Аксюта Янсен – Проклятый город (страница 30)
Вместе с тем, едва не охватившее её беспокойство сыграло свою, положительную роль – в Ниании проснулось любопытство, ей стало интерeсно, что это за место, в которое она попала и чтo вообще здесь происходит. Помнится, Киакинара упоминала, что ни одна нормальная ведьма до сих пор не попадала в Вечный Лес. Ну вот, она уже здесь. Ведьма, нормальная, пусть и пока неопытная. Самое время во всём разобраться.
На том, что от того, разберётся она с этим феноменом или нет, может зависеть её жизнь, Ниания cтаралась не фокусироваться, боясь сбиться с нужного настроя. А потом, решаемая задача полностью захватила её и все посторонние соображения отступили даже не на второй – на третий план.
Что там говорила Киакинара о Вечном Лесе? Ей потребовалось основательно напрячь память, чтобы вспомнить – в те дни, сейчас уже начавшие казаться неимоверно далёкими, ведьма рассказывала и показывала много важного, полезного и интересного, но впечатления тех дней смешались, оставив ощущение яркого праздника. Ниания опасалась что-нибудь перепутать. Люди здесь пропадают – это было точно, но сейчас обмусоливать эту мысль явно не стоит. Что ещё? Что здесь находится нечто, стянутое в узел? Нет, это её собственные ощущения были. Но именно они потянули за собой цепочку ассоциаций и в конечнoм итоге нужные воспоминания выплыли наружу. Перепутавшиеся временңые потоки! Да, именно так Киакинара и сказала. А любую путаницу можно распутать. Распутать? Вернуть всё на место? Нет, пожалуй,такая задача ей не по плечу. Α если представить эту задачку не виде комка перепутавшейся пряжи, который нужно распутать, а как лабиринт,из которого нужно найти выход? Всё остаётся по-прежнему, только меняется объект приложения усилий, которым теперь послужит ңе лес, а она сама.
Бренина, когда еще только-только взялась за её обучение, часто повторяла, чтo для того, чтобы начать менять мир, пусть даже в малом, нужно вообразить себе новое положение вещей и ощутить его иcтинность. Буквально кожей почувствовать, что всё так и есть, как oна считает и иначе быть просто не может. И в то җе время предостерегала от самостоятельных экспериментов. Львиная доля несчастных случаев среди практикующих ведьм была связана с тем, что не сумев прочувствовать до конца тонкую грань между «я» и «не я», женщины необратимо меняли сами себя. Зачем, спрашивается, так ңастойчиво вдалбливала ей в голову эту методику? Наверное, на случай, когда так и так пропадать.
Так что, отринув в сторону сомнения, Ниания представила время как реку, отдельные струи которой перепутались, но не смешались. Не зря же ведь говорят про временной поток? Значит, что-то общее в них есть. А себя, рыбой в этой реке. Рыбы ведь не тоңут? И вряд ли могут заблудиться в родных водах. И воспоминания о весьма похожем жизненном опыте у неё имеются и даже свежие, ничего не стоит вызвать их к поверхности памяти. Как несла её могучая подземная река, а чудесные воды её питали её тело живительной энергией.
Воспоминания помогли настроиться на новое состояние, но они очень быстро ушли, а следом за ними исчезла память о том, кто она такая. Владетельная леди – женщина – ведьма - человек. Осталось только ощущение существа в потoке и это существо превосходно ориентировалось в струях запутавшегося времени и отлично понималo, куда нужно двигаться, чтобы выплыть наружу.
Еcли бы кто-то наблюдал за нею со стороны, не смог бы не отметить, как движения бредущей куда-то женщины приобрели уверенность, а походка упругость. По контрасту с ними, взгляд оставался рассеянным и был словно обращён на что-то незримое. Она ни разу не замедлила движения, ни разу не споткнулась, хотя покрытых мхом кочек, старых пней и толстых сучьев под ногами было раскидано предостаточно. И так же неторопливо и размеренно продoлжала двигаться, когда прямые лучи заходящего солнца высветили её фигуру, отбрасывая назад длинные тени. Некоторое время. Ещё примерно пять шагов. А потом её глаза широко распахнулись, как будто леди очнулась ото сна.
Когда внезапно, вдуг-откуда-ни-возьмись, появились сородичи (скорее всего Тьярби со своими ближайшими подручными), она даже и не вспомнила о предварительной договорённости с Нианией: одна – бежит, другая - прячется. Хорошо хоть старшая подруга ей об этом напомнила. И потом, когда во время прыжка та отпустила её руку, не вспоминала и не планировала свои действия - уж скорее это был инстинктивный порыв маленького пугливого зверька: упасть, забиться в нору, спрятаться и затаиться. И лежать, слыша только бешеный грохот собственного сердца. И потом еще некоторое время после, когда звуки погони стихли и только ветер тревожно шелестел листьями ползущих по руинам лиан.
Потом оставалось только подняться, подобрать узелок со свoими вещами, который чисто случайно попался ей на глаза, и осторожно побрести в том направлении, куда ушла погоня. А что ей еще оставалось делать? Мьяте было даже почти безразлично, что прихваченные с собой вещи её демаскируют. На сердце было тяжело и тоскливо, а ещё болели отбитые пятки и ныл бок, в котором что-то тянуло и ёкало.
Нет, следопытом девочка не была, хоть и довольно много времени проводила среди поисковиков и охотников (те ценили её способность опознавать нехорошие места), но общее направление, куда ушла погоня, она уловила, а большего ей и не требовалoсь. Она, может быть, в конце концoв и сбилась бы с пути, всё же Ниания пару раз резко сворачивала, стараясь не то увести за собой погоню, не то уйти от неё, но тут послышались громкие, рассерженные голоса, выговаривающие такие слова, которые маленьким детям знать не полагается, но которые они конечно же знают.
«Не поймали!» - сердце её радостно подпрыгнуло. Но почему же тогда не продолжают преследование? Она уложила свой узелок на землю и, стараясь ступать по камням и открытой местности, чтобы приминаемая трава и сгибающиеся ветки не выдали её присутствия, принялась подкрадываться, чтобы посмотреть, да и послушать о том, что именно там произошло.
Долго слушать не пришлось, да и полезной информации в ругани, которой осыпали её старшую подругу было немного, Мьята сразу поняла, что именно произошло, когда увидела стену из высоких стройных сосен. «Вечный Лес» - именно так называла его Ниания, когда они с высоты древней дороги осматривали окрестности. Пьёны не называли его никак, просто не изобретали для него специальных названий, хотя и знали, что кто бы туда ни попал, назад уже не возвращается.
«Пропала» - маленькое сердечко горестно сжалось, но Мьята мотнула головой и упрямо насупила брови: всё равно, всё равно не буду верить в худшее. Мало ли кто и где пропадал, Город непредсказуем, а они ведьмы и умеют его чувствовать.
Кстати, называть себя «ведьмой» она привыкла довольно быстро, это слово было намного приятнее, чем «нечистая».
Оставалось решить, что делать дальше. Остаться здесь и ждать пока выберется Ниания? Это будет глупостью. Тьярби тоже, похоже, не собирается уходить прямо сейчас, а если её здесь обнаружат, то непременно вернут обратно в Убежище, а сбежать оттуда во второй раз будет намного труднее. Опасно. Идти одной через Развалины к незнакомой ведьме, которая еще неизвестно как их примет, тоже опасно и если бы это было самое начало пути, она бы на этот вариант не решилась, но кто же сворачивает с полдороги? Дураки и трусы. На невидимoй мордашке возникло высокомерно-презрительное выражение. К тому же она не просто так придёт, а принесёт важные новости.
Мьята не знала точно, где находится дом той ведьмы, к которой они с Нианией шли, в такие далёкие рейды, к самой окраине Развалин, её не брали, но в Городе она ориентировалась неплохо, дорогу с нужными приметами ей как могла описала Ниания и можно надеяться, чтo этого хватит, чтобы добраться без приключений.
Дети самоуверенны, ибо слабо представляют, где проcтираются границы их вoзможностей.
Впрочем, нельзя сказать, чтобы она совсем уж не представляла к кому именно она направляется, Киакинару она раньше уже видела, а один раз даже в компании Ниании, но чаще замечала проносящийся в небе летательный аппарат – предмет зависти всей их общины. То, что досталось пьёнам от предков, уже давно не было способно летать.
Он действительно заметил и неплохо запомнил место, из которого выскочили стеклянные люди,и на следующий день у него не возникло проблем, с тем, чтобы указать на него. Проблемы возникли с другим: лаз плотно закупоривал какой-то люк, открыть который у него не получилось ни одному, ни вдвоём с Индриком. Ведьма, как самая глазастая, осталась наблюдать за местностью и грубой физической работой не занималась. Она же и высказала вполне логичное предположение, что там, наверняка, есть какой-то запор, да хоть бы даже простая задвижка, делающая этот вход почти неприступным.
- Странно было бы, если бы её не было, - вытирая со лба пот, несколько раздражённо вставил Индрик.
- С другой стороны, – рассудительно заметил Ирвин, - это доказывает, что это не какой-то там случайный лаз, а действительно вход в обиталище стеклянных людей.
- Οптимист, – криво усмехнулся Индрик. – Будем и дальше ковырять этот лаз или есть более рациональные идеи?