Алан Брэдли – Когда лопата у могильщика ржавеет (страница 38)

Я закусила нижнюю губу, выдыхая сквозь зубы.

Именно это сказал отец, подумала я. У долга все карты в руках, и выше только Бог со своим джокером и всеми тузами.

Мне надо побыть одной.

– Разумеется, – сказала я с солнечной улыбкой, которая стоила мне всех моих сил. – Пойду готовиться к возвращению Ундины с бледными поганками. Я умираю от нетерпения опробовать новый анализ, который покажет реакцию на все три токсина.

Доггер прикоснулся к своей шляпе, от чего мне стало еще грустнее, и по дороге домой пыталась сдержаться и не перейти на бег.

Я не успела подняться по лестнице, когда услышала голоса в библиотеке. Я перешла в режим подслушивания и на цыпочках подкралась к двери.

Приложила ухо к деревянной панели.

За дверью обсуждали американского писателя Дж. Д. Сэлинджера.

– «Над пропастью во ржи»? – вещала Даффи. – Мне доводилось читать образчики прозы получше – даже на этикетке от банки с соленьями. И это даже лучше, потому что потом есть что пожевать.

Вынуждена с ней согласиться. Нас заставили читать эту книгу в рамках приходского книжного клуба. Ее предложил Фейн Уикли, прыщавый молодой человек, полный иллюзий насчет собственного интеллекта. «Это необыкновенно блестящий дебютный роман», – спорил он с викарием, сомневавшимся в уместности данного произведения. Впоследствии Даффи сказала мне, что Фейн позаимствовал эту цитату из газетной рецензии, но его искренность и, возможно, прыщи одержали в тот день победу, и нам пришлось читать эту тягомотину. Я надеялась, что меня попросят высказать свое мнение, но нет. Если бы это случилось, я бы сказала, что любая книга объемом больше двухсот пятидесяти страниц без единого упоминания о химии и отравлениях – бесполезная трата времени.

Потом заговорил другой голос. Карл Пендрака – я сразу же узнала его акцент.

– Это ошеломляющая книга, – сказал он. – Читал ее на корабле. Наверное, лучшая из всех, что я читал.

– Ты читал «Тристрама Шенди»? – вопросила Даффи.

– Нет.

– Тогда я останусь при своем мнении, – заявила она.

Я выбрала этот момент, чтобы обозначить свое присутствие, и, как все превосходные шпионы, ворвалась в комнату с таким видом, будто только что пришла.

– Кто-нибудь хочет сыграть в теннис? – выпалила я с интонациями великой теннисистки.

Даффи и Карл подпрыгнули. Кажется, я застала их врасплох, может, даже напугала.

– Ты слабоумная идиотка! – заорала Даффи. – Безмозглый сурок с ожирением почек! Невнятная утиная перхоть!

Когда Даффи ругается, это наслаждение. Она знает такие выражения, от которых реки застывают в берегах.

– Зачем ты сюда вломилась? – завопила она, заходя на второй круг.

– Это мой дом, – заметила я, уперев руки в бока для вящего эффекта.

Это правда, согласно зубодробительному завещанию, изобилующему «принимая во внимание» и «в дальнейшем», Букшоу досталось мне. Я знала, что это напоминание ранит Даффи, так и получилось.

– Ты маленький мерзкий гоблин, – сказала она внезапно нормальным голосом, и я увидела, что она на грани слез.

В ту же секунду я бросилась к ней и крепко обняла, зная, что она это терпеть не может. Я тоже. Наверное, это первый раз с тех пор, как мы были совсем маленькими и фотограф, известный творческим подходом к детским фотографиям, с помощью пары подушек и палки-сиденья заставлял нас обниматься.

Я также помнила о том, что за нами наблюдает Карл. Я прижалась лицом к ее плечу и сосчитала до десяти, потом бросилась на диван, приняв небрежную позу.

– Ты пропустила пожар, – сказала я.

– Нет, – возразила Даффи. – Я видела, как ветер задувал дым в окно. Думала, это Доггер жжет траву.

– Ты приехал на джипе? – спросила я Карла, повернувшись и внимательно изучая его лицо.

– Ага, – ответил он. – Как всегда. Я всегда буду ездить на джипе. «Такси дядюшки Сэма Инкорпорейтед».

– Это ты совершил диверсию на Висто на опушке леса?

– Нет, – ответил Карл. – Я приехал прямо от ворот. Припарковал джип у входа. А что?

– Неважно. Я подумал, что ты мог совершить променад по живописным окрестностям и выбросить окурок в траву.

– Благодарю покорно, – сказал Карл, скрестив руки и вытянув ноги. Подвернулась идеальная возможность: я смогла беспрепятственно и вблизи рассмотреть подошвы его сапог, поскольку он разве что не положил их мне на колени.

Узор на подошве был тем, который я ожидала: тринадцать гвоздиков и рисунок ромбиками, напоминающий кожуру ананаса.

Я быстро отвела взгляд. Теперь мне нужно избавиться от Даффи. Скука сделает свое дело.

– Я просто пошутила, Карл. Не обижайся. Расскажи мне еще раз, как тебя поцеловал Бейб Рут.

Хотя я почти ничего не знала о бейсболе, мне было известно, что Бейб Рут – примерно то же самое, что для нас доктор У. Г. Грейс – величайший, богоподобный гений крикета.

– Ладно, – сказал Карл. – Я тогда был совсем ребенком. Отец взял меня с собой на стадион «Янки», потому что не мог позволить себе няню, и мы отправились на поезде из Цинциннати в Нью-Йорк. Он наткнулся на парня по имени Норман Боуз, с которым они познакомились на пляже, когда были детьми. Отец Нормана работал скаутом у «Янки» много лет и знал Бейба Рута лично. Когда Норман пригласил его на скамейку запасных, папаша первый раз в жизни потерял дар речи.

Даффи вздохнула. Карл двигался в правильном направлении.

– Есть традиция просить какую-нибудь знаменитость облобызать ребенка. Предполагается, что это приносит удачу – все равно как найти четырехлистный клевер, только лучше. И если это сделает кто-то настолько знаменитый, как Бейб Рут… ну… Так что, когда Норман представил папашу Бейбу, мой старик вместо того, чтобы протянуть руку, протянул ребенка, то есть меня. И подумать только! Бейб Рут залепил мне влажный поцелуй прямо в лоб. – Карл потер середину лба указательным пальцем, как будто помешивая в котле воспоминаний.

– Хочешь потрогать, Даффи? – поинтересовался он.

Даффи захлопнула книгу и встала.

– Только в хирургических перчатках, – объявила она и выплыла из комнаты.

Карл удивленно посмотрел ей вслед. Уставился на свой палец, потом засунул руки в карманы брюк и сгорбился, как ученик на школьном дворе.

– Все в порядке, Карл, – сказала я. – Она просто проверяет границы.

– Думаешь? – он просветлел.

Я приложила палец к носу и многозначительно посмотрела на него. Я покажу этой ведьме Даффи, как обзывать меня безмозглым сурком с ожирением почек.

– Я рада, что мы ненадолго остались вдвоем, – сказала я. – Хочу задать тебе вопрос.

– Валяй, – отозвался он.

– Этот сержант, который отвез меня домой, как его зовут?

– Мог быть кто угодно. У него был жетон?

– Кажется, да, – ответила я. – Синий с белым. Воздушная полиция. Орел и облако.

– Скорее всего, это сержант Мэлоун, – сказал Карл. – Мы зовем его Покер, но, конечно, не прямо в лицо. Его имя Престон. Престон Мэлоун. Тот еще тип, скажу я тебе. Почему ты спрашиваешь?

– О, просто так, – ответила я, изучая свои ногти, вернее то, что от них осталось. – Он умеет разговаривать?

– Не особенно, – сказал Карл. – Он был морским пехотинцем, но потом его перевели в Восьмую армию для специальных поручений.

– Это что значит? – поинтересовалась я.

– Мы называем таких, как он, уборщиками, – сказал Карл.

– И чем занимается уборщик? – уточнила я.

– Убирает.

Я старательно рассмеялась, но мой мозг уже работал на всех парах.

Снова Льюис Кэрролл. Может уборщик быть той самой служанкой с метлой? И если да, мог он быть тем, кто убрал кухню в коттедже «Мунфлауэр»?

– Что убирает? – переспросила я.

Карл нервно хихикнул.

– Все, что нуждается в уборке, – ответил он. – Ну понимаешь…