Алан Брэдли – Когда лопата у могильщика ржавеет (страница 39)

Кажется, я понимала, но не хотела в этом признаваться.

– Нет, – сказала я, – не знаю. Расскажи.

– Ну, – начал Карл, – война – грязная шутка, и всегда есть всякие мелочи, которые нужно прибрать.

– Например? – поинтересовалась я.

Карл почесал затылок.

– Ну, – сказал он, – ты слышала о Нюрнбергском суде?

– Кое-что.

Если бы он только знал! Неужели он намекает, что сержант Мэлоун был палачом, как майор Грейли? Может ли здесь быть связь?

– Говорят, он был в Нюрнберге, – сказал Карл.

– Тогда что он делает в качестве водителя в Литкоте?

– Кто знает? – Карл пожал плечами. – Может, прибирается, может, следит за тем, чтобы не надо было ничего убирать. Кто знает?

Мне хотелось закричать: «Я хочу знать! Я хочу знать, в чьих руках была. Я хочу знать, в чьей власти оказалась и, может быть, остаюсь до сих пор!»

– Ну ладно, – сказала я. – Как говорит миссис Мюллет, столько воды утекло.

Не люблю делать посмешище из миссис Мюллет, но мне отчаянно хотелось снять напряжение.

Карл вытащил руки из карманов и поднялся.

– Ладно, мне пора валить, – сказал он.

– Хорошо, – отозвалась я. – Спасибо за разговор.

– Передай Даффи, – продолжил он, – что я извиняюсь за то, что навел на нее скуку рассказом о бейсболе. В следующий раз я…

– Все в порядке, – сказала я. – Мне понравилось. Думаешь, поцелуй Бейба Рута изменил твою жизнь?

– Кто знает, – сказал Карл. – Удача, она такая, никогда не знаешь. Иначе это была бы не удача, а просто предвидение.

Я громко засмеялась и хлопнула в ладоши.

– Чем тебя кормили в Цинциннати? – спросила я.

– Ногтями, – ответил он.

Черт бы тебя побрал, Ундина, подумала я. Везде ее тлетворное влияние.

Где она? Она должна была принести грибы сто лет назад.

Самый простой способ выяснить – пойти туда, где она должна быть, – в лес на дальнем конце Висто. После быстрой разведки я вышла из дома через кухонную дверь и направилась на восток.

Я сразу перемазалась пеплом от сгоревшей травы, до сих пор местами сохранявшим тепло. Кое-где поднимались струйки дыма, и вскоре мои туфли почернели от сажи. Я брела, сосредоточенно глядя на лес и пытаясь уловить малейшее движение.

Когда я была уже близко к деревьям, мне показалось, что слышу слабое мяуканье. Может быть, пожар застиг какую-нибудь кошку? Я быстро взмолилась, чтобы это было не так.

Боялась не за себя. Я без колебаний бросилась на пожар, хотя мне казалось, что мои ступни вот-вот вспыхнут. Но при мысли о беспомощном раненом животном я холодела.

В пожарах животные очень уязвимы. В детстве я смотрела фильм «Бэмби», сильно испугалась при виде горящего леса и так кричала, что меня увели из кинозала.

Над Висто все еще висел дым. Ветер стих, и я впервые заметила, что начало темнеть. Меня охватило желание позвать Ундину, но какая-то древняя мудрость велела не привлекать к себе внимание. Лучше тихо подкрасться туда, откуда доносится шум, который по мере моего приближения становился все громче и громче.

Осторожность велела мне перемещаться от дерева к дереву медленно, аккуратно выглядывая из-за ствола перед тем, как скользнуть дальше. Сейчас я добралась до того места, где мы раньше видели следы шин.

Удивительно, как быстро мы возвращаемся к нашим первобытным инстинктам, оказавшись наедине с лесом. Чувства сразу же обостряются, и мы чувствуем запах коры, листьев, древесного сока, ощущаем, как растут грибы, слышим звук своего дыхания.

Я как раз замерла за очередным деревом, положив левую руку на старый дуб и собираясь выглянуть из-за ствола, когда мое правое плечо стиснули железной хваткой, а рот накрыла большая ладонь.

– Ни звука, – прошипели мне в ухо. – Иначе я перережу тебе глотку.

Ощущение холодной стали у шеи сказало мне, что это не пустая угроза.

– Теперь иди медленно, – сказал голос, толкая меня к сердцу леса – и подальше от Букшоу.

Я сделала, как мне было велено.

Почему я никому не сказала, куда иду? Сообразит ли кто-нибудь отправиться на поиски в этот сиротливый лес на окраине поместья? Что я могу сделать, чтобы оставить следы?

Я начала сильнее вдавливать каблуки ботинок в землю, чтобы оставить более четкие следы.

– Прекрати, – сказал мой похититель в неуютной близости к моему уху.

Мы продолжили идти по опавшим листьям и перегною. Я попыталась наступать на упавшие ветки, чтобы оставить след из деревянных обломков.

– Прекрати, – повторил он, и к моему горлу снова прикоснулся холодный металл.

Смогу ли я выяснить что-то по звуку его голоса? Надо попробовать.

– Куда вы меня ведете? – спросила я.

Но он не ответил.

Между деревьями поднимался серый туман, создавая ощущение темноты, пахнущей острым кислым запахом горелой травы.

Я окончательно потеряла ощущение направления. Мы поворачивали и поворачивали, и я перестала понимать, где находятся Висто и дом. Даже если я внезапно освобожусь, то не буду знать, куда бежать.

Мой похититель стиснул локоть и резко дернул меня в сторону, чтобы обойти ствол упавшего дерева, и передо мной совершенно внезапно возник джип.

На заднем сидении обнаружилась Ундина. Ее глаза были как блюдца, рот заткнут клочком ткани цвета хаки, зафиксированным с помощью широкого кожаного ремня. Увидев меня, она начала издавать жалобные мяукающие звуки, которые я слышала раньше, только теперь они были громче и сильнее. Она была перепугана до смерти. Попыталась вскочить на ноги, но снова плюхнулась на сиденье, и я увидела, что ее запястья наручниками прикованы к раме переднего сиденья джипа. Когда она повернулась, я увидела порез на брови, из которого капала кровь.

Она – приманка в их ловушке, подумала я. Они знали, что приду за ней.

– Что вы с ней сделали? – закричала я. – Отпустите ее. Она ребенок!

Ундина яростно закивала, и ее глаза внезапно покраснели и наполнились слезами.

Сильная рука сжала мое плечо, впиваясь пальцами в мышцы, и встряхнула меня, как орел встряхивает крольчонка.

У меня закружилась голова, и я вскрикнула от боли.

– Заткнись! – велел он, снова встряхнув меня.

На этот раз я послушалась, потому что молчание дает больше времени на раздумья.

Я медленно водила взглядом вокруг, мысленно составляя каталог вещей, которое могут быть использованы как оружие. Перед радиатором джипа валялась корзина Ундины, и грибы высыпались на землю.

Я так и не видела лица моего похитителя, и что-то мне подсказывало, что мне это не нужно. Пока нет. Куда важнее обстановка.

Я запомнила столько деталей, сколько смогла. Это как игра в романе Редьярда Киплинга «Ким», когда мальчику показывали пятнадцать драгоценных камней или случайный набор предметов на подносе, потом их закрывали листом бумаги, и надо было вспомнить и назвать как можно больше.

Я запомнила ближайшие детали: острый обломок ветки, вызывавший неприятные ассоциации с римским копьем; перевернутую плетеную корзину Ундины и разбросанные бледные поганки; пустую пачку из-под сигарет («Лаки Страйк»); пару гигантских грибов-дождевиков – большая часть этих грибов относится к семейству Lycoperdon, или волчьи газы, и не без причины.

Только после этого я составила план действий.

Я медленно развернулась – никаких резких движений – и оказалась лицом к лицу с сержантом, который возил меня на встречу с отцом; человеком, который доставил меня домой в Букшоу; Престоном Мэлоуном.

– Привет, Покер, – сказала я, пытаясь скрыть удивление в голосе, хотя я была уверена, что увижу Юджина Кобба, солдата, учившего Карла водить босиком. – Это был ты, верно? Ты один из ассасинов «Гнезда». Я следующая в твоем списке? Ты поэтому устроил пожар?

Я знаю, что должна быть вне себя от ярости, но нет. Меня переполняло презрение.