Ал Коруд – Секретарь (страница 7)

— Ну тогда веди!

Наконец, я понял, что это сосед дяди Митяя. Каким мне коленом приходится по родственности, я даже не припомню. Но зато есть кому меня вести!

Солнце уже поднялось и вернуло на землю лучистое лето. Деревня, вернее, поселок был таким, каким нам ее показывали в старых советских фильмах. Деревянные дома, приусадебные участки, аккуратные палисадники, много цветов перед избами. Асфальт лежал только на центральной улице, но остальные были чем-то засыпаны и выровнены, так что грязи особой я не увидел. Во дворах копошилась животина, бегали и кричали дети, по улице шли по своим делам люди. Я быстро привык, что со мной все здороваются. И по неписаному деревенскому этикету начал приветствовать старших первым. Некоторые бесхитростно интересовались кто я. Отвечал всем Кеша. Гордо так, с вызовом. Не видите, мой братка идет! Тут все с кем-то в родстве.

— Колька, смотри, кого я привел!

Куривший на завалинке крепкий парень был одет просто: выгоревший тельник и синие семейники. Он быстро оценил меня взглядом:

— Что-то не признаю.

— Это же Степка, твой братан.

— О как! — Николай встал, он был меня выше почти на голову и шире в плечах. Эдакий ходячий «шкаф». — А ты вымахал за эти годы!

— Кто бы говорил!

Колян захохотал. Так, с чувством, внутренней свободой, как могут смеяться лишь дембеля.

— Вон у нас порода какая! Все удивляюсь, что Надежда в Митяе нашла. Он же мелкий.

— Просто весь в корень ушел.

Шутка была на грани фола, но Николай заценил. Потом быстро пощупал мои мускулы и оценил фигуру.

— Спортом занимаешься?

— Помаленьку.

— Давай, такие в десанте нам нужны!

— Ты же дембель?

— Да! — Николай махнул рукой. — А что тут в деревне делать? В земле ковыряться? Мне тут командир обещал должность хорошую, да не где бы там, а в Германии. Так что передохну и поеду на сверхсрочную. Дело привычное. Думать не надо. Приказали — сделал. Не приказали, сидим на жопе ровно.

Кеша меня уже тянет дальше:

— Тетка Надя уж поди заждалась!

Коля кивает:

— Во шантрапа! Совсем от рук отбился. Ну смотри, возьмусь я за твое воспитание!

— Некогда ему. По делам приехал.

— Во как? Когда отчаливаешь? Надо бы посидеть.

— В воскресенье. Школа на носу. А вечером меня в клуб позвали.

— На танцы? Шустер бобер, наша порода! Там и увидимся. Давай!

Дом дяди Митяя стоял на отшибе. Чуть поменьше, чем остальные, но зато аккуратный, весь в резных наличниках и выкрашенный в яркую краску. Понятно, Митя у нас мастер и затейник.

— Тетка Надя, смотрите, кто приехал?

Фигуристая блондинка лет за сорок живо обернулась и начала вытирать руки о передник.

— Сестра звонила, но ждали тебя, Степа, завтра, — затем внимательно меня оглядела и заметила. — А ты как будто статней стал, чем в прошлом приезде! Как на дрожжах растешь! Пошли обедать, чего на дворе стоим!

Меня повели внутрь, а Кешу без лишних разговоров отослали домой. В избе все было чисто и прибрано. Сени, толстая дверь, за ней сразу обширная кухня, ведущая в комнаты. На окошках герань и фикусы. Надежда кивнула внутрь:

— Иди, располагайся. Да руки помой.

Тут я вспоминаю, отчего у меня так оттягивает сумка.

— Я же вам гостинцы привез!

— Гостинцы — это отлично! Это всегда приятно!

— Дядя Митяй!

На пороге стоит коренастый мужичок в добротном комбинезоне, вихрастая голова вся в стружке, стоит — широко улыбается. Как же, любимый племянник приехал. Как я уже догадался, их дети выросли и разъехались. Не зря у них тетка в городе живет и дядька в начальниках. Помогают связями. Так вся Русь в том времени и разъехалась.

Надежда качает головой:

— Легок на помине! Иди отряхнись уж.

Я вытаскиваю на стол содержимое сумки. Ё мое, хлеб то зачем? Кроме четырех буханок белого привез палку копчёной колбасы, шоколадных конфет и какой-то сверток. Последними на стол появились четыре бутылки «Жигулевского»

— Живем, браты!

— Еще чего! — тетка тут же унесла пиво в сени.

— Надя?

— Завтра после баньки получишь.

Митяй подмигнул мне и указал в сторону рукомойника.

— Как дорога?

— Нормально.

— Планы на сегодня?

— Дискотека.

— Чего-чего? — захлопал глазами Митяй.

Я тут же себя досадливо поправляю. Это слово широко проявится лет через десять.

— Танцы.

— Точно! Завтра кино новое привозят, танцы, значится, сёдни. Тогда давай так. После обеда отдых, потом в сарай, подготовим все к послезавтрему.

Надежда последние слова дядьки услышала:

— А чего не завтра?

— Мать, какая работа после танцев.

Тетка нахмурилась, оценивающе смерила меня с головы до ног.

— Как бы там тебя не встретили ласково. Городской же! Начнешь девок приглашать, да чужих. У нас такого не терпят.

Вытирая руки расшитым рушником, поясняю. Не хватало еще лишиться в деревне развлечений! А тетка, как я уже понял, в доме голова.

— Так я с Николаем иду.

Надежда ловко вынимает из печи ухватом большущий горшок, ставит на плиту, затем выносит вердикт:

— С Колькой можно. Он надежный.

Сажусь за стол. Хлеб уже нарезан, отдельно лежит пучок зеленого лука, стоит плошка сметаны. Вскоре передо мной ставят огромную тарелку со свежими щами. Что может быть лучше щей, да с косточкой, набравшей соку, капустой и пряным укропчиком! Я чуть слюной не подавился, но мужественно стерпел, пока нам с дядькой обоим не поставили тарелки, и он не взялся за ложку. Это было безумно вкусно. Какой идиот писал, что в Союзе голодали? Хороший работяга всегда имел, что на стол поставить. Ну если вы хотите дор блю и фуагра, тогда вам лечиться в дурку.

— Мать. Можа с устатку? Племяш все-таки приехал.

Надежда вздохнула, но я отчего-то знал, что дядька не злоупотребляет. Просто пользуется моментом и приязни жены ко мне. Вскоре перед ним появился штофик старинной работы с чем-то красным внутри.