Ал Коруд – Секретарь (страница 13)
— Я к тому, что нам бы оставить честь открытия себе. Сама понимаешь…
— Тут надо будет крепко подумать. Я с мамой посоветуюсь, она в интригах больше меня понимает. Ты меня на танцы приглашать собираешься?
Ёшки орешки, а тут вечером народ оказывается оттопыривается! Звучит сначала что-то более бойкое, затем включают медляк. Наше советское хитовое. Группу не знаю. Беру Наталью за руку и уже после замечаю, что она вся пунцовая. Очень может быть, что еще ни с кем из парней и не танцевала. Я стараюсь держаться уверенно, сразу беру дело в свои руки. То есть скромно кладу одну руку на талию, второй беру ее. Расстояние между нами приличное. Понемногу расшевелил Наташку, а она умеет двигаться! В кафе народ более взрослый, на вид студенты, но наш рост даем возможность особо не выделяться. Постепенно мы сближаемся, и ее тело вплотную начинает будоражить. Пожалуй, пора закругляться. Приходится показать на часы, мама ее отпустила до девяти.
В этот раз проводил ее до двери в подъезд, на улице стало зябко, и мы малость продрогли. Наталья оказалась неплохой собеседницей, начитанной и с разносторонними интересами. И танцами она, оказывается, занималась класса до восьмого. Так что тут я угадал. Почти. Только не рассчитывал, что мне достанется прощальный чмок в щечку.
«И что это сейчас было?»
Домой вернулся в расстроенных чувствах. Нет, тому Степану здорово бы подфартило, а но меня сейчас гложет совесть. Я же девушку, по существу, использую. Тьфу ты, не пользую, но все равно. В доме как обычно дым коромыслом. Мама уехала в деревню, и на кухне идет «большая игра». Батя и дядя Олег сегодня потребляют портвейн. Нет не бормотуху, а что-то крымское приличное.
— Где нынче носит молодое поколение?
Батя ставит на плиту сковородку.
— Да так…
Олег хитро прищуривается:
— Это кто просто так тебе помаду на щеке оставил?
Я бросаюсь в ванну и быстро смываю «следы преступления». Хорошо мамы дома нет! Иду переодеваться к ужину.
Мамины котлеты с картошкой божественны! Она еще из того поколения, когда из какашки любая хозяйка конфетку сделает. Оставшуюся с супа говядину проворачиваем, добавляем сала и хлеб и получаем вкуснейшие котлеты. Мужики заканчивают партию и с любопытством посматривают на меня. Еще бы! Сынок вырос и водится с девушками. Куда делся необщительный и неуклюжий пацан?
— Она кто, Степ?
Делаю покерфейс и отвечаю
— Секретарь школьного комитета комсомола.
У отца реально отваливается челюсть, а Олег зашелся в смехе.
— Смотри, Миша, а сынок у тебя на мелочи не разменивается! Карьеру начинать сразу с дивана собирается.
— Типун тебе на язык!
— Молчу-молчу!
Но втихаря Олег мне подмигивает. Я неспешно подливаю огня.
— Диван неудобен.
Немая сцена. Но меня выдают глаза.
— Стопку накатишь, герой-любовник?
— Чего сразу так серьезно? — но стопку я пододвигаю. Отец мне иногда наливает попробовать. Большой парень. Пусть лучше батя нальёт, чем в подъезде какую-нибудь гадость друзья. Да и пятерками семью порадовал. Родители в последнее время как-то меня серьезней воспринимать стали. И меньше опекать. — О делах разговаривали.
Дядя Олег подначивает:
— О комсомольских?
— О чем еще?
— Ну-ну.
«Молодой, свежий, задорный. Нужный растёт мужчина».
Прощаюсь и двигаю к себе в комнату. Надо как-то унять «Эскадрон моих мыслей шальных».
Глава 6
Партия — Ленин — комсомол
Так и началась моя комсомольская жизнь. Чем обычно занимается комитет комсомола в советской школе? Комсомольская организация руководит работой пионерской организации. К тому же активно ведется процесс по таким направлениям, как: учебная, культурно-массовая, шефская, патриотическая, идейно-политическая, трудовая и спортивная работа. Чуете нагрузку на секретаря? Ну и как всякий умный руководитель Кузнецова должны была распределить ее по остальным. Для этого имелись комсорги и просто активисты. В понимании преподавательского состава советской школы они имели право на некоторые преференции. То есть пропуск урока по уважительным, снисхождение в отметках и поощрения в виде грамот и путевок на мероприятия. Так что активистом быть неплохо.
И что существенно важно — бюрократия, конечно, имеется, но она еще не приняла такие маразматические масштабы, как в двадцать первом веке. Когда учителя и врачи вместо основной работы заполняли бессмысленные бумажки. Основным документом секретаря являлся план работы, с которым регулярно знакомился инструктор из райкома. Там же галочкой отмечали выполнение. Когда настоящее, когда формальное. Шоб було! Никто не обращал внимания на ерунду, но знаковые события должны исполняться вчистую. Иногда секретаря комитета выслушивали на парткоме школы. Ну и в торжественные мероприятия по важным датам присутствие обязательно. День революции, рождения комсомола или товарища Ленина, первого мая. Там приходилось регулярно светить фейсом. И не только в школе. Иногда даже присутствовать в горкоме.
Так что должность хлопотная, но тебя автоматически отмечают, «где нужно» и присматриваются. Могут в институте позвать в комсомольское Бюро. Оттуда прямое шоссе в райком или остаться в ВУЗе в качестве аспиранта. Да много где дадут дорогу в стране советской записному активисту. Стройотряды, научные коллективы, производство. Да и в будущем так же дела обстоят. Знавал девочек, что «грудью» проложили место в Думу. Не депутатами, конечно, но и в помощниках можно обзавестись кучей нужных связей. Под лежачий камень вода не течет. Ха-ха, иногда и под лежачий. Отставить шуточки!
Мне же откровенно нравилась более камерная атмосфера наших встреч. «Сядешь вдвоём-втроём там в палаточке, всё разложишь… душевно… вот такого вот забьёшь… спокойно, без базаров без всяких».
Мои частые контакты с секретарем не остались без внимания однокашников. Вернее сказать, одноклассниц. Из парней разве что Виктор шипел нам вслед, когда видел вдвоем под ручку на улице. Очевидно, понял, что я мечу выше его ранга. Но судя по взгляду, нечто нехорошее на меня затаил. Я ведь показательно его ни во что не ставлю. Честно говоря, плевать на него. Папа Чернышева планирует в военное училище отдать, так что флаг ему в руки и барабан на шею. Но больше всех ожидаемо злилась Галка. Чего этой дуре надо?
Как-то подловила у школы:
— Чем эта мымра лучше меня?
Я шел с утра хмурый и не выспавшийся, так что не сразу понял, что ей нужно.
— Кто? Какая мымра?
— Наташка, чучело белобрысое!
— Ты совсем дура, Ростикова? Опять чего-то придумываешь?
— А то я не вижу? Все вдвоём и под ручку! У меня, если хочешь знать, фигура во сто раз лучшее ее.
Так, придется действовать иначе и вылить на нее всю злость. Есть около школы один закуток, тащу эту дуреху рыжую туда и прижимаю в углу, впиваясь в ее губы крепким поцелуем взасос. Благо опыта мне не занимать. Рука под пальто находит ее грудь и мертвой хваткой цепляется в нее. Ёлки моталки, какая она упругая! И впрямь про фигуру не врала. Девушка бьется в немой истерике. Затыкаю ей рот рукой и шиплю в ухо.
— Так тебе надо, шизанутая? Или на кровать опрокинуть? Ты чего свои мечты дурные на меня транслируешь?
Ракитина плюется, глубоко дышит и злобно смотрит на меня, затем внезапно начинает рыдать. Перегнул палку, что ли? Она ведь точно ожидала от первого поцелуя иного.
— Чегоооо ты…
— А ты что хотела? Охов и телячьих нежностей? Так мы с тобой не пара! С Натальей я по делу. И романтика мне пока не нужна. Я тебе объяснял, а ты лишь себя слушаешь. Тебе вообще, что, дура, надо? Залет по глупости или учиться и стать кем-то сначала?
А вот сейчас у нее глаза натурально испуганные стали. Видимо, дошли до мозга в заднице последствия. Совсем еще ребенок по сути. Плаксиво ревет:
— Я не дура!
— Тогда возьми платок и вытри слезы. И запомни на будущее: никогда не вешайся мужикам на шею!
— Я не хотела, чтобы так…
Голос уже намного спокойней, но еще слегка подрагивает. Смотрю ей прямо в глаза:
— Но сейчас-то ты все поняла?
Она молча кивает, замечает мои наручные часы и ойкает:
— Мы опоздали!
На нас, казалось, смотрели все. Девчонки окончательно запутались в моих отношениях, парни ухабисто лыбились. Но что хуже всего, что первым уроком шла история. Вела же ее наша классная Галина Петровна. Ее голос не предвещал ничего хорошего.
— Опаздываем, молодые люди?
Пожимаю плечами.
— Так вышло. Реальное какое-то непонятное иногда выходит.
Класс лег плашмя, классуха поджала губы.
— Много смеемся в последнее время Несмеянов.
— Я вообще плачу.
— Садись, паяц!