Алан Чароит – Эльфийский подменыш (страница 2)

Элмерик вспыхнул и вскочил, едва не поскользнувшись в луже, что натекла с его одежды. Плед всколыхнулся на его плече, словно плащ какого нибудь древнего героя.

– Эй, это не ваше дело! Вы даже не спросили, как меня зовут и чем я занимаюсь! Мы всё ещё говорим о Соколах? Или, может, вы набираете работников в заведения иного рода?

– Все вопросы чародея имеют смысл, – Драккон даже не поморщился в ответ на дерзкие слова. – Вернитесь на место, юноша. Мне незачем спрашивать о том, что и так видно. Вы из семьи Лаверн, раз говорите, что в родстве с легендарным Виллберри. У вас на поясе флейта. А внизу под навесом вы оставили чехол с арфой. Очевидно, вы музыкант. Если покопаться в памяти, я даже смогу припомнить имя блудного сына, которого безутешный Энгус Лаверн пять лет разыскивает по всем Объединённым Королевствам. Элмерик, верно ведь? А теперь скажите мне, Элмерик Лаверн: занимались ли вы сами или кто нибудь из ваших родственников запретной магией?

От этих слов Элмерик немного успокоился, но в кресло тоже не вернулся, решив пока постоять. Мало ли.

– Вы не ошиблись: я из тех самых Лавернов, – не без гордости произнёс он. – У нас в роду было много чаропевцев. Но дикой магией мы никогда не занимались.

Господин Драккон недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал. Лишь уточнил, прищурившись:

– А вот вы, юноша, кто? Чаропевец, бард или простой менестрель? Как думаете?

Элмерик вздохнул, потирая веснушчатый нос. Искушение приукрасить действительность было велико, однако – уже в третий раз за разговор – он принял решение сказать чистую правду:

– Я ушёл из дома в одиннадцать лет. Чаропению же у нас в семье обычно обучают с двенадцати. Разумеется, я видел, как колдовали отец и дед. Что-то сам пробовал ещё в детстве, и у меня даже выходило. Они не успели передать мне все свои знания, но азы я знаю. Называть меня менестрелем совсем не верно, и даже обидно. Мой ранг выше: я – бард, имеющий разрешение от гильдии бродячих актёров и музыкантов на использование простейших мелодических чар. Могу, если надо, показать бумагу за подписью мастера Оллисдэйра.

Больше всего он боялся, что господин Драккон начнёт расспрашивать о причинах побега из дома, и уже заготовил довольно резкий ответ, но толстяк только кивнул и опять углубился в записи.

Элмерик прошёлся по комнате. Постоял у камина. Сел на подлокотник. И, наконец, решив, что ему ничего не угрожает, вернулся в кресло. Завернувшись в плед, он отхлебнул ещё глоток из фляжки. Тепло постепенно распространялось по его телу. Пламя в печи весело гудело, от штанов поднимался едва заметный пар.

Господин Драккон наконец отложил перо и с сожалением поскрёб ногтем свежее чернильное пятно, расплывшееся по манжету рубашки.

– Последний вопрос: есть ли у вас родные братья или сёстры? Лучше, конечно, близнецы.

– Увы, нет. Была старшая сестра, но, говорят, она умерла от лёгочной горячки ещё до моего рождения.

– Жаль. Впрочем, уже не важно. – Господин Драккон наклонился к нему через стол и придвинул бумаги, исписанные мелким красивым почерком. – Прочитайте это, друг мой. И подпишите, если со всем согласны.

Элмерик вгляделся в убористые строки. Договор гласил, что новобранец Элмерик Лаверн по собственной воле и безо всякого принуждения вступает в отряд Каллахана О`Ши, где будет обучаться чародейскому ремеслу с Лугнасада по Самайн сего года, после чего ему назначат Испытание. По итогу оного Испытания его зачислят в ряды Королевских Соколов или откажут в этой чести. Новобранец предупреждён, что во время обучения его жизнь будет подвергаться опасности: он может подорвать здоровье, лишиться рассудка или даже умереть. Если подобное случится, он не будет иметь жалоб: ни прижизненных, ни посмертных. Новобранец обещает слушаться учителей, которых ему назначат, выполнять их приказы и задания, не лгать им. К учёбе обещает относиться с надлежащим рвением, не задирать товарищей, не напиваться веселящими напитками сверх меры, не нарушать распорядок дня и соблюдать осторожность при работе с опасными чарами. Свои действия и чаяния новобранец должен посвятить интересам Объединённых Королевств и Его Величества верховного короля Артура Девятого, всегда помня об эльфийской угрозе. На весь срок обучения предоставляются жильё, пропитание и жалованье в размере одного серебряного в неделю, сохраняющиеся даже в случае отчисления до самого Бельтайна, ибо негоже выставлять людей на улицу, когда колесо года повернулось на тёмную сторону.

Последнему пункту Элмерик обрадовался особенно. Выходило, что даже если он не подойдёт Соколам или, скажем, отношения с учителями не заладятся (а с ним такое уже бывало. Вспомнить хотя бы мастера Брэди), можно будет просто бездельничать и всё равно иметь крышу над головой, пищу и жалованье. Один серебряный лучше, чем вечно пустые карманы. А к опасностям он привык: за пять лет скитаний всякое успел повидать. Если же бесплатный сыр по традиции окажется приманкой в мышеловке, сбежать всегда успеется.

Он взял перо и поставил размашистую подпись. Господин Драккон бережно принял листок обеими руками, подышал на него и, убедившись, что чернила высохли, убрал договор в сумку.

– Ну что же, Элмерик Лаверн, поздравляю. С этого момента ты зачислен в Соколы на испытательный срок. Твоё обучение начнётся сразу, как ты окажешься на мельнице в Чернолесье. Как можешь догадаться, она находится неподалёку от Чёрного леса, у Рябинового ручья. – Заполучив договор, господин Драккон начал говорить не в пример проще и сразу же перешёл на «ты».

– И как же мне туда попасть, господин Драккон? Этот лес… он же огромный!

Элмерик хорошо изучил свою карту и помнил, что непроходимый и таинственный Чёрный лес находился на юго-западе Объединённых Королевств. О нём рассказывали множество страшных легенд, поговаривали даже о проклятии. И, конечно, там водились фейри. Однако ни деревни под названием Чернолесье, ни Рябинового ручья на карте не было. И уж точно там не были отмечены сельские мельницы.

– Я сам тебя отвезу. Мы отправимся в путь на рассвете. И раз уж ты теперь стал новобранцем, перестань называть меня по родовому имени. У Соколов так не принято. – Драккон приоткрыл окно. Дождь как раз закончился, и сквозь тучи осторожно выглянуло солнце. – Думаю, «мастер Дэррек» звучит вполне неплохо. А я буду звать тебя Рик. Идёт?

Вообще то, Элмерик не очень любил, когда его имя сокращают, но в этот раз почему то не возразил. Наверное, был слишком ошарашен: его – бездомного бродягу – вдруг приняли в легендарный отряд, известный не только в Объединённых Королевствах, но и за их пределами, даже в волшебной стране эльфов!

А спустя несколько дней протестовать было уже как то поздновато.

И вот теперь он смотрел на рябиновые деревья, росшие по обеим сторонам размытой дороги, и похожие на вату облака, тронутые нежным закатным золотом. Они должны были прибыть на мельницу сегодня до наступления темноты. Колымага тряслась на ухабах – лошади ускорили шаг, почуяв близость жилья, а северный ветер, казалось, ещё и подгонял их.

Рябину вдоль дорог в этих краях наверняка высаживали неспроста. Во все века она считалась самым мощным оберегом от лесной нечисти, болотных духов и малого народца. Не от самих эльфов, конечно, а от их слуг – младших фейри.

– Смотри! – сказал мастер Дэррек, указывая пальцем куда то вдаль.

Они как раз выехали из перелеска. Вдалеке на холме показалась маленькая, словно игрушечная, водяная мельница. Её силуэт казался почти чёрным на фоне закатного неба, и Элмерик никак не мог разобрать, крутится ли колесо. По мере приближения крутой холм становился всё выше и выше. Вскоре он закрыл собой вид и на небольшую деревню, и на переброшенный через Рябиновый ручей деревянный мост, и даже на верхушки деревьев Чёрного леса, раскинувшегося по обе стороны от долины. Элмерику пришлось задрать голову, чтобы наконец то убедиться: колесо крутилось, мельница работала. По мере приближения он начал слышать и грохот работающих жерновов.

– Ну вот, приехали, – мастер Дэррек лихо спрыгнул с повозки: возраст сказался на его внешности, но никак не на ловкости. – До следующего лета здесь будет твой дом.

«Нет у меня никакого дома», – хотел возразить Элмерик, но отчего то промолчал. Возможно, впервые после побега ему отчаянно захотелось почувствовать тепло и домашний уют. А раз так, то почему бы всему этому не оказаться здесь, на мельнице близ Рябинового ручья у самого Чёрного леса…

Мельница у Чёрного леса

Глава первая

– Эй ты, рыжий, твоё место у двери, понял? – худощавый черноволосый парень глянул с вызовом.

Он был примерно на полголовы ниже Элмерика, поуже в плечах и такой смуглый, будто только и делал, что целыми днями валялся на солнцепёке. Но, несмотря на низкий рост, безобидным этот тип вовсе не выглядел: сбитые костяшки на кулаках намекали, что драться он умеет и любит.

– С чего бы это?

Элмерик пока больше удивился, чем разозлился. И, конечно, надеялся решить дело миром.

– А нечего было приезжать позже остальных! – задира с размаху уселся на кровать и закинул ноги на спинку, даже не сняв грязных сапог. – Кто опоздал, тот не выбирает.

– Не моя вина, что дороги размыло, – Элмерик пристроил арфу у входа, снял промокшую куртку, встряхнул её и повесил на гвоздь рядом с чьим то клетчатым пледом в зелёно-жёлтых клановых цветах. Похоже, кто-то из новобранцев был его земляком.