чуть чаем не поперхнулся.
– Не важно. Не придирайся к словам. Если бы ваш царь своими лапами загребущими не полез куда не надо, может, и не было бы никакого мора, ясно тебе? И спустя годы дивьи мамки не рассказывали бы своим деткам об ужасной Птице-Юстрице, порождении досады и гнева одной поленицы, которая вообще-то хотела как лучше. Вот и сказочке конец, – он спрыгнул с печки. – Дождь уже заканчивается вроде. Пора и честь знать.
– Это какая-то очень плохая сказка, – проворчал коловерша, яростно намывая усы. – Неправильная.
– Зато правдивая, – Лис сел на лавочку у порога и принялся натягивать сапоги. – Без прикрас. И страшная – прямо как заказывали.
Тайка ему верила и не верила. А хуже всего было думать, что это не сказка вовсе, а самая настоящая жизнь, в которой не всегда добро побеждает зло, а справедливость – торжествует. Не такой она представляла себе волшебную страну…
– Хотела бы я это исправить, – с губ сорвался тяжёлый вздох.
Лис поднял голову, в его тёмном взгляде мелькнуло удивление.
– Добрая ты слишком, ведьма. Всё близко к сердцу принимаешь. Может, этой Юстрицы уже нет давно: исполнила проклятье и издохла где-нибудь в лесном буреломе. А ты лучше своими делами занимайся, о Дивнозёрье думай – нечего прошлое зазря ворошить. Когда всё это случилось, ни меня, ни его, – он кивнул на дивьего воина, – на свете не было. Так что не наше это дело. Что случилось, того уж не вернёшь.
От этих слов Тайке стало совсем тоскливо, хоть волком вой. Она топнула ногой:
– Яромир, а ты сможешь спросить у дедушки, что он знает об этой Царь-девице?
– Зачем тебе? – дивий воин вскинулся, но, встретившись с ней глазами, сник. – Ладно, спрошу. Но вряд ли он что-то знает. И, кстати, я совсем не удивлюсь, если Лютогор рассказал нам правду…
– Да ладно? – Лис от неожиданности чуть сапог не выронил. – Ты что, вот прямо так, при всех, только что предположил, что я могу быть прав? Бей тревогу, ведьма! Его точно кикиморы подменили!
– Не паясничай, – Тайка запустила в него полотенцем.
Лис ничуть не обиделся. Наоборот – рассмеялся.
– Ты нас со своим коловершей не путай. А то и меня кормить придётся…
Яромир насупился и явно хотел сказать что-то очень злое, неприятное, как вдруг на стене снова появилась девятиглавая тень. Длинные змеиные шеи изгибались, скручивались в кольца и росли на глазах, становясь всё больше.
– Лис, это уже не смешно! – Тайка вскочила с табурета.
Чародей с побелевшим как полотно лицом вытаращился на тень.
– Это не я, – шепнул он еле слышно.
– Яромир, твоих рук дело?
Дивий воин глянул на неё обиженно, мол, за кого ты меня принимаешь.
Тут что-то зашипело-зашкворчало, как забытое в сковородке масло. Псы встрепенулись и хором залаяли, щеря на тень зубастые пасти.
Лис, напрочь забыв, что он вообще-то могучий чародей и сын самого Кощея, метнулся к двери, влетел в неё всем телом, убедился, что заперто, и рыбкой нырнул за спину Яромиру, стараясь отдышаться.
Пушок, запамятовав, что умеет летать, взобрался вверх по шторе, цепляясь когтями, и повис под самым карнизом, истошно вопя, как мартовский кот. Говорить, видимо, тоже разучился от ужаса.
Дивий воин решительным движением задвинул за спину Тайку и скомандовал:
– Кладенец!
Немеющей рукой Тайка сорвала подвеску с шеи. Она ожидала, что та сразу потеплеет и превратится в меч, как это обычно бывало при малейшей опасности, но Кладенец почему-то остался холодным.
– Не слушается! – выкрикнула она.
Ладони вспотели, лоб покрылся испариной – ну всё, быть беде! И в этот миг Кладенец очень медленно и неохотно, но всё-таки выпустил лезвие.
Тень на стене, ойкнув, тут же пропала, будто её никогда и не было. Псы в тот же миг успокоились и затихли, даже дождь за окном – и тот умолк.
– Хм… странно. Сдаётся мне, кто-то дурит нам голову, – Яромир в задумчивости почесал кончик острого уха. – И, кажется, мы только что его здорово напугали.
Кладенец, решив, что его дело сделано, снова стал подвеской в Тайкиной ладони. Позади раздался облегчённый выдох Лиса.
– Так ему и надо. Как говорится, бей врага его же оружием. Кстати, у меня есть одна идея, кто это может быть… – Как только стало понятно, что никаких змей в доме нет, к чародею, похоже, вернулась способность мыслить трезво. – Знаете, кто ещё умеет насылать кошмары?
– Барабашка? – предположила Тайка. – Он запросто и холодильником урчать может, и с тенями играть. Только откуда бы ему тут взяться? У меня оберегов тьма-тьмущая.
– Не, это скорее всего бабай, – Пушок пока не спешил слезать со шторы: там ему казалось безопаснее. – Небось, пролез в погреб, гад, и насылает нам жутики.
Яромир пожал плечами:
– Ну не мара же? Они обычно спящих зачаровывают, а мы вроде как весь вечер бодрствовали. А Кладенца любая из этих тварей испугаться может. Его же, помнится, сам Кощей боялся.
Лис поморщился при упоминании имени отца:
– Я думаю, чтобы найти ответ на этот вопрос, нам всё-таки придётся спуститься в погреб, – он щёлкнул пальцами, и на его ладони зажёгся колдовской огонь.
Похоже, ему было неловко из-за недавней паники, поэтому теперь он разводил бурную деятельность – первым подошёл к дверце в полу, потянул за кольцо, откидывая крышку в сторону, и ступил на скрипучую ступеньку.
Дивий воин с каменным лицом начал спускаться следом, Тайка шла позади, подсвечивая дорогу фонариком.
– Подождите меня-а-а, – вспоров когтями старый тюль (конечно же, случайно), коловерша выпутался из шторы и спикировал Тайке на плечо.
Что ж, по крайней мере, с такими защитниками можно было ничего не бояться. К тому же в погребе было не так уж и темно: в маленькое оконце пробивались первые лучи солнца. Ого! Выходит, они всю ночь просидели. Надо же, как быстро летит время!
Оказавшись внизу, Тайка щёлкнула выключателем, и погреб залил неяркий тёплый свет от лампочки, висевшей на потолке. Это только дивьи и навьи люди в темноте видят, как кошки, да и Пушок тоже глазастый – а вот ей даже в предрассветных сумерках было темновато и оттого – неуютно. К тому же Тайка помнила наставления домового Никифора: мол, любая злая нечисть электрического света не любит, боится.
Лис остановился у кадушек с квашеной капустой, принюхался и цокнул языком:
– Ну я так и знал, – он погасил огонь в ладони и скомандовал: – А ну-ка выходи! Я приказываю.
И так грозно это прозвучало, что Тайке самой немедленно захотелось куда-нибудь выйти. Желательно – вон из погреба. Вот она – сила колдовского слова! При желании Лис и горынычам легко мог бы хвосты накручивать, не говоря уже о малых змейках, – если бы, конечно, не боялся их до колик.
В углу что-то зашуршало, завозилось – шурх – и прямо под ноги Кощеевичу выкатилось нечто, что Тайка сперва приняла за комочек свалявшейся шерсти вперемешку с пылью. Только вот у этого комочка были очень хитрые карие глазёнки.
Лис наклонился и рывком поднял существо то ли за шкирку, то ли за воротник – не разберёшь. Пыльный шарик развернулся, словно упавший в воду ёж, свесил лапки и поник унылой тряпочкой в его руке.
– Разрешите представить вам баечника, – Лис хорошенько встряхнул свою добычу. – Типовой экземпляр, так сказать. Довольно-таки юный, между прочим.
– Ты ещё инвентарный номер ему присвой, – нервно хихикнула Тайка.
Теперь она хорошенько пригляделась – нет, это была никакая не зверушка, а маленький человечек, чем-то похожий на домового, но щуплый, с узкими плечиками и без бороды – только маленькие усишки над губой и виднелись. Пыльная серая шапка сбилась набекрень, рукава рубахи задрались, босые ноги в коротких штанишках беспомощно болтались в воздухе.