Алан Чароит – Эльфийский подменыш (страница 3)

В комнате мальчиков, куда Элмерика направил мастер Дэррек, было на удивление тепло и сухо, несмотря на затяжные дожди. Похоже, тут не жалели дров и топили как следует. Судя по запаху, на кухне совсем недавно готовили варенье или сидр – весь первый этаж пропитался яблочным духом, мёдом, пряностями. От деревенской мельницы Элмерик не ждал особой роскоши. Тем приятнее было, что трёхэтажный каменный дом – почти особняк – оказался большим и добротным, а их комната могла похвастаться толстыми белёными стенами и окном, выходившим в сад. Здесь вполне хватало места для четырёх новобранцев, но кое-кому, похоже, оказалось тесно.

Больше всего на свете Элмерику сейчас хотелось снять мокрые вещи, забраться под одеяло и поспать пару часов после длинной дороги. Не то чтобы ему было важно заполучить место у окна, но сдаваться без боя он не собирался. Поэтому предложил самый простой выход:

– Нас четверо, кроватей тоже четыре – может быть, вытянем спички?

– От-тличная идея! – обрадовался другой парень – румяный широкоплечий здоровяк, едва умещающийся на шатком деревянном табурете. – Я с-согласен: так будет честно и н-никому не обидно. П-правда, Джерри?

Второй сосед был настоящим верзилой – футов восемь с гаком. Элмерик подумал, что если тот встанет, то упрётся головой в потолок. Странно было видеть, как тот смущается и заикается, комкая в руках край очень простой на вид, но пошитой из дорогой ткани рубахи.

– Меня зовут Джеримэйн, тупица! – огрызнулся задира. – Я не давал тебе разрешения называть меня коротким именем! Запомни: хоть ты и Глендауэр, здесь не поместье твоего папочки, и мы тебе не слуги, ясно?

Элмерик невольно присвистнул. Кто бы мог подумать! Единственный наследник самого Глендауэра, лорда Трёх Долин на деревенской мельнице. И как только его отпустили обучаться к Соколам? Или, может, он тоже сбежал, и теперь безутешный отец ищет непутёвого сыночка по всем окрестным лесам и болотам с егерями да гончими? Если так, то вскоре тут может разыграться та ещё семейная драма…

– Т-так разреши. – Глендауэр-младший обезоруживающе улыбнулся. – Боюсь, я не смогу запомнить… клянусь п-пеплом и в-вереском, это не потому, что я п-презираю низкорожденных или считаю себя выше д-других.

Элмерик знал, что никто не будет разбрасываться подобными словами. Пеплом и вереском в Объединённых Королевствах клялись с незапамятных времён. Поначалу это была нерушимая клятва чародеев, но потом её стали использовать и простые смертные. Считалось, что если давший такую клятву нарушит её, то тотчас же превратится в прах.

– Сложно ему, гляди-ка! – фыркнул Джеримэйн. – Не привык напрягаться и думать головой? Это потому, что вам, богатеям, с детства всё слишком легко достаётся.

– П-п-прости, если я чем-то задел т-тебя… – Сын лорда опустил взгляд и покраснел до кончиков ушей. От волнения он стал заикаться сильнее, а его глаза предательски заблестели. Элмерику показалось, что тот сейчас расплачется от обиды. Несмотря на свои внушительные размеры, этот Глендауэр выглядел совсем безобидным, простоватым и уж никак не заносчивым.

А барды, как известно, не должны оставаться в стороне, когда на их глазах творится несправедливость.

– Тебе бы самому поучиться манерам, Джерри, – процедил Элмерик сквозь зубы. – Слыхал, небось: даже гадюка – и та жалит, лишь когда на неё нападают. А ты, выходит, хуже гадюки.

Он подошёл к кровати, на которой развалился Джеримэйн, взял его холщовый мешок с пожитками и сбросил на пол. Задира от негодования аж побагровел. В следующий миг он спрыгнул с кровати и шагнул к Элмерику, сжимая кулаки.

– Кто это у нас тут растявкался!

– Выбирай выражения!

– А то что?

– А то получишь! – выдохнул Элмерик. Он не любил драться, но иногда иначе не получалось.

Джеримэйн замахнулся, но ударить не успел. Четвёртый новобранец, всё это время стоявший у окна, вдруг оказался совсем рядом и перехватил его кулак.

– Перестаньте. – Его голос прозвучал негромко, но веско. – Или хотите вылететь из отряда в первый день, даже не начав учиться?

Элмерик утёр вспотевшее лицо рукавом рубахи. Его щёки горели огнём, а на коже особенно ярко проступили веснушки. Это же надо было забыть о правилах? К счастью, он не только вспыхивал, как сухая щепа в камине, но столь же быстро остывал, поэтому первым протянул Джеримэйну ладонь:

– Давай не будем ссориться и начнём всё сначала? Я – Элмерик. Будем знакомы.

Джеримэйн насупился Длинная чёлка закрыла половину его лица.

– Ладно. Руку отпусти, – поморщившись, он помассировал покрасневшее запястье. – Но это не означает, что мы теперь друзья. Лучше не лезь ко мне без особой нужды. Все вы не лезьте.

После короткого небрежного рукопожатия, он поднял с пола холщовый мешок с пожитками и положил его на кровать у окна.

– Эй, а как же жребий? – возмутился Элмерик.

– Да ну его, – четвёртый сосед со вздохом перекинул через плечо медно-каштановую косу. – Ну втемяшилось человеку. Вытянем спички втроём. Только давайте поторопимся, а то скоро ужин. Опаздывать нельзя, иначе оставят голодными – тут с этим строго. Кстати, слыхали: сегодня девчонки приехали!

– А зачем на мельнице девчонки? – не понял Элмерик. – Прислуга?

– Ведьмы! – поправил его Джеримэйн.

Ишь, какой умник выискался. А Элмерик и впрямь забыл, что Королевские Соколы принимают не только мужчин, но и женщин.

– Не прислуга, а наши будущие боевые подруги, – с улыбкой подтвердил четвёртый сосед. – Но я бы не стал называть их ведьмами в лицо. Ещё заколдуют. Ну и это просто невежливо.

– А они красивые? – Элмерику не терпелось взглянуть на девчонок.

Но четвертый сосед погрозил пальцем.

– Осторожно, бард. Пока тебя не было, заходил мельник и строго наказал, чтобы никаких интрижек тут. В деревне – пожалуйста, сколько угодно. А если кто вздумает тронуть девицу из Соколят – тому он сразу голову открутит.

– Или не голову, – поддакнул Джеримэйн.

– Этот может. Кстати, я Мартин, – запоздало представился четвёртый сосед, протянув Элмерику узкую мозолистую ладонь.

Мартин был старше других новичков: на вид Элмерик дал бы ему лет двадцать пять. Он носил длинные волосы, по старомодному обычаю собранные в косу. И это ему принадлежал холмогорский плед, висевший рядом с курткой Элмерика.

– Прости, не узнаю твои семейные цвета. Ты с холмов или из долов? – бард был несказанно рад встретить земляка в такой глуши.

– Почти с самых гор. Мэй.

Да, не удивительно, что Элмерик не узнал цвета. Клан Мэев был совсем маленький, даже не имел своего представителя в совете танов.

– Г-говорят, холмогорцы называют нас равнинными кроликами? Это п-правда? – Глендауэр подошёл к ним.

Элмерик кивнул.

– Есть такое. Но ты на кролика не тянешь. Скорее, медведь.

– Ты угадал. М-меня зовут Орсон. Это и означает «м-медведь».

– Я так понял, что у тебя плохая память на имена? Можешь называть меня Рик, если хочешь, – великодушно предложил Элмерик.

При рукопожатии он разглядел на тыльной стороне ладони Орсона нечто необычное. Это были фэды огама – древнего магического алфавита, который чародеи использовали для составления разрешённых чар. Сперва Элмерик подумал, что это татуировки, но, приглядевшись, понял: нет, не татуировки – шрамы. Как странно… Но спрашивать о том, что это и зачем в первый день знакомства было как-то неловко.

Наконец они вытянули спички. Кровать у окна досталась Мартину, остальным пришлось довольствоваться местами у двери. Джеримэйн, следивший за их жеребьёвкой, показал Элмерику язык и уткнулся в книгу. Мартин предложил поменяться, если кто-то хочет, но Элмерик, вздёрнув нос, отказался, а Орсон заявил, что ему с самого начала было всё равно, где спать, и он не понял, почему все ссорились из-за такой ерунды.

Элмерик принялся раскладывать промокшие вещи. Орсон просиял, заметив его арфу.

– Ты нам п-потом сыграешь? Я так люблю музыку. И т-танцы.

– По медяку с человека за вечер, с девиц и детей – полмедяка, – привычно начал Элмерик, но потом мотнул головой. – Ой, чего это я? Для Соколов выступление бесплатное. Кстати, а здесь принято переодеваться к ужину?

– Было бы во что! – усмехнулся Мартин. – Мы всё-таки на мельнице, а не в столичном университете. Так что ни шапочек, ни новых башмаков нам не выдадут. Говорят, ещё совсем недавно у Соколов вообще никакой школы не было…

– А где же прежде обучали новобранцев?

– Да нигде! Потому что не было никаких новобранцев, – снова встрял Джеримэйн. – Любому дураку ясно, что к Соколам с улицы не попадёшь. По крайней мере, до недавнего времени.

– Я тоже об этом слышал, – закивал Мартин. – Говорят, мы с вами первые, кого Соколы взялись обучать. А раньше брали только опытных чародеев.

– Хотел бы я знать, п-почему? – нахмурился Орсон.

На этот вопрос не нашлось ответа даже у всезнайки Джерри. Мартин тоже пожал плечами.

– Мельник говорит, не нашего это ума дело. Ничего, рано или поздно всё тайное становится… – протяжный звон колокола не дал ему договорить.

– А в-вот и ужин! – Орсон вскочил, едва не опрокинув табурет.

– Рано радуешься. Вот увидишь: сперва нас накормят нудными наставлениями, – Джеримэйн отложил книгу и широко зевнул. – Скукота.

Элмерик был с ним не согласен. Он сам чуть ли не приплясывал на месте от предвкушения. Начиналась новая жизнь, и пока ему всё нравилось. За исключением вредного соседа. Но мало ли? Может, парню в жизни досталось, вот он и стал таким озлобленным. Когда нибудь оттает. Или нет – тут уж как повезёт… А сейчас Элмерика заботили вопросы поважнее. Например, что здесь подают на ужин? Будет ли эль? Ведь сегодня канун Лугнасада, большой праздник. Ну и самое главное: хороши ли собой девчонки, о которых говорил Мартин? Всё это нужно было выяснить – и как можно скорее!