Ал Коруд – Секретарь (страница 19)
— Есть на чем послушать пленку, товарищ Кузнецова?
Магнитофон пришлось отдать маме, но она обещала договориться и на следующий раз. Хмурая Наталья молча кивает в сторону шкафа. Подхожу к древнему, как кал мамонта инструменту. А руки помнят! Заряжаю первую ленту и тут «откуда ни возьмись, появился заеб…» пионервожатая Мила. Такое впечатление, что эта мымра следит за мной. Некоторое время она в оторопи слушает излияния Трофимыча. Затем обретает дар речи.
— Это что за гнусный поклеп на советскую армию?
— Я бы выбирал выражения, товарищ вожатая. Это суровая правда о войне. Рассказанная настоящим орденоносцем.
Голос мой строг не по годам, Казакова разевает рот, но ответить ей нечем. Не привыкли наши функционеры к открытой и честной оппозиции. На всех уровнях. Разучились с тридцатых. В этом и трагедия общества. Прячутся за чьим-то авторитетным мнением, а сами на элементарный вопрос ответить не могут. По мне любой пропагандист должен априори быть готов к самой жестокой дискуссии.
— Ну… но…
— Понимаю, жестковато. Причесать надо, — обострять не буду, пригодиться еще нам вожатая. Но на место ее поставил. Вон как Кузнецова глазками хлопает. — Предлагаю послушать еще одну запись. Для объективности.
Летчица не подвела. Все грамотно и выверено. Вышколенная самоцензура записного советского активиста. Она вроде и депутатом была и в Совет ветеранов состоит. Мотать на ус нужно, молокосос, что требуется говорить для партии!
— Если убрать…
— Когда она упоминает гибель друзей? Но ведь война без потерь не бывает, Милочка Петровна. Мы двадцать миллионов потеряли. И память об этом священна!
Снова Наташка хлопает глазками. Внезапно увидела во мне не только ловеласа, но и умудренного жизнью человека. Ха-ха!
— Я не про это хотела сказать. Но как-то подано художественно…
— В художественном фильме «А зори здесь тихие» подробно показана смерть шести девушек. Так что все в рамках дозволенного. Но что скажет на это наш секретарь?
И вот тут Кузнецова не подвела. Голос четкий, командный и пререканий не потерпит:
— Для начала неплохо.
— Тогда я сегодня же займусь переводом текста на бумагу и его редактированию.
— Занимайся!
Но глаза уже улыбаются. Женщинам нравятся мужчины, что держат слово.
После тренировки заваливаюсь домой и тут же пытаюсь заняться переносом записи на бумагу. И тут меня ожидало фиаско. Нет, пишущую машинку освоил быстро. Это не Windows XP переустанавливать. Клавиатура схожа, только не забывать каретку переводить обратно. Да и клавиши тугие, но у меня пальцы тренированные, быстро приспособился. Но засада в ином — не успеваю за темпом рассказа. Постоянно приходится перекручивать пленку обратно на ужасно неудобном огромном магнитофоне, что принес дядя Олег. Так что через пять страниц напечатанного текста понимаю, что не успеваю. Неумолимо тянет спать. А надо еще учебник по истории почитать. Крадусь на кухню, чтобы заварить крепкого чая. Там меня заснувшим мама и находит, пинками отправляя спать.
Кузнецову перехватываю не перемене. Интересно, наверное, на нас со стороны смотреть. Прижал девчонку в рекреации спиной к стене. Стою, опираясь одной рукой на угол, как бы нависая над ней, горячо объясняю суть процесса. В левой руке пачка бумаги. Наташка держит портфель в руках и смотрит мне в лицо. От ее волос исходит горьковатый запах. В глазах снова колышется море.
— Степа, ты чего замолчал?
Нет никакой химии между нами, это мне в голову втемяшилось. Наша секретарь интересуется исключительно делом. Ни тени кокетства, я такое чую. И это обескураживает. С одной стороны, прекрасно — чисто деловые отношения. Но мое мужское естество противится. Какая-то девчонка делает мне фи! Договорились привлечь еще людей. Пленки при мне, но понимаю, что нужны дополнительные копии. А пленка денег стоит, и немалых. Три семьдесят за катушку. А обед в столовой обходится в тридцать копеек. Вот и считайте!
Затем я замечаю задумчивый взгляд приходящего мимо директора и отмираю окончательно. На нас обратили внимание. Группа однокашниц будто бы случайно оказалась поблизости. Наблюдает за нашим тет-а-тетом. Я выцепил глазами комсорга Соколову и направился сразу к ней. Та в недоумении уставилась на меня. Я бы даже сказал — в некотором испуге.
— Светлана, ты нужна мне.
Ей пришлось прочистить горло, чтобы ответить.
— Гхм! Зачем?
Я плотоядно улыбнулся:
— Ну не для шалаша же!
— Дурак!
— Ты что, отказываешься от комсомольского поручения?
Светка испуганно протянула:
— Не-е-ет.
— Тогда с вещами в комитет после уроков. Не слышу ответа.
— Буду.
Ох, подкинул я дровишек в топку! Оглядываюсь, девчонки замерли, и рты открыли. Соколова, конечно, не торт, но некая прелесть в юности в ней присутствует. Как фигура с выпуклостями. Тьфу ты! О чем ты думаешь, болван? Нужно решить, как выйти на тех, кто нас вытянет наверх. И как я уже понял, Кузнецова здесь мне не помощник. Она отличный исполнитель и не более. Даже в наших с ней «отношениях» абсолютно ведомая. Тут точно мама поработала. Такие квартиры просто так не получают, как и должности. Дама пробивная и со связями. А дочка шла по наторенной дорожке. Секции — кружки — активистка — карьера — выгодный брак. Такие семейки и в золотую пору Союза жили неплохо, в перестройку не растерялись, да и во время первоначального накопления капитала себя не обидели. Олигархами не стали, но на домик в Испании насобирали. Детишки уже заграницей устроились. И я их не осуждаю. Смысл перевоспитывать банальных бюргеров? Они основа любого сбалансированного общества, как гумус для почвы.
Я подошел в комитет последним. Пришлось с Сашкой разбираться. Они хотели забрать меня на все выходные. Команда едет в другой город. У меня же иные планы. Главе команды мой подход откровенно не понравился, но я ему сразу объяснил, что некоторые моменты мне важнее спорта. Или они принимают меня таким, или мы расходимся. Жаль, конечно, но такова жизнь. Чай не седьмой класс, когда все впереди. Так что в кабинет комитета комсомола я ввалился в несколько растрепанных чувствах.
Огоньку подлила язвительная Соколова:
— Мы его ждем, понимаешь…
— Заткнись, пожалуйста. Наталья, ты уже объявила о цели нашего собрания?
— Н-н-нет.
Да что она такая вся растерянная?
— Тогда давай. Я пока заряжу пленку.
В комнате две активистки из девятых классов, также неизменная Мила, что благоразумно пока помалкивает. Кузнецова вкратце объясняет суть нашей идеи. Активистки приняли все благосклонно, разве что недоумевают, почему не приурочили к 9 мая. Все у нас делается формально к датам! Обрываю их, включаю летчицу, чтобы не пугать сразу, и кладу на стол отпечатанные листы.
— У меня получается переносить на бумагу с пленки больно уж медленно. Нужны еще руки.
Одна из девчонок, стройная и чернявая Елена тянет руку:
— Я могу. У меня дома есть машинка.
Кузнецова также оглашает:
— И у меня.
— Но есть только одна пленка. Тогда, Лена, ты берешь вторую запись и завтра скажешь нам, сколько минут записи оцифр… то есть написала. Я продолжу с первой.
— А что делать нам? — одновременно вторят мои одноклассницы, затем смотрят друг на друга и прыскают.
Мне внезапно помогает вторая активистка, маленькая и конопатая Вера, что показывает на листы:
— Чего они так исчирканы? И помарок хватает.
Наталья напоминает:
— Ты же хотел отредактировать текст.
— Вот и начал.
— Может, тогда ты нам отдашь свою пленку, а сам займешься редакцией и правками того, что напечатал? Мы со Светой вдвоём быстрее распечатаем.
«А это идея!»
— Ты права. Но нам все равно нужны копии.
Вот тут выручает наша доблестная вожатая.
— Я достану завтра же второй магнитофон и шнур.
— Всегда знал, что пионерия нам поможет.
Что интересно, народ принял мой саркастичный пафос за чистую монету. Ох, какие наивные люди в стране советской живут. Понятно, почему нас так легко развели в Перестройку.
И завертелось! День начинается с физкультуры, ее я не забрасывал. Если в школе не был физры, то бегал с утра по школьному стадиону, дома работал с гантелями и эспандером. Качком мне быть не нужно, но нагрузить мышцы требуется. Отдача уже налицо. Батя посматривает одобряюще, да и маме нравится. По глазам видно. Учеба — это само собой разумеющееся. Верной дорогой рвусь в отличники! На самом деле это не так сложно. Вдобавок посещаю дополнительные консультации, мне нужны твердые пятерки на экзаменах. Ну и, конечно, работа с интервью. Там дело продвинулось здорово. Все-таки девушки более усидчивы и послушны. Я же неспешно редактирую тексты на два типа: жесткий и удобоваримый для начальства.
Был затык с переписыванием пленок. Чистую бобину мне презентовал дядя Олег на «полезное дело». А вот переписываться запись не желала. Бобины крутятся, а толку нет. Я сразу заподозрил проблему в советской технике. Так и оказалось. Нужный разъем даже не был припаян. Похоже, так с завода и шел. Как так можно? Кричат о японском качестве, а сами гонят голимый брак. И ведь на этапе пути к потребителю сидят люди. ОТК, продавцы, что должны проверить. Так и живем! Потом за такие чудеса рабочий класс будет получать палкой между глаз в виде эффективных сов-менегеров.
Делать нечего, нужно искать паяльник. Казакова посоветовал обратиться к нашему физику и провела меня в «закрытый клуб». Ха-ха, откуда она знает туда доступ?