Алан Чароит – Эльфийский подменыш (страница 1)
Алан Чароит
Эльфийский подменыш
Королевские Соколы – 1
Пролог
Яркие рябиновые грозди алели по обеим сторонам дороги, предвещая холодную снежную зиму, а вместе с ней – и суровые времена. Прежде Элмерик не на шутку встревожился бы из-за этой плохой приметы. Ещё вчера он считал себя самым невезучим бардом на свете, но вдруг его жизнь изменилась в одночасье. Ему больше не придётся искать кров, голодать или закладывать у ростовщика свою серебряную флейту. И всё благодаря счастливому случаю, который поначалу не казался таковым.
На днях дорогу размыло. Да так, что торговцам, с которыми ехал Элмерик, пришлось искать пути объезда. Заметив на горизонте очередную грозовую тучу, они решили переждать дождь в деревушке под названием Маргаритковый Лог. Её даже не было на карте, которую Элмерик некогда выиграл в кости и берёг как зеницу ока вместе с другими своими сокровищами, доставшимися ему по наследству, – арфой и серебряной флейтой. Оставалось лишь скрипеть зубами, досадуя из-за задержки. Ведь в таком богами забытом месте много не заработаешь. У них, небось, и кабака-то нет?
Кабак в деревне был, но, к огромному разочарованию Элмерика, оказался закрыт. Вывеску украшала пивная кружка – просто, без изысков, без названия. Впрочем, зачем его писать, если клиенты не умеют читать?
Перед грозой улицы обезлюдели. Стучаться в чужие дома Элмерик не решился, поэтому спрятался под соломенным навесом. Он пристроил арфу в самое сухое место и, поёжившись, поднял воротник потёртой замшевой куртки.
Стена пестрела многочисленными объявлениями – как свежими, так и совсем истёртыми. Надписи сопровождались картинками: на листке, сообщающем о продаже козы, была нарисована кривенькая, но вполне узнаваемая коза, а на объявлении о скупке утиных тушек – охотник с разбойничьей рожей и дохлый селезень, пронзённый стрелой. А чуть в стороне селезней и коз – Элмерик сперва не поверил своим глазам с красовалась грамота с королевским гербом: три золотых короны на червлёном поле. Ему пришлось перечитать слова трижды, чтобы убедиться, что это не сон. Грамота гласила:
Свиток был уже потёртым, так что Элмерик на чудо не надеялся, но всё равно заколотил кулаками в дверь. Ему никто не ответил, однако из трубы шёл дым, а значит, внутри определённо кто-то был. Отчаявшись дозваться хоть кого-нибудь, он обвязал вокруг пояса куртку и, поплевав на ладони, ловко вскарабкался по лозе дикого винограда на второй этаж. И вдруг как ливануло! Элмерик в один миг промок до нитки и чуть не оглох от ужасающего раската грома. Он уже собирался спрыгнуть вниз, как вдруг ставни распахнулись, и послышался слегка дребезжащий голос:
– Заходите, юноша.
Перевалившись через подоконник, Элмерик столкнулся нос к носу с полным пожилым господином с пышными бакенбардами. Из одежды на нём были ночная рубаха и колпак. Он что, спал? В такое время?
Элмерик был зол, как оса и не произнёс ни единого бранного слова лишь потому, что у него зуб на зуб не попадал.
– Я это… по объявлению, – выдавил он.
– Да-да, я так и понял. Простите великодушно, задремал. Вам ещё повезло, что меня разбудил гром. Я – Деррек Драккон, – вместо рукопожатия толстяк протянул Элмерику флягу. – Выпейте. Это поможет не разболеться. Не стесняйтесь, чувствуйте себя, как дома. Возьмите плед, если надо. Подождите, я переоденусь.
Пока он копошился за ширмой, Элмерик передвинул кресло с потёртой обшивкой поближе к печи и накрыл ноги шерстяным клетчатым пледом, какие часто носили выходцы из Холмогорья. Элмерик и сам был оттуда родом, поэтому мог с уверенностью сказать, что узор на пледе господина Деррека не принадлежит ни одному из кланов. Попросту говоря, это была подделка. Ну и пусть. Главное, что тёплая. Пойло из фляги обожгло горло, и Элмерик закашлялся. Обычно он не пил ничего крепче эля. В последнее время довольно паршивого…
Ожидание затягивалось, и ему оставалось лишь вертеть головой от скуки. И как только господин Драккон не побрезговал остановиться в такой дыре? Бревенчатые стены были сплошь изъедены древоточцами. Кровать наверняка служила домом для целого полчища клопов, а всю мебель покрывал толстый слой пыли. Ковёр на полу протёрли до дыр прошлые постояльцы – сложно было угадать его изначальный цвет.
– Известно ли вам, юноша, чем занимаются королевские ловчие? Слышали ли вы вообще о Соколином отряде Каллахана О`Ши? – раздалось над ухом, и Элмерик подпрыгнул от неожиданности. Умеет же этот дед подкрадываться!
– Да кто же о них не слышал!
– Понимаю, вопрос довольно странный, но установленный порядок требует начинать нашу беседу именно с него. – Господин Драккон сел и надел очки в тонкой оправе. – Юноша, у вас с волос течёт. Почему вы не взяли полотенце?
– А можно?
– Я же сказал: «чувствуйте себя, как дома».
Элмерик подумал, что меньше всего на свете хотел бы, чтобы его дом был похож на эту убогую комнатёнку, но вслух ничего не сказал и принялся яростно вытираться. Его кудри ещё больше завились от дождя и теперь неприятно липли к шее.
Господин Драккон подождал, пока гость отложит полотенце и задал второй, не менее глупый вопрос:
– И чем же по-вашему занимаются Соколы?
– Защищают Его Величество и всех жителей королевства от козней эльфийского народа. Они настоящие герои. Я с детства мечтал стать одним из них.
Драккон встал, одёрнув колет из серого сукна (тот был явно маловат и некрасиво обтягивал живот, одна из серебряных пуговиц болталась на ниточке). Шаркающей походкой он добрался до лежавшей в изголовье кровати дорожной сумки, достал оттуда несколько листков бумаги отменного качества, дорожную чернильницу и перо, после чего вернулся на место.
– Сколько вам лет, юноша?
– Шестнадцать. – Элмерик улыбнулся. В кои-то веки ему не пришлось врать и накидывать пару-тройку лет, как бывало для участия в музыкальных состязаниях. – А можно я тоже вас спрошу? Как вы связаны с Соколами? Вы их писарь или что-то вроде того? А самого Каллахана вы видели? Говорят, он эльф. Это правда?
– Всё это не имеет отношения к нашей беседе. По крайней мере, пока, – господин Драккон нахмурился, и Элмерик решил не настаивать, чтобы не злить старика, от которого зависело его будущее.
Долгие странствия научили Элмерика неплохо разбираться в людях. Нередко он мог с первого взгляда многое сказать о человеке. Но только не о Дерреке Дракконе. Это имя, звучащее, как раскат грома среди ясного неба, совершенно не подходило полноватому лысеющему чудаку. Сложно было понять, из каких земель тот родом, хотя Элмерик знал все наречия и говоры Объединённых Королевств. Чернильные пятна на пухлых пальцах намекали, что господину Драккону приходится часто писать, но… нет, пожалуй он всё-таки не писарь. Те обычно не носят на правой руке крупных перстней. Особенно таких – с соколиным профилем из белого металла и дорогим рубином в глазу. Быть может, Драккон – целитель или алхимик? Элмерик принюхался: от собеседника и впрямь смутно пахло то ли травами, то ли какими-то порошками.
– Были ли у вас в роду эльфы Благого или Неблагого дворов, а может, младшие фейри? Или же вы являетесь человеком без примеси волшебной крови? Сами понимаете: ваши волосы заставляют заподозрить дальнее родство…
Грозный взгляд поверх очков удавался толстяку не очень, но Элмерик всё равно насторожился. Вопросы про эльфов никогда не задавали просто так. Как и в случае с возрастом, он решил не врать – слишком сложно было угадать правильный ответ, не зная настоящих ожиданий.
– Я из Холмогорья. У нас там каждый второй рыжий.
– Отвечайте на вопрос прямо, юноша, не увиливайте.
– Насколько мне известно, в нашем роду эльфов не было, – Элмерик не без сожаления вздохнул. – Зато рыжих да кудрявых – хоть отбавляй. С тех пор, как мой прадед женился на дочке самого Вилберри-скрипача и перешёл в её клан.
– Кхм-кхм, – господин Драккон сделал очередную пометку на листке. – А ваши глаза – это тоже наследственное? Или результат колдовства? Вы хорошо видите?
– Да нормально я вижу, – буркнул Элмерик. – Никакого колдовства, я таким родился.
Левый глаз Элмерика был зелёным, как у матери, а вот правый – тёмно-карим. Он не стал рассказывать Драккону, сколько неприятностей доставляла ему эта приметная черта. В детстве сверстники обзывали его эльфийским подменышем, постоянно таскали за уши, пугали, что кончики могут заостриться с возрастом. Родители ахали и тайком водили сына к всевозможным чародеям – не только к адептам разрешённого колдовства, но и к тем, кто владел дикой магией. Однако никто так и не понял причину странного недуга. Да и недуга ли? У него ведь ничего не болело.
Драккон ещё что-то записал, но когда Элмерик попытался прочитать его ровный убористый почерк, поспешно прикрыл листок рукой.
– Скажите: как у вас с силой и выносливостью? Нет ли каких болезней? Спите хорошо? А зубы в порядке? Были ли у вас отношения с кем-то? Я имею в виду… кхм… плотские.