Ал Коруд – Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение (страница 29)
И все эти расчеты на блюдечке я им предоставил. Думаю, Ландау, Лифшиц, Халатников сейчас их изучают и втихаря поругивают себя за тупость. Ох, сколько вопросов у некоторых товарищей возникнет! Но они точно знают, что я не поделюсь. Источники не раскрывают во избежание. Сколько было примеров, когда неосторожно оброненное слово или потерянная маленькая бумажка срывали секретные операции. Поэтому претензий не будет. Да и кому их по существу предъявишь? Грозному министру МГБ? Конструкция РДС-1, первой нашей атомной бомбы, во многом опиралась на американского «Толстяка», из-за принятого принципиального решения максимально повторить американскую бомбу. Однако некоторые системы, такие как баллистический корпус и электронная начинка были уже собственной разработки.
Но с моими поправками, которые придут после, мы раньше срока создадим Сахаровскую «Модель изделия РДС-6c», то есть водородную бомбу. Если бахнуть ее в 1951 году, то Советский Союз получит преимущество перед Америкой, заставив тех здорово нервничать. Не прекрасно же? Но… не ускорим ли мы таким образом исполнение живодерских планов США? Вот тут мне своя разведка пригодится. Особенно если ее настропалить на некоторые задачи. Лет через пять мое преимущество попаданца начнет исчезать. То есть к этому времени стоит быть готовым. В теле Брежнева удалось дотянуть до 80-го с нужной линией политики. Позже почти устранился. И, как оказалось, зря.
Откладываю в сторону толстую тетрадь с проектом «Атом». Пожалуй, пока все. Если бы прибыл хотя бы в сорок третьем, то можно было совершить настоящий прорыв. Но кто тогда начинающего генерала из СМЕРШа слушал бы? Все эти попаданства — суть изменение возможного. Не бывает так — дал указания и завтра все готово. Я это дело уразумел еще в том 1965-м. Как сложно приходилось поначалу. Сколько пинков пришлось раздать и новых людей привлечь. Здесь ситуация еще хуже. В МГБ дубов немерено, как и в министерстве обороны. Те вообще до конца шестидесятых рисовали стрелки по образцу 1945-го и не думали о современной войне. Разве что Маргелов фонтанировал идеями. И не самыми удачными. Ну не было в истории примеров успешных парашютных десантов. Тем более дивизиям. Крит, Нормандия, операция «Маркет — Гарден». Все они по существу провалились. Не зря наши соперники перешли в итоге на аэромобильные рельсы. Заброс штурмовых подразделений вертолетами для захвата небольшой цели или диверсии. SAS именно на такое заточено. У нас в боевых условиях десантников практически всегда использовали, как легкую пехоту. Потом Вьетнамская война и приход в армию технократа Устинова и гениального Огаркова полностью изменили Советскую армию. Начало 80-х — пик ее могущества.
Мне же пора взяться за вторую не менее важную папку — Ракеты. Вот тут я развернусь по полной.
Мои размышления прерывает звонок. Новости с Валдая и крайне неожиданные. Последний забор крови показал ее изменение. Об остальном пока говорить рано. Командую секретарю:
— Машину мне. И Селинавского сюда! В «Арагви» едем!
Смотрю на часы, так заработался, что пропустил обед. Непорядок! С утра нынче заезжаю в спортзал, тягаю тяжести. Вечером через день теннис. Нужно быть в форме. Машина уже у подъезда, жестом отправляю водителя вон. Сам сяду за руль. Автомобиль немецкого автопрома ранее опробовал. Белый сверкающий Horch просто зверь. Понятно, что автомобили этого времени отличаются от тех, к которым привык. Но ничего, быстро освоил. Все-таки это машина премиум-класса, а не ЭМка. И тут сложнее всего возня с обслуживанием. Мне как раз этого делать и не нужно.
Мой заместитель курирует работу подразделений госбезопасности. Недавно ещё руководил 3-м Главным управлением, военной контрразведкой, отвечавшей от моей лихаческой езды временами вздрагивает. Меня же поражает пустота и одновременно опасность здешних улиц. Автомобилей немного, но можно запросто врезаться в какую-нибудь заблудившуюся бричку или зазевавшегося пешехода. Но я водил автомобиль в двадцать первом веке и не только в России, так что ничего сложного тут не вижу. В Индии куда хуже. Horch очень послушен и приемист. Эх, на нем бы на хорошее шоссе, только вот есть они у нас?
В ресторане меня уже ждут, проводят в кабину. Шашлык по Карски благоухает ароматом, острый соус, зелень, вино. Что еще нужно молодым и крепким мужчинам. Хотя нет, в этом времени ты уже в тридцать считаешься «пожитым». Это не соевые мальчики в сорокет.
— Рассказывай.
— Наш тип постоянно ошивался около одной из медсестер. И мы заподозрили, что во время процедур она что-то подмешала в укол.
— Он получал что-либо от кого-либо?
— Нет, — оперативник делает отрицательный жест. — Но ему могли привезти. Сейчас наши с района проверяют все контакты и автомобили, что ездят в санаторий.
— Это хорошо. Значит, они начали.
Селивановский осторожно спрашивает. Я его ввел в курс дела не полностью.
— Что начали, Виктор Семенович?
Смотрю на него пристально и роняю:
— Отравление товарища Жданова.
Не обрадовал. Но никуда не денется. Или мой человек, или голова в кустах.
— Анализ отправлен в нашу лабораторию.
Понятно, почему сюда срочно приехал. Тут без спецов не обойтись. Может, они сами этот яд и составляли. То-то удивятся. Но их могут использовать втемную. Еще один профит — узнаю, кто у меня крыса в конторе. Опер смотрит на меня, ждет указаний.
— Круг знакомств установлен?
— Основной да.
— Тогда ловите его с медсестрой на деле. Потом сразу колоть. Дубинок не жалейте обоим. Товарища Жданов под охрану и в Москву, — останавливаюсь. — Нет, пусть подождет врачей. Но под охраной. Как расколете, информацию сразу мне лично. Этого хмыря пока держите там в надежном месте. До получения приказа. Все ясно?
— Так точно!
— Ты поел?
— Да.
— Тогда бери со стола, что хочешь и вали.
Опер не дурак, взял лишь свою пачку сигарет. Но у него и так тарелки пустые. Я, не торопясь, жую мясо, наливаю вино себе и Селивановскому. Он ждет. Видимо, кусок в горло не лезет. Шутка ли — покушение на второго человека в стране!
— Ты кушай, Николай Николаевич, потом некогда будет. Уже догадался? Будешь вести дело. Ребят отдам в твое подчинение, тут же подтянешь следователей… из своих.
— Понимаю.
— И не тушуйся. Это дело не совсем политическое, тут настоящим заговором и шпионажем пахнет. Завтра с утра ко мне и получишь интересную информацию. Но пока, — смотрю на генерала, — никому ни полкапельки. Наверх доложу сам, как все ясно будет. Пусть сам решает, что дальше делать. Но материал уже должен быть у меня! И не высосанный из пальца, сам понимаешь какими методами, а настоящий.
Мой заместитель заметно успокаивается. То есть у нас не охота за ведьмами, а настоящая работа.
— Против кого работаем?
— Островитяне чертовы. Везде свои щупальца пропихивают.
Селивановский кивает:
— Согласен с вами, Виктор Семенович.
Думаю немного, но у кого еще спрашивать.
— Как ты считаешь, Николай Николаевич, стоит нам начать их мутузить на самом острове? Сколько можно без ответки?
Генерал удивлен. Больно уже непривычно и изобретательно. Но он недавно воевал, настоящий волкодав, с 1943-го заместитель начальника ГУКР СМЕРШ.
— Почему бы и нет? Раз они работают против нас.
— Хорошо, — и тут меня осенило, — тогда найди, пожалуйста, информацию по Ирландской революционной армии. Чем они сейчас дышат?
А я его удивил.
— Ирландцы?
— Которые очень не любят англичан. Понимаю, не твой профиль. После нынешнего дела плотно займешься УПА и теми разведками, что эту организацию поддерживают. Контакт с внешней разведкой я тебе обеспечу.
Селивановский довольно кивает, это уже для него знакомо. Работать придется в Европе, в том числе и подконтрольной нам Восточной. Бить врага нужно в его логове.
Во время Второй мировой войны ИРА сотрудничала с Берлином. Очевидно, на чьей стороне они были в 40-е годы, и ясно, что в итоге оказались на проигравшей стороне. Казалось бы, Лондон мог праздновать победу, и на какое-то время действительно наступило относительное затишье. В конце 1940-х годов Ирландская республиканская армия находилась в состоянии глубокого кризиса и организационного упадка после провала кампании по взрывам в Англии в 1939–1940-м и массовых интернирований её членов. Потеряв значительную поддержку населения, организация была вынуждена перейти к реорганизации, действуя в глубоком подполье и готовясь к будущим действиям. После провозглашения Республики Ирландия в 1949-м, влияние ИРА снизилось, так как значительная часть целей борьбы казалась достигнутой для многих ирландцев, хотя Северная Ирландия оставалась под британским контролем.
Ветер поднимется лишь в 1954 году. Тогда ИРА еще нельзя было назвать единой организацией. Разрозненные группы и ячейки католиков лишь изредка резали британских солдат и нападали на правительственные объекты. Через год терпение англичан лопнуло. Еще бы — бойцы ИРА напали на казармы британской армии уже не на территории Северной Ирландии, а в самой Англии. Решение выбрали самое простое и самое худшее: арестовали двух североирландских депутатов. Ответ ИРА не заставил себя долго ждать. Поджоги, убийства полицейских, нападение на солдат пошли сотнями. Британцы ответили сотнями арестов. Часто без следствия. Ничто так не будоражит кровь, как несправедливость. Ирландская молодежь тут же начала массово вступать в ИРА.