Ал Коруд – Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение (страница 31)

Одновременно с этим победа Израиля в войне за независимость усилила среди советских евреев сознание собственной культурной общности. Именно эта кампания позволила Сталину избавиться от давно раздражавших его лидеров Еврейского антифашистского комитета. Они настаивали на выполнении данных во время войны обещаний, о которых было известно за рубежом. Их столь нужные в военное время связи с влиятельными людьми на Западе стали достаточным поводом для того, чтобы Сталин решил уничтожить их. Второй стороной борьбы с космополитизмом стал антисемитизм. Одной из причин государственного ограничения евреев была восторженная встреча в синагоге московскими евреями первого посла государства Израиль в СССР Голды Меир.

Она прибудет в Москву вскоре 3 сентября 1948 года. При посещении ею Московской синагоги в Спасо-Глинищевском переулке ей была устроена восторженная встреча огромной толпой евреев. Это событие даже отображено на старых израильских банкнотах достоинством в 10 000 и новых в 10 шекелей. На приёме в Кремле супруга В. М. Молотова, Полина Жемчужина, обратилась к ней на идиш со словами: «Я дочь еврейского народа!». Из этого и некоторых других фактов Сталин сделал вывод, что евреи не являются патриотами СССР. Были в итоге введены ограничения по национальному признаку: евреев увольняли с ответственных постов, не принимали на работу в режимные учреждения, не повышали на работе. По Москве ходили безосновательные слухи, что всех евреев собираются выселить в Еврейскую автономную область.

'Ленинградское дело" по понятной причине совпало с резким развенчанием Молотова, который хоть и оставался членом Политбюро, но был снят с поста министра иностранных дел в марте 1949 года. Его сменил Вышинский. Молотов очень тяжело переживал арест жены, Полины Жемчужиной, еврейки. Сначала ее обвинили в превышении власти и утере секретных документов. По приказу Сталина под принуждением следователей, чтобы скомпрометировать Жемчужину в глазах мужа и Политбюро, двух ее подчиненных заставили оболгать ее и признаться, что они были с ней в интимной связи. Она провела в тюрьме год, а потом ее выслали в Казахстан. Сталин надеялся получить от Жемчужиной компромат на Молотова. Ее арест держали в секрете. Игнатьев все время запрашивал о ней, пытаясь узнать о ее связях с сионистами и послом Израиля в СССР Голдой Мейер.

Так что хочешь не хочешь, придется пообщаться с Молотовым. Надо придержать язык у его жены. Сталину же не дать лишить себя верного товарища. К кому мне обратиться или… Все решилось быстро. Вызываю машину и сам сажусь за руль, мчусь домой, переодеваюсь и исчезаю в августовском мареве московских улиц. Я знаю, где мне найти железного наркома. Заодно посмотрю на столицу. Где-то позади в гражданском меня сопровождают самые верные люди. Одному гулять уже нельзя. Распоряжение Самого. Но они особо не мешают. В центре столицы дичайшая смесь архитектурных стилей. Старинные обветшалые особнячки, доходные дома стиля модерн, на центральных улицах монументальные здания советского конструктивизма. И над всем этим плывут будущие сталинские высотки. Можно пройти почти провинциальный дворик, завешенный сохнущим бельем, и тут же оказаться на людном проспекте.

С любопытством изучаю витрины магазинов. Икра, крабы, красная рыба. И не так дорого! Странные вкусы все-таки у советского народа. Помню, как позже приходилось приучать людей к потреблению рыбы и морепродуктов. Почему-то их не считали за сытную еду. И зря. Тогда и ввели в оборот «рыбные дни» в столовых. Но народ до конца советской власти отвергал минтай и хек. Подавай им севрюгу и осетра! Кальмары и креветки их также не устраивают! А ведь это богатые белком и прочими полезными веществами продукты. На Дальнем Востоке можно было бы ловить намного больше уже сейчас, но как доставить? Железная дорога пока не готова, да и нет столько рефрижераторов и холодильников. Жаль, накормить людей недорогой и качественной рыбой было бы желательно.

Обращаю внимание и на москвичек. Даже у трудности послевоенного быта они находят возможности отлично выглядеть. Или это во мне играет ретивое? Эротические похождения Абакумова в прошлом мне точно не нужны. Это он от лихости творил, цеплял смазливых москвичек и тащил их в гостиницу «Москва». С молодости таким был, вот в итоге от переполненности власти повторял поначалу. Память реципиента иногда выдает такое… Эх, наши столичные барышни никогда не были особами целомудренными. Так это вы еще с обстановкой русского Декаданса незнакомы. Наркотики, поэзия, свободная любовь, торгаши тем временем устраивали в ресторациях целые оргии и танцы с цыганами.

«Россия, которую мы потеряли».

Ну вот и нужный мне дом. Правительственный, второй лидер в партии уже не живет в Кремле. Лучшие качества сильного человека ярче всего проявляются в экстремальной ситуации. Вячеслав Молотов оказался именно таким. В первые часы и дни войны Сталин был буквально раздавлен случившимся. Выступать перед советским народом он категорически отказался. Все остальные члены политбюро, привыкшие беспрекословно починяться вождю, стали спихивать эту обязанность друг другу. И тогда, в эти роковые для страны часы, ответственность принял на себя Вячеслав Молотов. 22 июня его взволнованный голос звучал по всем радиостанциям страны. Он даже заикаться перестал, закончив свою речь словами: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»

На пятый день войны 27 июня немцы были уже в Минске. Западный фронт разваливался. Связи с войсками не было. Сталин наорал на Жукова. Жуков, по свидетельству Микояна, «буквально разрыдался и выбежал в другую комнату». Молотов вышел за ним и смог успокоить начальника Генштаба РККА. За это время Сталин психанул и уехал на дачу. Уходя, он бросил поразившую всех фразу:

«Ленин оставил нам великое наследие, а мы, его наследники, все это просрали…»

Это было похоже на шок. И снова Молотов взял инициативу на себя. На следующий день он предложил создать Государственный комитет обороны (ГКО). Перед тем как ехать с этим к Сталину, он предупредил, что тот «в последние два дня находится в такой прострации, что ничем не интересуется, не проявляет инициативы». На это председатель Госплана Николай Вознесенский ответил: «Вячеслав, иди вперед, мы за тобой пойдем». Если бы Молотов захотел, в тот день у государства мог бы появиться новый руководитель. Всей толпой приехали к Сталину.

— «Зачем приехали?» — спросил Сталин, вжавшись в кресло. «Вид у него был настороженный, какой-то странный. Не менее странным был и заданный им вопрос. Ведь, по сути дела, он сам должен был нас созвать, — рассказывал Микоян. — У меня было сомнение: он решил, что мы приехали его арестовывать».

— «Есть предложение о создании ГКО, и возглавить его должен товарищ Сталин», — спокойно ответил Молотов.

Так, в решающий момент истории страны никогда не стремившийся к лидерству, исполнительный и привыкший быть «вечно вторым» Вячеслав Молотов вышел из тени вождя, чтобы дать ему время прийти в себя и снова стать всесильным товарищем Сталиным. Своей выдержкой, рассудительностью и железной дисциплиной Молотов сумел прекратить панику и вернул руководству страны уверенность в тот самый момент, когда это было жизненно необходимо. Сделать это мог только он.

Всю жизнь Молотов твердо следовал генеральным курсом партии, который определял Сталин. Не отклоняясь ни влево, ни вправо. Как тяжелый крейсер в кильватере линкора, он шел сквозь узкий проход в минном поле большой политики, а в критические моменты выполняя самую тяжелую и неблагодарную работу. Вячеслав Молотов не был военным и в военных делах разбирался слабо, зато мог быть отличным мотиватором. Единственный раз он был послан на фронт в октябре 1941 года после катастрофы Западного фронта под Вязьмой, когда путь немцам на Москву был открыт. В жесткой форме с применением ненормативной лексики он объяснил Жукову, а затем и Коневу, что если враг захватит Москву, то они оба будут расстреляны.

Но вскоре начнется охлаждение отношений со стареющим вождем. Честно — по мне через пару лет необходимо начать ограничивать власть Сталина, пока он в своем маразме не натворил делов. Или договориться с ним о коллективном правлении. И тут как ни, кстати, пригодится его верный товарищ. Ага, я пришел не зря. Молотов прогуливается по аллее, пользуясь на редкость теплыми деньками уходящего лета. У него есть небольшая дача в Жуковке, но он туда уезжает на выходные.

— Вячеслав Михайлович, можно вас на пару слов.

Глаза были выразительней слов. Удивление, смятение, немного страха и угрюмая решительность. Ха, а он смелый и упертый человек!

— Вот кого не ожидал тут увидеть.

— Да иду вот мимо и неожиданно замечаю знакомое лицо.

— Неожиданно?

Молотов оглядывается, обнаруживает моих «церберов», чуть далее вытянулась уже его негласная охрана. Но знака им не дали. Я незаметно жестом указываю своим отойти подальше. Они все вместе удаляются. Не особо верю в чье-либо покушение. Серьёзные люди их тщательно готовят, не рассчитывая на случайности. Поэтому Абакумов смело шлялся по Москве. Кто об этом знал? Только доверенные лица. И уж точно не диверсанты. Те скорее полезут атаковать дачу или на маршруте движения устроят засаду. Странно? Но так и есть.