Аксюта Янсен – Ксенолог с пересадочной станции (страница 8)

— Вот! — перебил меня Мика (я послушно замолчала) и принялся лихорадочно набивать на коммуникаторе номер главы дипслужбы.

Врач предусмотрительно отключил звук, и первые пару минут мы имели возможность любоваться весьма выразительной пантомимой.

— Прошу прощения, сэр, но моя помощь в этом деле не требуется. Для восстановления подвижности нашего гостя требуется не медик, а технарь-ремонтник. Тем более, как я уже упоминал, я специализируюсь на болезнях людей и ничего не понимаю в ксеномедицине.

Выключил коммуникатор, победно подкинул его на ладони и, неосторожно упустив, бестрепетным взглядом проводил его полет до самого дна чаши. Потом, так же энергично развернувшись ко мне с возгласом «Ты моя умничка!», запечатал рот поцелуем. Его губы были уверенными, неожиданно твердыми, и вскоре из благодарного поцелуй перерос в страстный. Настолько, что я почти забыла, сколь ненадежен наш насест. Я — да, а он — нет. И поцелуй сам разорвал, и меня придвинул к себе поближе, и сидели мы так еще довольно долго, рассматривая окружающий пейзаж с высоты птичьего полета. И одно мне было непонятно: как же он взобрался на такую верхотуру и как планировал отсюда слезть, ведь не мог же он предвидеть наше с аэрошкой появление.

Закончился день так же, как и начался, — звонком из дома. Только на этот раз меня захотела видеть мама. Я всмотрелась в родное лицо. Очень светлая кожа, тигровой расцветки волосы и зеленые глаза, сегодня почему-то усталые и встревоженные. Прежде чем выяснить, в чем причина ее беспокойства, я принялась рассказывать какие-то пустяки из своей повседневной жизни, наблюдая, как мамин взгляд постепенно теплеет, согреваясь. Вот теперь можно и о важном поговорить.

— У Лисицких сын не выдержал экзамена на земное гражданство. И пересдача не помогла. На днях отправляют на одну из планет расселения.

Так вот в чем дело. В очередной раз столкнувшись с чужими проблемами, мама озаботилась благополучием собственного семейства.

— И потому ты решила записать Лерку еще и в школу экзотического танца. Чтобы к экзамену побольше бонусов набрать.

— Что, уже жаловалась?

— И просила на тебя как-то повлиять, — не стала врать я. — Не хочется ей распыляться. Она у нас на редкость целеустремленный ребенок.

— А если все-таки?

— Мам, ну мы же это всё уже проходили перед моими экзаменами. Земные колонии не такое уж страшное место. А кое-где можно устроиться даже с большим комфортом, чем на Земле. Ограничений там уж точно меньше. И это худший вариант. Что вообще тебя заставляет думать, что младшенькая с чем-то там может не справиться? Она-то, в отличие от меня, пошла в тебя.

— Это если она поставит себе цель — остаться на Земле. А вдруг нет?

— Значит, это будет ее выбор, и тогда беспокоиться тем более не о чем. И вообще, до этого благословенного дня, когда это малолетнее чудовище будет считаться взрослой, еще целых пять лет.

И еще множество слов, позволяющих забыть, что, сколько бы свобод не обещали новые осваиваемые земли, добровольно покидать колыбель нашей цивилизации никто особенно не спешит.

Глава 4

Хвост нервно и раздраженно дергался из стороны в сторону, уши стояли торчком, и я ничего не пыталась с этим поделать. Надо же как-то выплескивать накопившиеся эмоции. А увидеть и оценить мое состояние никто не сможет. Одна я, сижу за ресторанным столиком, отгороженным ширмами от остального зала. Не желаю ни с кем общаться.

Гоняемые с одного края тарелки на другой кусочки зелени и омлета уже превратились в неаппетитную массу, а я все продолжала жалеть себя. Ну почему у других парни как парни, а мне достался какой-то спящий красавец⁈ Нет, когда он выпадает из этого своего сонного состояния, как это было, когда мы позавчера сидели на карнизе, то очень даже похож на Мужчину Моей Мечты. Но уже на следующий день меня после работы опять встречал обычный Сладкий Зайка, немного вялый и сонный, но очень милый. И даже целуется он в этих двух своих состояниях по-разному. Вчера, например, прервала поцелуй и отстранилась я сама. И именно поэтому до постели у нас так и не дошло.

Разорвать отношения? Тоже не лучший выход. Во-первых, он мне все-таки нравится. Очень. Во-вторых, я не даром столько времени избегала заводить поклонника из ближнего своего окружения. Расстаться с таким, если вдруг отношения не сложатся, не внеся психологической напряженности в свой ближний круг, будет очень не просто. И ведь пока он был мне просто другом, меня все устраивало, а теперь…

— Тайриша? У тебя здесь не занято? — презрев вывешенный на двери знак, что девушка желает побыть одна, в проеме раздвинутой ширмы возник Некон.

Опять, что ли, белковый синтезатор требует дозаправки? Вроде бы «Мясные сады» совсем недавно присылали своего представителя.

Я глянула в свою тарелку, содержимое которой превратилось в однородное желто-зеленое месиво, и еще раз раздраженно дернула хвостом:

— Свободно.

Подскочив, я широким жестом, едва не промахнувшись, отправила тарелку в утилизатор и выскочила из ресторана.

Нигде покоя нет. У себя в комнате, что ли, запереться? Вообще-то я собиралась собственноручно занести шефу отчеты, и даже специально сходила поесть, чтобы хоть так привести себя в равновесное состояние. Но не выгорело. Отправлю по почте. Нет у меня сейчас никакого желания общаться с его секретаршей.

В комнате меня ожидал сюрприз. Окруженные стабилизирующим полем, в высокой вазе стояли шесть лилий. Нет, это не цветы в традиционном понимании этого слова, это такие живые украшения, специально выведенные для модниц селекционерами-генетиками. У них тонкий полупрозрачный стебель (всего в три раза толще человеческого волоса), на одном конце которого находится цветок, а на другом — своеобразная «присоска» для крепления к коже головы. В настоящий момент существуют в трех видах: роза, лилия и фиалка, — но на свои прототипы достижения генной инженерии похожи только условно. Особого ухода не требуют, даже расчесываться можно относительно спокойно: во время этой процедуры цветочки просто складывают свои лепестки. Живут неограниченно долго, ну или, по крайней мере, до сих пор не зафиксировано случаев, чтобы цветы начали вянуть прежде, чем надоедят хозяйке. Строго-биологически относятся к паразитам, так как питаются за счет соков тела человека, но, насколько я знаю, никого это особенно не смущает.

— Домовой, откуда это? — задала я искину закономерный вопрос, продолжая заворожено рассматривать это чудо.

— По почте пришло.

— От кого?

— Адресант неизвестен.

— А это точно мне? — Не в силах побороть искушение, я уже протягивала руку к вазе.

— Не могу знать.

А, ладно. Даже если их мне доставили по ошибке, сами виноваты. Или это продолжение так называемого конфетно-букетного периода? Ой, кстати. Конфеты-то так и остались валяться у меня в рабочем кабинете, совсем забыла я о них. Надо будет выбросить — несвежие уже.

Снова перевела взгляд на цветы, нежные стеклянистые стебли которых уже сжимала в пальцах. И решилась. Уверенным движением разделила свою русую копну на прямой пробор и первую пару лилий закрепила почти на макушке, прямо за ушами, третья — на висках, а вторая — где-то между первой и третьей. Вживлялись они очень просто: прикладываешь кончик к коже и прижимаешь подушечкой пальца на тридцать секунд. Все. А вот для того, чтобы потом избавиться, придется идти в специальный салон. Нескоро. Я тряхнула головой, любуясь, как нежные цветочки в художественном беспорядке запутываются в прядях. Очень нескоро.

Пойти гулять и хвастаться, чтобы выслушать несколько приятных комплиментов, или, как планировала, провести тихий вечер дома? Вообще-то хотелось бегать и хвастаться. Детский порыв, недостойный взрослой женщины и серьезного специалиста. Вот же блин, иногда невозможность выплеснуть эмоции так, как того хочется, угнетает неимоверно! В результате плюхнулась на кровать с очередным сентиментальным романом Бетти Джои из серии «Забытая страсть» о непростых отношениях нефтяного магната и журналистки. Двадцатый век, романтика. Многовато антуражных деталей и отступлений с разъяснениями, почему герои поступают так, а не иначе, но мне нравится.

Над романом я практически заснула, когда прямо над ухом прозвучал звонок вызова по внутристанционной связи, вырывая меня из дремы. Мрачно глядящий с экрана шеф минуту помолчал, оглядывая мою заспанную физиономию, и приказным тоном произнес:

— С этого дня замещаешь Мийрона. На службе быть через полчаса.

Я без возражений собралась и вышла, даже не полюбопытствовав, что там такое могло случиться с нашим мэтром. Как-то в голову не пришло. И уже даже не через полчаса, а через двадцать минут дисциплинированно сидела на своем рабочем месте, просматривая график движения на ближайшие часы.

Работа двигалась споро: выписать название расы, скопировать по ней статью из ксенологической энциклопедии и можно отправлять команде встречающих. Яйрины, кажется, встречались дважды. Или трижды? Неважно. Скопировала, отправила.

— Дежурный ксенолог, просьба срочно явиться в тридцать четвертую приемную кабину, — механическим голосом просигналила система.

Хорошо. Явиться, так явиться. Недоделанный файл оставила незакрытым и отправилась к остановке монорельса. Так, стоп. Почему я иду к общественной, если я на работе? Развернулась и потопала к служебной, выход на которую открывался прямо из нашего рабочего кабинета. Тридцать четвертая или пятьдесят четвертая? Неважно. Поеду к ближайшей.